Загадочный план действительно был придуман, и в следующих записях Элианна неизменно упоминала о нём, торжествуя. На странице, где она сообщала, что выход найден, тоже явно видны следы слёз. Но, видимо, где-то она всё-таки просчиталась. А может, план придумывал Дарриен. Но он-то сбежал, а ей не удалось. Всё это очень странно.

По словам работников поместья и самих Азерисов, Дарриен обладал даром перемещения, но тщательно его скрывал. В реестр был внесён как оживитель, а ещё неплохо разбирался в механизмах. Сирота, которого до девяти лет воспитывала бабка. Когда она умерла, Дарриена забрала к себе тётка, сестра матери. Дядя мальчишки по отцу, Юрнис Дарриен, исчез лет двадцать назад при невыясненных обстоятельствах. Его дело находится в тайных архивах. И этот дядя по слухам тоже был не инициированным магом перемещений. Скорее всего, порталом Дарриен-младший и воспользовался, чтобы сбежать, только Элианну почему-то с собой не взял.

Глаза снова закололо от усталости и непрерывного чтения. Я покосился на стоящий рядом флакон со снотворным и отложил дневник. Девчонка не сопротивлялась, когда я забрал и его, и письма. Даже не попыталась притвориться возмущённой или недовольной и отстоять имущество.

— Как скажете, — покладисто ответила она. — Наверное, вам это всё теперь нужнее. А мне ни к чему ворошить прошлое, да?

Меня неприятно кольнул этот смиренный, если не сказать равнодушный тон. Девчонка полностью примирилась с тем, что память не вернётся? Может, всё-таки прочитать её?

Я сжал губы и поднялся из кресла. Порядком надоели эти странности и тайны, и ведь я могу разобраться во всём прямо сейчас. Повинуясь мрачному порыву, я поднялся из кресла и решительным шагом направился в комнату девчонки.

Подошёл к двери и уже взялся за ручку, чтобы открыть, когда услышал странные звуки. Даже не сразу сообразил, что девчонка… поёт! Просто мелодию, без слов. Нечто незнакомое, но грустное и протяжное. А у неё приятный голос. Не такой мощный, как у театральных певиц, зато нежный и проникновенный.

Я застыл и просто слушал. Одна мелодия сменилась другой, тоже незнакомой. Сила внутри меня окончательно успокоилась, и влезать девчонке в голову расхотелось. В груди будто защемило, и я невольно зажмурился. Лина тоже часто что-нибудь напевала. И голоса у них похожи… Демоны, надо убираться отсюда как можно скорее.

В какой-то момент пение прервалось: голос певицы дрогнул, и, похоже, она расплакалась. Опять. Может, что-то вспомнила? Или наоборот грустит, что память не возвращается? Ладно, сегодня ничего предпринимать не стану. А завтра на свежую голову найду какое-нибудь разумное решение. Я резко развернулся и в два шага оказался в кабинете. Всё, хватит на сегодня впечатлений. Приму дрянь Эксерса, и в кровать…

Полина

Я открыла глаза и потянулась, чувствуя себя не то чтобы бодрой и готовой к свершениям, но точно отдохнувшей. Как ни странно, этой ночью мне ничего не снилось. Во всяком случае, никаких ярких сновидений с сюжетом не было, и вообще я спала как убитая: накануне произошло столько всего, что дала о себе знать усталость. Да и средство от аллергии помогло, тело почти не чесалось, а температура явно упала до нормальной. Ещё немного, и стану совсем здоровой. Уши отошли ещё вчера, небольшой ожог от амулета я смазала средством, которое принёс мне Адриэн.

— Надеюсь, вы в состоянии намазаться сами? — хмуро спросил он, а я вдруг развеселилась.

Беднягу мужа моё декольте, кажется, занимает куда сильнее, чем он хочет показать, и я решила его поддразнить.

— А если не в состоянии? — спросила я, невинно похлопав ресницами для пущей убедительности.

— Уж найдите в себе силы, окажите любезность, — скривился он, старательно отводя взгляд.

Однако это был, пожалуй, единственный забавный для меня момент во вчерашнем вечере. Вспоминая всё, что происходило в этой комнате, я поморщилась. Чего ради наговорила Адриэну всякого? Какая мне разница, как он ведёт допросы, если к Дарриену всё равно не имею отношения? Хотя муж явно подумал, что переживаю из-за возлюбленного, но я-то думала не о нём. И ему сказать об этом не могу.

Интересно, что в письмах? И в дневнике Элианны? Вдруг я могла бы почерпнуть из них что-то полезное и суметь вернуться в свой мир? Хотя что толку об этом думать… Ладно, не стоит с самого утра загружать голову проблемами, решения которым всё равно пока нет.

Сегодня мне предстоит разобрать мелочи из сундуков, убраться в ящиках многострадального стола и вообще закончить уже, наконец, с приданым. Адриэн, надо сказать, меня вчера удивил. Вроде он маг и аристократ, но при этом явно умеет работать руками. Планку от ящика приколотил быстро и очень качественно. Без ругательств и травм. Только попросил меня подержать её, когда тщательно приложил на прежнее место.

— Смотрите, чтобы не съехала, держите крепко. Я приладил её идеально ровно.

Ну да, кто бы сомневался, что господин дознаватель у нас перфекционист! Я постаралась выполнить просьбу, и вскоре стол обрёл прежний вид.

— Письма и дневник я забираю, — сообщил мне Адриэн, и я в ответ пожала плечами.

— Как скажете. Наверное, вам это всё теперь нужнее. А мне ни к чему ворошить прошлое, да?

Но когда муж ушёл, я пожалела о своей покладистости. Допустим, Элианна потеряла память, однако она же в курсе, что это личный дневник и личная переписка! Разве согласилась бы так запросто их отдать? Стоило попробовать отстоять «своё» имущество хотя бы для вида. Но что теперь толку сожалеть? Не идти же к Адриэну с требованием вернуть всё назад. Да он и не отдаст, это же очевидно. Наверняка уже всё прочитал.

Я осмотрела комнату и решила, что разберу оставшиеся вещи завтра, а пока приму ванну и лягу спать. И уже забравшись в кровать, в который раз ощутила себя одинокой и потерянной. Чужой мир, чужой муж, чужое прошлое, чужое имя… Ничего, кроме собственных воспоминаний, не осталось. Я стянула с пальца колечко и, повинуясь какому-то непонятному порыву, начала тихо напевать: «Шумел камы-ы-ыш, деревья гну-у-улись…». И тут же сама себя одёрнула. Петь лучше без слов, ради конспирации.

У Адриэна отличный слух, сейчас прибежит и услышит пение на незнакомом языке. И всё, здравствуй, тюремная камера для незадачливой попаданки. Или, может, он расправится со мной без суда. А что? Женщины тут вроде как расходный материал, я бы не удивилась. Или в психушку местную закинет. Да мало ли вариантов!

В груди сжалась тугая пружина, и я, чтобы успокоиться, продолжила напевать мотив. Потом затянула «Расцвела под око-о-ошком белосне-е-ежная ви-и-ишня…» Не знаю, почему меня вдруг потянуло на что-то народное, но в конце концов от грустных мелодий и осознания собственного незавидного положения я снова расплакалась и долго рыдала, свернувшись калачиком в обнимку с подушкой. И в конце концов незаметно для себя уснула.

А сейчас, когда через щель между портьерами в комнату привычно заглядывал солнечный луч, вчерашние упаднические настроения показались глупыми. Пока мне вроде ничего страшнее брачной ночи не угрожает, но даже она уже не так пугает. За эти дни Адриэн перестал быть для меня совершенно чужим, я даже какой-никакой симпатией к нему прониклась. И это не то же самое, что спать с незнакомцем. Так что… Прорвёмся!

Я приподнялась на локтях и посмотрела на часы. Десять утра. Ну да, завтрак я опять проспала. А есть, между прочим, хочется зверски. Желудок ответил на эту мысль жалобным урчанием, и я прижала к нему ладонь. Ничего удивительного: вчерашний диетический супчик вообще голод не утолил.

Прошлёпав босыми ногами к окну, я раздёрнула шторы и зажмурилась от яркого солнышка. В открытое окно врывается тёплый ветерок, пахнет цветами… Как же здорово! Надо хоть в сад выйти, проветриться. А вообще Адриэн вроде как обещал сводить меня в парк. Наверное, надо ему об этом напомнить.

Спустя минут двадцать я вышла из ванной. Ощущаю себя гораздо свежее, даже взгляд будто повеселел. Правда, стоило вспомнить о том, что сейчас увижу противную физиономию Нэйлии, как радостное настроение немного отступило. Как ни странно, на кухне пусто, но на плите стоит нечто, накрытое салфеточной. Завтрак для меня? Что ж, неплохо.