— Знаю, знаю. И, уж простите, никогда не мог этого понять. Жизнь течёт, невозможно всё время хранить верность прошлому. — Алиенс хохотнул и взял бумажную салфетку. — Я тоже горевал, когда умерла моя Мартенна, но ведь горем покойников к жизни не вернёшь.

Я сжал кулаки, чтобы не сорваться. Чтоб его душу демоны унесли! Горевал он, как же! Как только прошёл срок траура, женился на другой и начал с ней плодить новых отпрысков, которых теперь рьяно пристраивает.

И тут Элианна протянула под столом руку и переплела наши пальцы. Девчонка явно уже успела уяснить, что именно выводит меня из себя.

— Вы правы, Румо. — Я кое-как выдавил улыбку. — И, как видите, я тоже решил, как вы выразились, выйти из роли вдовца.

— Что ж, вы сделали хороший выбор.

На моё счастье к нам подошёл прислужник и замер рядом, склонившись. Алиенс заткнулся. Жаль, только на время.

— Салат из свежей зелени и овощей и ваш фирменный суп, по две порции, — сказал я, забрав у девчонки папку и положив её сверху своей. — На десерт — малиновое желе и две чашки успокаивающего отвара.

— Зачем же вам успокаивающий отвар? С такой юной и прелестной особой нужны отвары совсем другого свойства. — Алиенс не слишком аристократично хрюкнул и сально глянул на Элианну. — Хотя подождите-ка… Как вашу милую жёнушку по отцу?

Девчонка чуть сильнее сжала мои пальцы.

— Элианна — младшая дочь господина Бруно Азериса, — ответил я, пожимая ладонь девчонки в ответ. Главное, чтобы она вдруг не вспомнила о своём умении огрызаться. Алиенс — порядочная скотина и скандалист, так что отношения с ним лучше не портить: себе дороже. И «Сплетник» он исправно читает…

— Ах, точно, точно! — Румо снова смерил Элианну крайне заинтересованным взглядом. — В таком случае могу понять, зачем вам успокаивающий отвар: с темпераментом вашей супруги сладить, как говорят, непросто.

Я снова сжал пальцы девчонки, надеясь, что она поймёт мою молчаливую просьбу помалкивать. А Алиенса на всех парах несло дальше.

— Имел честь пересекаться с вашими почтенными родителями: приятнейшие, воспитанные люди. Но, конечно, нынешняя молодёжь совсем не та, что была раньше. И юные девицы одержимы эмансипацией. Полная чушь! Согласны, Адриэн?

— Даже не знаю, что вам ответить, Румо. До женитьбы на Элианне мне не так уж часто доводилось общаться с юными девицами. Наверное вам, как отцу четырёх дочерей, виднее.

Алиенс снова хохотнул и взял ещё одну салфетку.

— Что ж, неплохо выкрутились! Вы всегда были дипломатом, дружище. — Он смерил меня неприязненным взглядом. — Однако теперь вы, надеюсь, хлебнёте сполна после стольких лет одиночества. Вы ведь не дадите ему скучать, моя милая? — И Алиенс метнул цепкий взгляд в Элианну.

Я повернулся к девчонке. Та подняла голову и открыто посмотрела на собеседника.

— Мои почтенные родители учили меня, что порядочная жена должна во всём подчиняться воле супруга, господин Алиенс, — спокойно выдала она.

— Надо же, как ловко вашему дорогому супругу удалось вас перевоспитать. — Румо удивлялся вполне искренне, однако я-то его знаю. — Или всё совсем наоборот, и это вы загнали его под каблучок? Влюблённые мужчины могут многое прощать, знаете ли.

— Не думаю, господин Алиенс, что моего супруга можно, как вы изволили выразиться, загнать под каблучок. Вам, полагаю, это известно даже лучше, чем мне.

Вот теперь во взгляде и тоне Элианны появились её прежние нотки. Щёки слегка побледнели, губы сжались, и взгляд окончательно потерял смиренное выражение.

— Браво, моя милая! Когда жена так рьяно бросается на защиту супруга, это дорогого стоит. — Румо теперь сверлил взглядом Элианну. Глаза от горячительной настойки налились кровью, и по шее расползались красные пятна, делая его ещё неприятнее.

— Мой муж точно не нуждается ни в чьей защите, и уж в моей тем более. — Элианна продолжала смотреть на собеседника с вызовом. — Я лишь озвучиваю очевидное.

— Что ж, вашему супругу с вами определённо повезло. — Румо скривился.

— Так и есть, господин Алиенс. — Девчонка взяла салфетку, делая вид, вытирает руки, но я заметил, что её пальцы мелко подрагивают.

Румо ухмыльнулся, а Элианна прибавила, вскинув подбородок:

— Могу сказать только одно: у моего супруга прекрасный вкус в том, что касается выбора спутниц жизни.

Я едва удержался, чтобы не рассмеяться, и сделал вид, что закашлялся. Алиенс, явно оскорблённый в лучших чувствах, схватил бокал и глотнул настойки. Кажется, Элианне удалось его удивить.

Промокнув губы салфеткой, Румо посмотрел на меня и покачал головой.

— Намучаетесь вы с такой непокорной женой, да ещё и острой на язык, помяните моё слово! На вашем месте я бы ей спуску не давал.

— Позвольте мне самому решать, как обращаться с супругой. — Я тяжело глянул на Алиенса, невольно цепляя его сознание. Румо, конечно, не Элианна: вовремя выставил щит, отчего я слегка дёрнулся. Однако ссориться Алиенс резко передумал.

— Ох уж эти влюблённые мужчины, — кисло хмыкнул он, отводя взгляд. — Хотя, пожалуй, могу вас понять. Когда я был в вашем возрасте, тоже многое прощал молодой жене. Однако моя Аина, конечно, гораздо покладистее. Помнится, и ваша незабвенная Линара была скромной и воспитанной. И уж точно не позволила бы себе дерзить едва знакомому человеку.

— Не вижу, в чём дерзость Элианны, — спокойно ответил я, ощущая исходящие от девчонки волны страха. — Она и в самом деле лишь озвучила очевидное.

Алиенс фыркнул и схватился за бокал, сделав большой глоток. Ну хоть не стал продолжать, и на том спасибо.

Элианне, конечно, об этом знать не нужно, но на сей раз я полностью одобряю её дерзкое поведение. А вот Алиенсу всё сильнее хочется съездить по физиономии за упоминание Лины. Даже жаль, что я никогда себе этого не позволю…

Полина

Последняя фраза Адриэна повисла в воздухе. Неприятный дядька на время заткнулся, снова прилипнув к своему бокалу: у него там явно местный алкоголь. А муж всё-таки посмотрел на меня, причём взгляд выражал одобрение, теплоту и, кажется, даже нежность. Что ж, прогресс налицо: он быстро учится изображать влюблённость. Только вот меня не проведёшь.

На моё счастье как раз в этот момент к столику подошёл официант с подносом. Пока он шустро расставлял перед нами тарелки, я мечтала куда-нибудь потихоньку исчезнуть. Желательно, обратно в свой мир, но, раз это невозможно, то хоть в туалет сбежать. Потому что Адриэн мне точно не спустит всего, что успела наговорить.

Осторожно взяв ложку, я дождалась, когда Адриэн примется за еду и, не поднимая головы, зачерпнула немного густого, ароматного супа. Вкусно, но даже не знаю, на что похоже. И специи какие-то необычные… Внутри всё ещё дрожало после пережитого волнения — ну не умею я отбивать подначки! — и горячий суп приятно согревал.

Я почти не вслушивалась в болтовню соседа по столику: господин Алиенс начал травить байки из семейной жизни. Перечислил, на ком женаты все его сыновья и за кем замужем старшие дочери и, наконец, добрался до внуков. Имена мне ни о чём не говорят, так что можно расслабиться. Вот только за Адриэна тревожно: он почти ничего не съел и вообще явно в любой момент ждёт подвоха.

— Так вот, её супруг — управляющий Имперского банка, господин Нилен. Вы его наверняка помните. И сейчас они ждут третьего ребёнка, — распинался раскрасневшийся Алиенс, который так бестактно отдавил бедняге Адриэну все мозоли — хотя в этом мы с ним, пожалуй, даже похожи.

— Поздравляю. — Голос Адриэна прозвучал устало.

— Скоро, наверное, собьюсь со счёта, сколько у меня внуков, — уже основательно заплетающимся языком продолжил Алиенс и с громким стуком поставил на стол очередной опустевший бокал. — Но они такие забавные! Вот недавно малышка Идис подходит ко мне и просит починить куклу. А я, признаться, не мастер в этих делах. Так и говорю, мол, не могу. А она глазёнки свои вытаращила и говорит: «Дедуля, но ты же всемогущий!» Как мы тогда смеялись! Всё-таки внуки — совсем не то, что дети. С ними чувствуешь себя моложе, а носы подтирать не нужно, не твоя забота. Однажды вы меня поймёте, друг мой, помяните моё слово.