— Он сделал обратный клапан из энергии Валидатора, — выпалила Лира, не отводя от меня взгляда. — Поймал луч дезинтеграции и швырнул его обратно. Он нашёл баг в их безупречном коде и ткнул в него палкой.

Это заявление повисло в воздухе. Проклятье! Зачем она это им говорит?! Мы можем попросту отсюда больше не выйти…

Маг перестал двигать пальцами. Его голограмма замерла. Гоблин перестал жевать. Даже Разбойник отложил карты.

— Валидатора? — тихо переспросил Разбойник. — Первого уровня?

— Нет, это был «Куратор». И это было не в первый раз! Глюк-Таун стёрли, но мы выбрались благодаря его способностям. Представляете, что будет, если он разберётся в том, как исправить Систему?

Я стоял, чувствуя себя лабораторной крысой под микроскопом трёх безумных учёных. Мне не нравилось это внимание. Мне не нравилось, что Лира выкладывает всё, что знает, этим непонятным типам. Но отрицать было глупо.

— Это правда, — хрипло произнёс я, но твёрже, чем сам ожидал. — Но это не волшебная палочка. Это всё очень сложно.

— Ну, не знаю… Звучит недостаточно правдоподобно, — продолжил Баргест, свински отхлёбывая какое-то пойло из кружки. — Что ты скажешь, Сайленс?

Маг поднял руку. Один мизинец. И медленно провёл им по воздуху почти перед моим лицом.

Я не почувствовал ничего, кроме мурашек по коже, но увидел, как по траектории его пальца на миг проступили тончайшие, дрожащие линии — словно он рисовал на экране моего восприятия.

— Интересно, — произнёс он наконец. Его голос был тихим, без эмоций, как голос синтезатора. — Носитель аномальной перцепции. Возможно, мутация интерфейса. Ты не редактируешь код, юноша. Ты… видишь его исходник. И указываешь ему на его собственные противоречия. Ты заставляешь Систему спорить самой с собой.

Это было настолько близко к истине, что у меня перехватило дыхание. Он понял с одного взгляда, насколько сильно впечатлил меня. Я даже не надеялся, что встречу когда-нибудь того, кто поймёт… Или даже поможет?!

— Значит, не совсем шарлатан, — заключил Гоблин, и в его крошечных глазках вспыхнул холодный, расчётливый интерес. — Значит, ресурс. Рискованный, нестабильный, но ресурс. Вопрос в другом, осколок. Допустим, мы тебе поверим. Допустим, мы даже поможем пробраться к Цитадели. Цена?

Лира выпрямилась.

— Цена — своё законное место в новом мире. Гарантия, что вы и все «отбросы» не будете стёрты или загнаны обратно в подполье. Что у нас будет шанс.

Дека снова засмеялся, на этот раз громче.

— Революционерка-идеалистка. Мило. Мир так не работает, девочка. Мир работает на конкретных и осязаемых сделках. Ты просишь нас вложиться в твой безумный план на слово? Мы не благотворители.

Я не выдержал. Их цинизм и непонятная игра, когда за окном вовсю шла тотальная зачистка, взорвали что-то во мне.

— А что у вас есть? — спросил я, и в голосе прозвучала моя собственная, накопленная за годы горечь. — Подпольная таверна? Контрабанда? Вечная жизнь в страхе, что завтра придут и сотрут? Вы не торгуете. Вы отсиживаетесь. А патч «Абсолют» — он не будет разбираться, кто тут крутой дилер, а кто — просто пьяный пиксель. Он сотрёт сектор. Весь. И вашим «сделкам» придёт неминуемый конец.

Наступила тяжёлая, звенящая тишина. Гоблин перестал дышать, но начал злобно дуть губы. Дека замер. Даже Сайленс слегка наклонил голову в мою сторону.

— Дерзко, — наконец прошипел Гоблин. — Глупо. Но… не без оснований. «Абсолют» — это не обычный патч. Это перезагрузка. Он уже стёр Глюк-Таун. Мы знаем всё это.

— Возможно, ты в чём-то прав, но верить на слово никто не будет, — также спокойно ответил маг, взмахнув пальцами. Геометрический узор перед ним закрутился в воздухе быстрее, переливаясь всеми оттенками синего.

— Значит, вам терять нечего, — парировала Лира, уловив момент. — Либо вы продолжаете дрожать здесь, пока не станет поздно. Либо вы даёте нам шанс испортить их большой, красивый план. Хуже уже не будет.

Маг снова поднял руку. На сей раз он сжал пальцы в кулак, и его голограмма схлопнулась в яркую точку, а затем погасла.

— Есть третий вариант, — сказал он. — Мы даём вам шанс доказать свою ценность. Не словами, а делом. Есть… объект. Небольшая помеха на периферии. Система готовится стереть его через три дня стандартными средствами. Если вы и ваша… коробка с болтами… сможете не просто спасти этот объект, а сделать так, чтобы Система сочла его нецелесообразным для очистки, мы рассмотрим ваш запрос. Сделаете — получите наш интерес, ресурсы и, возможно, путь к лабиринтам Цитадели. Не сделаете… ну, Система всё равно с вами разберётся. Экономия наших сил.

— Справедливо, — поддержал Дека.

Лира взглянула на меня с немым вопросом в глазах.

Это была очевидная ловушка. Но и, возможно, наш единственный шанс. Нет. Слишком опасно. Рассмотрим ещё варианты.

Это была очевидная ловушка. Но и единственный шанс.

— Знаете, что? Я не согласен. Это всё равно, что добровольно идти на бойню! Уходим, Лом.

Я развернулся резко со злостью и обидой. Невольно расслышал, как толстый Баргест довольно хмыкнул.

Я уже почти дышал относительно свежим на фоне таверны воздухом, пробиваясь к выходу, как внезапно что-то твёрдое и стремительное ударило меня по лодыжке. Это был Лом. Он, очевидно, решил, что бардак у выхода требует немедленного анализа и, не спросив, рванул вперёд.

Я споткнулся, замахал руками и полетел вниз!

Рухнул через низкое ограждение прямо на арену, отбив локоть о каменные плиты так, что звёзды посыпались из глаз.

Пронзительная, оглушающая боль пронзила. Я застонал, пытаясь подняться.

И тут громовой, натренированный на толпу голос разрезал гул:

— О-хо-хо! Кажется, у нас доброволец! Не утерпел и захотел проверить свои силы после зрелищного боя!

— Хрип! Хрип! Хрип!

Толпа ревела так, что у меня зазвенели зубы.

Я поднял голову.

На помосте стоял высокий, сухой ведущий в кислотно-ярком камзоле, покрытом криво пришитыми эмблемами.

Его лицо было исполосовано шрамами. Не от клинков, а, похоже, от осколков разбитых бутылок или падений с высоты. Он говорил, широко улыбаясь.

Хрип продавал зрелище, и я стал неожиданным товаром. Так ещё и по своей воле…

— Нет, я… я просто упал! — выкрикнул я, пытаясь переубедить всех, но микрофон Хрипа, сделанный из чего-то похожего на горн и магический кристалл, заглушил меня.

Толпа взревела ещё громче.

— Скромничает! Видно настоящего бойца! — вопил Хрип, обращаясь к залу. — И для него у нас точно найдётся достойный соперник! Встречайте — Громило!

Из занавеса вышел мой «достойный соперник» орк. Или его дешёвая версия.

Молодой, с коротко стриженной щетиной на голове, в потёртой кожаной кирасе. Но не это было важно. Важно было его оружие. В руках он сжимал два массивных, тупых тесака. И на этих тесаках… мерцали неустойчивые голограммы.

На лезвиях текли голограммы: волк, медведь, зигзаги. Иногда — просто помехи.

Очевидно, дешёвый, глючный артефакт, призванный пугать и дезориентировать. Сам Громило смотрел на меня туповато-агрессивным взглядом. Его баг был ясен даже без шрама: задержка.

Он видел угрозу, но тело реагировало позже.

Я посмотрел на трибуну.

Лира уже стояла. Лицо — белое.

Выше, в своей ложе, сидели Сайленс, Баргест и Дека. Их лица казались немного заинтересованными. Это был негласный тест. Прямо сейчас.

Хрип довольно выкрикнул:

— Бой начинается!

Громило рванул ко мне. Рёв. Два тесака над головой.

У меня не было оружия или крепкой брони. Была только адская боль в локте и холодная, злая ясность в голове. Отскочив, я даже не пытался парировать. Голограммы на лезвиях мельтешили перед глазами. Я сосредоточился не на них, а на самом Громиле. На том разрыве между восприятием и действием.

Он атаковал снова, широким горизонтальным ударом.

Тесак свистнул у груди.

Я шагнул назад в сантиметре от лезвия!