— С каких пор ты стал таким жалостливым? — скривился Яник. — Девчонка заслужила наказание, а мы бы посидели спокойно.

— В случае с ней можно и без крайних мер обойтись, — спокойно ответил Адриэн. — Достаточно просто запугать, что ты и так уже сделал. Девчонке много не надо. Теперь угомонись, и давайте продолжим трапезу.

— Я вот считаю, что это на него надо наложить заклятие подчинения, — ухмыльнулся Рониэль. — Чтобы не портил другим аппетит и помалкивал. Да и вообще, Рэмис, не мне напоминать, что это заклятие запрещено. А ты вроде как представитель правосудия.

— Кто будет разбираться? Она всего лишь прислуга.

— А господа должны быть снисходительны. — Рониэль поднял вверх указательный палец.

— Ладно, пока ваша взяла, но если она допустит очередной промах…

— Всё, всё, мы уже поняли, что ты суров, и тебя все должны бояться. — В глазах Рониэля опять заплясали чёртики. — У меня вот уже поджилки трясутся от одного твоего вида.

— Твои шутки, как всегда, понятны только тебе, — отбрил его Яник, но Рониэль пропустил это замечание мимо ушей и продолжил:

— Давайте я лучше вам расскажу историю, которая приключились с моим Жеремисом на прошлой неделе. — Он подтянул вверх рукава белоснежной рубашки и, не дожидаясь согласия, начал рассказ. — В общем, угостил его кто-то яблочной настойкой. Кто — непонятно, просто оставили на пороге флягу и записку, мол, дорогому Жеремису. Я ему сразу сказал, чтобы был осторожнее. Но этот дурачок господина не послушался, тем же вечером и хлебнул хорошенько так.

Рониэль замолчал, явно пытаясь всех нас заинтриговать. Иния хитро улыбнулась: она явно в курсе продолжения истории.

— Ну, что там было-то? Не томи, — пробурчал Яник. — Надеюсь, не слабительное зелье? А то у тебя все истории в таком духе.

Мэдейлин кинула на мужа осуждающий взгляд, а Адриэн поморщился.

— Вот и не угадал! Оказалось, что во фляге не яблочная настойка, а веселящее зелье. Так он потом ещё три дня смеялся, — весело закончил Рониэль и промокнул губы салфеткой. — Вернее, хохотал, как помешанный. И с таким виноватым видом…

Я вспомнила невозмутимого слугу Рониэля и улыбнулась, представив его хохочущим без причины.

— Подумать только — три дня смеяться, — сочувственно протянула Мэдейлин. — И как только бедняга Жеремис не устал? Особенно учитывая его нрав.

— Ну, смеялся он не весь день напролёт, конечно. Так, ходит-ходит, вроде бы такой же как всегда, а потом как согнётся пополам, как захохочет… и так несколько минут. До слёз и икоты. Когда действие проклятого зелья прошло, я велел ему сутки отдыхать, отпаивал всякими успокоительными.

— А у Жеремиса были предположения, кто мог ему подсунуть такой «подарочек»? — поинтересовался Яник.

Рониэль довольно крякнул.

— Сначала он отмалчивался, но потом сознался: обидел соседскую служанку. Уж не знаю, было ли там у них нечто… романтическое или просто что-то не поделили, но тем не менее Жеремис получил урок: не стоит обижать женщин, иначе последствия могут быть непредсказуемыми.

— Подожди, но ведь веселящее зелье входит в состав запрещённых. Может, надо было донести хозяевам той бабёнки? — Яник вдруг вздрогнул и бросил неодобрительный взгляд на жену. — Мэди, перестань, эта служанка других слов и не заслуживает.

Я исподтишка посмотрела на Яника и Мэдейлин: а она, выходит, всё-таки может его приструнить, хоть он и изображает из себя мужа-тирана.

— Тебе, Рэмис, только бы донести на кого-нибудь, — хмыкнул Рониэль и потянулся к графину с соком. — Сам на себя и донеси, ты вон к слугам запрещённые заклятия применяешь. А тут, подумаешь, проучила девушка Жеремиса, будет ему урок.

— Как бы потом подобную запрещённую гадость не подсунули уже тебе, — сухо заметил Адриэн: он сидел, откинувшись на спинку стула, и с непроницаемым видом слушал рассказы друга.

— Вот видишь, не я один так думаю, Эксерс. — Яник явно обрадовался неожиданной поддержке.

Мне снова стало смешно, но кроме меня никто не спешил веселиться, и я потянулась за бокалом с сидром, чтобы отвлечься и чем-то занять руки.

— Я не стану пить из непонятных фляжек, не дурак, — рассмеялся Рониэль.

— Надо же, а по тебе не скажешь, — поддел его Яник.

Однако на этом драматичном моменте их перепалка резко прервалась. Прямо перед репликой Яника я сделала глоток, а после его слов всё-таки не смогла удержаться и рассмеялась, да так, что сидр едва не вышел через нос. Все как по команде уставились на меня. От взгляда Адриэна смеяться резко расхотелось, по спине пополз противный холодок, а в ушах зашумело.

Что я сделала не так? Не имела права смеяться? Ну, вообще-то и правда было глупо, тем более что я этим могла обидеть Рониэля. Иния, однако, смотрит без осуждения, скорее, с удивлением, Рониэль и вовсе тепло и с сочувствием, Яник осуждающе, а его жена снисходительно. Зато Адриэн бы меня, кажется, охотно сравнял с землёй.

— Считаю, что Элианна подала нам отличную идею, — широко улыбнулся Рониэль и поднял свой бокал. — Давайте выпьем за благополучие присутствующих здесь дам.

Адриэн наконец отвёл глаза, и мне показалось, что в брошенном на Рониэля взгляде промелькнула благодарность. А мне стало совсем неуютно. Я допустила оплошность, посмеялась над дурацкой шуткой, и вместо того, чтобы обидеться, Рониэль сгладил неловкость. Какой он всё-таки хороший!

— Ах, мой дорогой, какой прекрасный тост, — и Иния нежно улыбнулась жениху. — Вы сама доброта.

— Как и вы, моя милая. Рядом с вами хочется совершать только добрые дела.

Яник закатил глаза и пробормотал так, чтобы слышали все:

— Ничего, вот поженитесь, мы на вас посмотрим.

— Рэмис, лучше сделай комплимент жене, тем более повод отличный.

— Мы не настолько сумасшедшие, чтобы проявлять чувства прилюдно, как некоторые, — отрезал Яник.

— А всё потому, что ты просто бесчувственный чурбан. Даже у Адриэна наверняка найдутся добрые слова для жены.

Ага, если вспомнить, как он на меня только что смотрел… только добрые слова и найдутся. Кажется, это поняла не я одна.

— Ронни, милый, не смущайте наших дорогих молодожёнов, — перебила его Иния. — Всё должно делаться по велению души и сердца.

Я покосилась на мужа, который как раз повернулся ко мне. Ну да, кто бы сомневался, что он продолжает игру: смотрит с нежностью и снисхождением. Как на провинившегося ребёнка.

— Могу точно сказать, что с Элианной никогда не бывает скучно, — усмехнулся он.

Язва ходячая. И ведь не подкопаешься, звучит вполне мило. Как бы ему поизящнее отомстить?

— Пожалуй, надо бы выйти проветриться, — заметил Яник, когда с горячим было покончено.

— Проветриться, как же, — засмеялся Рониэль. — Ты хотел сказать: «Задымить весь двор» и просто оговорился?

— Эксерс, не занудствуй. Так и быть, угощу тебя.

— Не надо меня соблазнять, я давно завязал.

— И даже не попробуешь ардентисский табачок? — Яник хитро сверкнул глазами.

— Вот же искуситель, демоны тебя раздери. Простите, дорогие дамы. Ладно, разберёмся. Хотя я бы не отказался сразу приступить к десерту. Что нас ждёт, кстати?

— Ванильный пудинг, грушевый пирог и вишнёвое желе, — ответил Адриэн. — Заказывал всего побольше нарочно для тебя. Ну и печенье от Нэйлии.

Рониэль довольно потёр руки и поднялся.

— Тогда пойдём скорее. Я боюсь оставлять наших милых дам поблизости от таких потрясающих лакомств.

— Надеюсь, они оправдают твои опасения, — ухмыльнулся Яник и тоже поднялся. Видимо, в предвкушении перекура он как-то подобрел.

Адриэн присоединился к ним последним. Перед тем, как встать, шепнул мне:

— Не заговаривайте первой.

Я кивнула.

— Эй, дружище, успеешь ещё обменяться нежностями, — смеясь, бросил ему Рониэль. — Как-никак вся ночь впереди.

— Эксерс, Эксерс, бедняга, — с деланным сочувствием протянул Яник. — Заклятие повторяющихся мыслей тяжело снимается.

Продолжая шутливую перепалку, мужчины вышли, и в комнате будто стало светлее и просторнее.