По обложке, конечно, ничего не понятно… Я раскрыла книгу на середине, глянула на страницу, и по телу прошёл холодок, а руки тут же вспотели. Это букварь! Сомнений быть не может. Вот большая местная буква, вот слова, которые на неё начинаются. Картинки тоже присутствуют: понятно, книга же для детей. Какое-то большое дерево, круглый хлеб, лист бумаги. Ну точно, букварь.

Это что же получается? Намёк от Адриэна? Он понял, что я не умею читать? Но тогда… мог догадаться и о том, что я самозванка? Или всё-таки одно с другим не связано? Блин, вот это, конечно, поворот… Руки начали мелко дрожать, и я захлопнула книгу, отложив её к двум остальным. Ладно, буду решать проблемы по мере поступления. Вроде пока Адриэн никак не показывает, что подозревает меня в чём-то преступном.

Я ещё немного посидела, стараясь дышать ровно, и снова заглянула в пакет из книжного. Что ж, теперь у меня есть ещё и раскраски, набор карандашей, ручки, тетради, блокнот, в котором точно буду вести дневник, надо только продумать, куда его надёжнее прятать.

Сложив всё это добро на стол Элианны, я полюбовалась им и почувствовала, как жжёт глаза от непрошенных слёз. Нет, ну в самом деле, как понять этого мужика? Сначала сообщил, что ночь со мной ничем не отличается ото всех прочих, всячески давал понять, что моё присутствие ему в тягость, а потом ходил и каким-то образом отмечал то, на что я смотрю в магазинах, и решил порадовать. И ведь это правда очень мило. Наверное, я здорово облегчила бы ему задачу, скажи сразу, чего хочу. Но так даже лучше. Зато я теперь знаю, что Адриэн умеет быть чутким и внимательным, когда сам этого хочет.

Смахнув со щёк слезинки, я пошмыгала носом. У меня появились первые собственные вещи в новом мире, и Адриэна надо за это поблагодарить.

Я заглянула в ванную, где немного привела себя в порядок, и отправилась на поиски мужа. Он ожидаемо обнаружился в кухне. Снова на нём фартук, а на плите уже стоит кастрюля.

— Вы что-то хотели? — поинтересовался Адриэн, не обернувшись.

— Поблагодарить вас. — Я подошла ближе и встала рядом, наблюдая за ножом в его руках.

— За что? — Муж, наконец, снизошёл и повернулся ко мне, прервав своё занятие.

— Будто вы сами не знаете, — хмыкнула я. — Я… не ожидала от вас такой щедрости.

— Ваша благодарность больше похожа на желание поддеть. — Муж нахмурился, и нож снова замелькал над разделочной доской. — Или я когда-то успел дать вам повод упрекнуть меня в скупости?

— Я не… не это имела в виду, — растерянно пробормотала я, отступив на шаг вправо. — Просто хотела сказать, что… ну… не думала, что вы заметите мой интерес.

— Я достаточно наблюдателен, но не скрою, что ваша прямая просьба облегчила бы мне жизнь. В следующий раз будьте добры просто просить меня о чём-то, а не заставлять угадывать.

— П-простите, — совсем смешавшись, пролепетала я. — Но я… могла бы и обойтись.

— Считайте это компенсацией за вчерашний и сегодняшний моральный ущерб. — Адриэн взял доску и подошёл с ней к плите, чтобы сбросить часть нарезанных овощей в кастрюлю.

— А… когда вы успели всё это купить? — Мне было так любопытно, что даже его холодный тон не отрезвил.

— Оставлял специальные жетоны на тех вещах, которые вам понравились. В них «вшита» информация о владельце, и товары потом привозят на дом, здесь же я их оплачиваю. Это вам к сведению на будущее, раз уж вы вроде как ничего не помните. А теперь, прошу, дайте мне спокойно приготовить ужин.

Итак, меня прямым текстом выпроваживают. Я поспешила ретироваться из кухни, и в глазах снова защипало. Как у него это получается? Только что я искренне была тронута и благодарна за заботу, и вот меня снова спустили с небес на землю. Это не проявление заботы, а всего лишь плата за его холодность и неизбежный секс. Вот так-то, Поля. Закатай губу и иди к себе, не раздражай господина Адриэна неуместными вопросами и присутствием.

Адриэн

Широкая дорога, женская фигура впереди. Лина, сомнений быть не может. Однако она идёт, не оборачиваясь, а я понимаю, что не могу её позвать: голос отказывается служить. Раньше, когда она приходила во сне, всегда смотрела с нежной улыбкой, а теперь отвернулась и молчит.

— Лина, — шепчу я, но она будто не слышит. — Лина, я знаю, что неправ, но… Она нужна лишь для плана и никогда не займёт твоё место, ты же понимаешь.

Стук сердца болезненно отдаётся в ушах, руки начинает жечь от не выплеснутой силы. Лина наконец останавливается, поворачивается ко мне и молча качает головой. Глаза полны грусти и, кажется, осуждения.

— Что мне ещё сказать, чтобы ты поверила? — снова шепчу я, пытаясь подойти ближе, но Лина отходит и отворачивается, а потом и вовсе растворяется в тумане.

Голову сдавливает боль, пальцы сами собой сжимаются в кулаки от отчаяния. Я чувствую чьё-то присутствие рядом. Резко оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на Элианну. Она смотрит со своей странной, почти нежной и какой-то застенчивой улыбкой, но меня это только раздражает. Пальцы начинает покалывать. Я хочу, чтобы вернулась Лина… и спешу туда, где она только что исчезла.

— Адриэн, подождите, а как же я? Вы меня оставите здесь? — тихо спрашивает девчонка рядом. Но я продолжаю идти, мне не до неё, я должен догнать Лину, попытаться всё ей объяснить.

— Не бросайте меня одну, пожалуйста! — Элианна пытается меня догнать, а я всё ускоряю шаг и вдруг понимаю, что твёрдой почвы под ногами больше нет — туман скрывал от меня бездонную пропасть. Последнее, о чём думаю: полетит ли вслед за мной девчонка или успеет что-то сообразить…

Сон отпускал меня медленно. Я с трудом открыл глаза: голова раскалывается, в теле ужасная тяжесть, в душе — сплошная пустота. Да, это всего лишь очередной дурацкий сон, каких я за семь лет видел несчётное количество. Они просто отражают мои мысли и переживания, не более того. Однако именно этот оставил особенно неприятный осадок.

Кое-как поднявшись, я направился в ванную. Сунуть голову под ледяную воду и пойти в кабинет. Не стоило вообще сегодня ложиться: знал же, чем закончится тяжёлый день, да и вообще давно понял: чем реже сплю, тем меньше риска видеть мучительные сны. Медленно доплетясь до ванной, уже взялся за ручку двери, когда услышал странные звуки, доносящиеся из комнаты Элианны. Подошёл ближе и прислушался.

Да, ошибиться сложно: девчонка опять льёт слёзы. Явно в подушку, потому что рыдания приглушённые, но звучат они очень уж искренне и горько. Сердце невольно защемило. Всё дело в тяжёлом сне, однако меня затопило чувство вины. Мало того, что девчонку ожидает, возможно, незавидная участь, так ещё и я обхожусь с ней не очень хорошо.

За семь лет мои принципы, конечно, сильно изменились, и когда я придумал план, даже не задумался о моральной стороне, но вот сейчас, слушая рыдания, сознавал, насколько циничным стал и как спокойно распоряжаюсь чужой жизнью. Как муж, я имею полное право делать с женой что угодно, но, пожалуй, даже для меня это слишком жестоко.

И сразу же перед мысленным взором предстала та страшная картина, которая с годами не утратила яркости: все, кто мне дорог, превращены чьей-то рукой в трупы на полу. И жалость испарилась. Девчонка в этом не виновата, но какое это имеет значение? Дело сделано, план уже начал претворяться в жизнь. А значит, дело надо довести до конца, засунув жалость и сочувствие куда подальше. Потом мне уже будет всё равно.

Я отошёл от двери спальни и, войдя в ванную, заперся на задвижку. Как и собирался, включил холодную воду и сунул голову под кран, морщась. Постепенно тревожные мысли испарились, сознание прояснилось, и я снова начал мыслить трезво. Выключил воду и стащил с крючка полотенце, зарывшись в него лицом.

Девчонку, может, и жалко, тем более, после произошедших с ней изменений, но она в любом случае послужит нужному делу. Главное — не дать себе к ней привязаться. И она тоже не должна испытывать ко мне нежных чувств. А значит, я всё делаю правильно. Поплачет и перестанет, с ней это не впервые.