Я смотрю сквозь него, сжимая пальцы, и Рониэль качает головой, мгновенно выставляя щит. Потом — провал в воспоминаниях, и снова склонившееся надо мной лицо друга. Сколько прошло времени, уже не сознаю. Эксерс бурчит себе под нос:

— Нет, ты не подумай, мне дома не жалко, новый построю. Чего ради дружбы не сделаешь. Только вот… если дело пойдёт так и дальше, у тебя просто закончится резерв. И не мне объяснять, что будет. Хотя бы сладкого поешь, чтобы баланс немного восстановился.

И он протягивает мне вазочку с чем-то розовым. В нос ударяет запах земляники. Слишком резко, слишком знакомо… В тот раз Рониэль уже не успел выставить щит.

Из чёрных воспоминаний меня вырвало нечто… необычное. Мои руки накрыли тонкие пальчики, и я, резко подняв голову, встретился взглядом с Элианной. Кое-как выплыв из прошлого, я удивлённо уставился на девчонку. Та смущённо улыбнулась. От её рук шло тепло. Напряжённые мышцы медленно расслаблялись, а из тела медленно исчезало напряжение. По коже расходились незнакомые, еле ощутимые импульсы, и я тут же отдёрнул руки: девчонке и так не очень хорошо, а я невольно тяну из неё силу.

— П-простите, — пробормотала Элианна, смущённо убрав руки. — Я не… это вышло необдуманно… У вас был такой мрачный вид… что мне захотелось вас утешить.

— Всё в порядке, — ответил я, стараясь подавить вздох. — Просто я нечаянно взял у вас силу, а вам она самой пригодится.

Девчонка снова ссутулилась над своей вазочкой. Кажется, она и сама уже не рада, что я её сюда привёл. Я протянул руки и повторил её жест. Пальцы Элианны чуть дрогнули под моими, и девчонка вскинула голову.

— Элианна, поверьте, вы ни при чём. Простите, если испортил вам настроение.

Девчонка робко улыбнулась, не пытаясь убрать руки. Музыканты, сделавшие небольшую паузу, снова заиграли, и Элианна начала покачивать головой в такт.

— Вам нравится, как играют музыканты? — спросила она, снова улыбнувшись.

— Признаюсь честно, я не очень разбираюсь в музыке. К счастью, мальчики обучаются ей только по желанию, а у меня его никогда не было. Полагаю, многие девочки тоже охотно отказались бы, но им выбора не дают.

— У нас вообще нет права выбора, — Элианна пожала плечами. — Так что музыка — меньшее из зол.

Её вазочка почти опустела, и я подвинул ей свою, к которой так и не притронулся.

— Я же лопну, — засмеялась девчонка. — Вдруг меня стошнит на этом вашем колесе?

— В таком случае, давайте сюда, я выброшу. И нам пора отправляться, если вы, конечно, ничего больше не хотите.

И я потянул вазочку обратно, однако Элианна схватилась за неё и потянула на себя.

— Зачем же выбрасывать? — Она укоризненно покачала головой. — Но вы точно не хотите съесть? Ведь это ваша порция.

— Как я уже сказал, не особенно люблю сладкое.

Я с усмешкой понаблюдал за тем, как Элианна старательно зачерпывает ложкой изрядно подтаявшее на жаре мороженое. Нет, всё-таки с ней не просто что-то не так. С ней случилось нечто очень серьёзное.

Полина

Я старалась как можно быстрее расправиться со второй порцией мороженого, чтобы не заставлять мужа ждать. К счастью, он отвернулся, притворяясь, что смотрит на карусели, где ярко раскрашенные пони возят по бесконечному кругу празднично одетых детишек, и не смущал меня.

Если сначала парк показался довольно пустым, то здесь, на площади с аттракционами, царило оживление. Кажется, все посетители собрались именно тут. Однако моё настроение, и так изрядно подпорченное мыслями о катании на колесе обозрения, совсем упало. После моей дурацкой реплики про детей Адриэн совсем помрачнел, и теперь прогулка его явно тяготила.

Не знаю, о чём он думал, но, похоже, дело опять в покойной жене. Я ему успела все больные мозоли поотдавить, и не по одному разу… Мне стало совсем неловко, и я даже решилась до него дотронуться, но он так шарахнулся, как будто я вздумала ему в штаны залезть.

Представив себе, что было бы, решись я на такую дерзость, я невольно хихикнула. Музыка играла достаточно громко, так что муж мой смешок не услышал. А может, и услышал, но решил промолчать.

Если бы не вкуснейшее мороженое и приятная музыка, я бы, наверное, совсем расклеилась. Однако с удовольствием слушала незнакомые мелодии и наслаждалась разными вкусами десерта: груша, яблоко, земляника, персик… Не без сожаления отправив в рот последний кусочек грушевого мороженого, я отставила вазочку и тихо сказала, воспользовавшись паузой в музыке:

— Спасибо, это было очень вкусно.

Адриэн резко обернулся и посмотрел с явным одобрением.

— Благодарить надо местных кондитеров, — ответил он и поднялся, протянув мне руку. — Ну так что, вы не передумали насчёт колеса обозрения?

Вот тут бы мне и решиться на признание в том, что боюсь высоты, но у мужа был такой суровый вид, что я только помотала головой и тоже встала из-за столика. На огромное колесо обозрения я старалась не смотреть, чтобы не паниковать от одной мысли, что придётся подниматься на такую высоту, однако сейчас всё-таки решилась взглянуть. Голова слегка закружилась, а к горлу подступил тяжёлый комок.

Возле касс выстроилась длинная очередь из желающих посмотреть на Леренс сверху. Мы встали за пожилым мужчиной, которого сопровождала довольно молодая женщина. Возможно, даже моя ровесница.

— Может, присядете? — Адриэн кивком указал на стоящие неподалёку рядком скамейки, почти все занятые женщинами. — Нам ещё долго ждать.

— Я лучше постою с вами, — ответила я, придвинувшись ближе. Не хочу я отходить от него. Мало ли что.

— Как угодно.

Опираясь на локоть мужа, я делала вид, что разглядываю колесо, а сама не без интереса прислушивалась к негромкому разговору парочки впереди, пытаясь понять, кто они друг другу: муж и жена или отец и дочь. Кажется, всё-таки первое. И вид у девушки, прямо скажем, не слишком счастливый.

— Турис, мне совершенно всё равно, поверьте, — поджав губы, процедила она в ответ на какую-то реплику мужика. — Мне жарко, я хочу домой, и ваши аттракционы меня не интересуют.

— Ну же, моя милая, я пытаюсь устроить такую брачную неделю, чтобы вы её запомнили. — Тот подобострастно поглядел на свою спутницу, и в этом взгляде мне почудилось что-то неприятное.

— О, поверьте, я её запомню и без колеса обозрения. Разве такое забудешь? — Девушка скривилась, а я невольно вздрогнула. Как же Элианне повезло, что её не решили выдать за какого-нибудь типа вроде этого! А то пришлось бы мне сейчас терпеть похотливые взгляды и невесть что ещё.

В душе поднялась волна благодарности за то, что Адриэн именно такой, какой есть. Пусть и язвительный, и с кучей психологических травм, и с тяжёлым прошлым, из-за которого приходится взвешивать каждое слово и всё равно попадать впросак, но по крайней мере он не смотрит на меня так противно, как этот мужик впереди на свою жену. И вообще он заботливый, и приятный внешне, и… Так, Поля, тормози. Ты с ним ещё не спала. Мало ли, как он может тебя удивить!

Я ещё раз мельком глянула на обрюзгшее лицо соседа по очереди. Нет, в молодости он, наверное, был ничего, но сейчас… А девушка вроде вполне милая: из-под капюшона выбился светлый локон, носик слегка вздёрнутый, правда, пухлые губы сейчас недовольно поджаты, но, честно говоря, я бы тоже довольна не была…

— Элианна, как вы? — В размышления вклинился вкрадчивый голос Адриэна, и я развернулась к нему, только сейчас осознав, что очередь всё-таки движется.

— В порядке, спасибо. А вы?

— Тоже. Если почувствуете себя плохо, сразу говорите. — Он наклонился к самому моему уху и прошептал, вызвав у меня толпу мурашек: — Если хотите, можем подойти чуть ближе, чтобы вам было удобнее слушать.

Я вздрогнула и подняла на мужа возмущённый взгляд. Ну почему каждый раз, как я почувствую к нему признательность, он сразу же спускает меня с небес на землю?

— И не смотрите на меня так сердито, — продолжил он. — Я же вас не осуждаю. Иногда любопытство даже полезно. Может, из вас вышел бы неплохой сыщик, будь вы мужчиной.