— Но и заставить себя вдруг забыть и начать радоваться жизни тоже невозможно, — возразила я. — Вы не можете просто щёлкнуть пальцами и вычеркнуть из жизни трагедию. Тем более, такую.

— Да разве же я утверждала обратное? — Иния снова глянула на меня, как на малолетнюю дурочку. — И, конечно, это прекрасно, что он столько лет был верен памяти покойной… забыла, как её звали…

— Линара, — суховато ответила Мэдейлин и поджала губы. — Но давайте всё же…

— Да-да, Линара, точно. Так вот, прекрасно, что он был верен ей до сих пор, однако это ведь не жизнь. Я тоже носила траур и знаю, каково это. Конечно, глупо сравнивать…

— И правильно, не сравнивайте, — перебила Мэдейлин. — И хоть Лиа очень молода, она совершенно права. Мы с вами, да и никто другой, не имеем права судить, кто и сколько должен горевать по умершим. Лина была прекрасным человеком, и я бы никому не пожелала пережить всё то, что довелось Адриэну. И, прошу вас, давайте всё же поговорим о чём-нибудь другом. Верх неприличия обсуждать хозяина дома прямо в его гостиной.

— Пожалуй, вы правы, Мэди, я веду себя не лучше кумушек из клубов, которым только дай перемыть кому-нибудь косточки. — Иния, кажется, вообще не смутилась отповеди младшей подруги. — Но я просто ужасно рада за нашего Адриэна, вот и несу первое, что в голову взбредёт.

Она взяла со стола бумажную салфетку и обмахнулась ей, как веером.

— Оэлли, душенька, — позвала она, и служанка тотчас возникла на пороге. — Плесни-ка мне сока.

— Конечно, госпожа Иния. — Оэлли слегка поклонилась и прошла к столу.

— Кстати о слугах. — Мэдейлин посмотрела на меня уже гораздо более приветливо, чем в начале вечера. — Мы обещали Адриэну поискать подходящую служанку. Может, у вас есть пожелания? Мужчины мало что в этом понимают: они уходят на службу и проводят там большую часть времени. А со слугами общаться нам…

Я замялась, не зная, что ответить. Как вообще выбирают слуг? По цвету волос? Тембру голоса? Кулинарным способностям?

— Мне главное, чтобы она была как можно менее заметной и не раздражала Адриэна шумом, — наконец выдала я и взяла стакан, где ещё оставался сок.

— Понимаю вас, — улыбнулась Мэдейлин и сурово взглянула на застывшую в дверном проёме Майрию. — Постараюсь как можно скорее помочь, но пока, наверное, придётся вам потерпеть эту неумёху: мы одолжим её на то время, пока Адриэн будет на службе.

— Благодарю вас, — улыбаясь как можно более тепло, ответила я, соображая, почему мне обязательно нужна служанка. Я могу и одна дома побыть. Или нет?

Я хотела сказать ещё что-нибудь вежливое, но тут хлопнула дверь в прихожей, и дом заполнил бас Рониэля. Ну наконец-то можно выдохнуть…

Адриэн

— Ну, дружище, давай рассказывай, — потребовал Рониэль, едва мы спустились со ступеней на дорожку перед домом.

— Что именно?

— Как что? Про жизнь семейную.

И Эксерс расплылся в хитрой улыбке. Однако долго улыбаться ему не дали.

— Может, мы хоть закурим для начала? В отличие от тебя, я сюда вышел не языками чесать. — Яник полез в нагрудный карман сюртука и извлёк оттуда бумажный конверт.

— Доставай свои сигары, а Адриэн пока может начать рассказ.

— Эксерс, ты меня знаешь: я ничего не скажу, — хмыкнул я, сцепив руки за спиной. — Да и что именно ты хочешь от меня услышать?

— Ничего себе! Ты скоропалительно женишься после стольких лет одиночества, и пытаешься убедить меня, что это естественно? — Рониэль взял у Яника сигару и принялся разминать в пальцах.

— Составишь нам компанию? — перебил его Рэмис и протянул мне конверт. — Сигары что надо.

Я покачал головой и краем глаза подметил, как Эксерс состроил страшные глаза и пихнул Яника в бок. Эти двое вечно обмениваются тайными знаками на мой счёт, искренне полагая, что я этого не замечаю. Приучены ещё с тех времён, когда любое неосторожное слово могло иметь необратимые последствия. Лина не переносила запах табака и хотя никогда не выражала недовольство, я сам решил завязать с этой привычкой. После гибели Лины не начал заново в память о ней.

— Если думаешь, что я просто так отстану, глубоко ошибаешься. — Эксерс похлопал меня по плечу. — Так как, брачная ночь состоялась?

Яник закатил глаза и сотворил искру, от которой первым прикурил Рониэль.

— Эксерс, демоны похотливые тебе под хвост, вообще-то, брачная ночь вполне естественное дело, кто станет с этим тянуть?

— Когда Адриэн привозил ко мне Элианну, а было это в среду, подтверждение брака ещё не состоялось. — И Эксерс глубоко затянулся, тут же закашлявшись.

— Эксерс, ты бы помолчал, а? — проворчал я, дождавшись, пока его отпустит. — Как же целительская тайна?

— Так ведь я не рассказываю про здоровье Элианны, — тут же нашёлся Рониэль. — Всего лишь хочу за тебя порадоваться.

— Мне ли тебя не знать, — отмахнулся я: дым попал в нос и заставил поморщиться.

— Для целителя у тебя и правда слишком длинный язык, — хохотнул Яник и тоже затянулся.

— Я просто желаю друзьям счастья.

— Верим, — скептически протянул Яник и продолжил, разом посерьёзнев: — Мне вот другое интересно. Всё-таки с чего вдруг ты вообще решил жениться? И, главное, так скоропалительно: тут я даже с Эксерсом соглашусь.

— А что в этом такого? Разве человек не имеет права жениться? — снова вмешался Рониэль. — Да хотя бы даже, чтобы не шататься по борделям.

Яник посмотрел на Эксерса раздражённо.

— Ты опять? Если сам женишься ради супружеского долга, твоё дело. Но вот на Адриэна это не похоже.

— Почему же? — Я изобразил удивление. — Чем я хуже Эксерса? Может, мне правда надоело ходить к шлюхам, и я решил остепениться?

Яник отвёл глаза и сказал уже тише:

— После семи лет траура? Вот так, даже нас предупредив только в последний момент? Никто не убедит меня, что ты женился по большой любви.

— Будто сам не знаешь, что я не склонен распространяться о чувствах. — Я пожал плечами. — Я же рассказывал: был в поместье Азерисов по делам, увидел Элианну и понял, что пора снова жениться.

— Ну-ну, — как-то невесело хмыкнул Яник, а Эксерс хитро сверкнул глазищами.

— А что, я вполне верю. Элианна девушка красивая, а наш Адриэн давно отвык от общества приличных женщин. К тому же она молодая, из неё можно вылепить идеальную спутницу жизни.

— Допустим, однако вопрос о спешке с заключением брака всё равно не даёт мне покоя. Если я правильно понимаю, вы выждали лишь три месяца?

— Рэмис, просто ты бесчувственный чурбан, — перебил его Рониэль. — Положенный приличиями год — настоящая пытка, уж я тебе точно говорю, потому что самому приходится ждать и того больше.

— Вот именно, даже ты не женился спустя три месяца, хотя в вашем случае это как раз было бы не так странно.

— Я не могу пойти против воли Инии, а она непременно хотела выждать год, да ещё свадьбу сыграть именно весной… Вот и выходит все полтора! Хотя три месяца вполне допустимый приличиями срок, и я давно мог бы быть женат… — Эксерс картинно закрыл лицо свободной от сигары рукой. — Так что Адриэн поступил правильно.

— Ладно тебе страдать, — отмахнулся Яник. — Можно подумать, вы терпите до свадьбы.

— А может, и терпим? Мы, вообще-то, благовоспитанные люди, соблюдающие приличия.

— Ну-ну, — ухмыльнулся Яник и перевёл цепкий взгляд на меня. — Так вот, возвращаясь к вопросу… Может, расскажешь, зачем на самом деле женился?

В любом другом случае я бы давно прервал этот бестактный допрос, но друзья должны верить, что у меня были веские причины. Рэмис слишком дотошный, чтобы оставлять в его голове хоть один повод для сомнений.

— Надоели нелепые слухи. — Я пожал плечами и сунул большие пальцы в карманы брюк. — Будто сами не знаете, какую чушь обо мне болтают.

— Ну а теперь-то болтать, конечно, разом перестанут, — криво ухмыльнулся Яник и затянулся.

— Не перестанут, но будет сложнее приплетать мне новые грехи. Мужчина, женатый на молодой, красивой девушке вряд ли побежит в бордель при первой возможности. В конце концов, в нашем возрасте уже начинает цениться респектабельность, а брак вполне этому способствует.