Лира замерла, гордо выпрямив спину. Она всем видом показывала, что способна защитить себя.

— Это они, — прошептала недорысь, почти не шевеля губами. — Те, кто реально рулит этим балаганом. Совет Циферблата. Они не вызывают просто так.

Я глотнул. В кармане багнутой накидки что-то со свистом провалилось. Лом тихо гудел у ноги. Мы пришли искать союзников. Похоже, союзники вышли на нас первыми. И их интерес ощущался не как рука помощи, а как щуп, вводимый прямо в мозг…

Странная троица не занимала столик. Столик вращался вокруг своей оси, как аномальное гравитационное поле.

Первый, слева — Маг. В простом, потертом балахоне серого цвета. Лицо было пустым.

Ничем не примечательным, но глаза… Глаза похожи на два куска абсолютно чёрного, матового обсидиана, в которых не отражался свет.

В воздухе перед магом, медленно вращаясь, висел сложный геометрический узор из тусклых голубых огоньков. Это не было заклинанием. Это была блок-схема. Живая…

Маг водил над узором длинными, изящными пальцами и вносил микроскопические правки. Совершенный безупречный контроль. И от этого — леденяще чуждый.

Напротив него, утопая в складках жира и дорогой, но криво сшитой парчи, восседал толстый Гоблин. Серо-зелёная кожа в глубоких складках, похожих на броню, местами вываливалась. Маленькие, острые глазки-буравчики безостановочно бегали по залу.

В одной руке Гоблин сжимал массивную кружку, в другой — набирал на вилку что-то студенистое с серебряного блюда. Он будто не ел, а потреблял ресурсы. И всем своим видом давал понять, что и мы с Лирой могли бы считаться ресурсом.

Между ними, вальяжно откинувшись на спинку стула, сидел Разбойник. Единственный, кто выглядел… почти нормально. Стройный, в качественной коже, с неприметным, забывающимся лицом. Пока не посмотришь на его руки. Пальцы были разной длины. И это не всегда было так. Казалось, будто их когда-то пересобрали.

Разбойник перебирал колоду необычных карт с символами, время от времени сбрасывая одну на стол перед Магом и Гоблином. Каждая такая карта заставляла Мага на секунду отвлечься от парящей схемы, а Гоблина — прищурить глазки чуть иначе. Он не был игроком или предсказателем. Это был дилер информации. И его товаром являлось само внимание его спутников.

Я не чувствовал их изъянов. Вообще.

От Косого Глаза шла волна неуверенности, а от ассасина — кривая гармония.

От этих троих — ничего, кроме давления. Как от идеально работающих, но чужих машин. Это пугало больше всего.

— Лира, — произнес Разбойник, не глядя на нас, переворачивая очередную карту. На ней был символ, напоминающий треснувшее зеркало. — Осколок вернулся в гнездо. И не один. С попутчиком и… ржавой коробкой.

— Рада, что снова встретились, Дека, — улыбнувшись, ответила Лира.

Разноразмерные пальцы Деки ловко щёлкнули, и карта скользнула к Гоблину. Тот тяжёлым взглядом оценил её, потом нас.

— Коробка интересная, — прохрипел Гоблин. Голос у него был густым и таким же липким. — Многослойная. Внутри… много ошибок. Но структурированных. Где нашла, девочка?

— Он сам меня нашёл, Баргест, — парировала Лира, её тон был подобран намеренно, но не скрывал напряжения.

— Как ты выбралась из Глюк-Тауна? — с интересом спросил Дека. — Валидаторы провели зачистку…

— Повезло… — улыбнулась Лира. — И мы не за болтовнёй пришли. Нам нужно в Цитадель.

Тишина за столом стала плотнее. Даже гул таверны куда-то отступил. Маг впервые отвел пальцы от своей голограммы. Его обсидиановые глаза повернулись к Лире, и мне показалось, что в той точке, куда он смотрел, свет действительно стал тусклее.

— Цитадель, — повторил Баргест, отставив кружку с мягким стуком. — Малышка, тебя там сотрут. До атомов. Или зашьют в матрицу вечного патрулирования. У них на таких, как ты, отдельный раздел протоколов. «Очистка кривых рас».

— Знаю, — огрызнулась Лира. — Потому и пришла. Не чтобы спрятаться. Чтобы покончить с этим. Со всей их Системой. И «вечным порядком».

Разбойник тихо рассмеялся. Звук был похож на шелест перетасовываемой колоды.

— Амбициозно. Самоубийственно. Патч «Абсолют» не зря так назван. Он не чистит баги, а подготавливает почву для нового, чистого кода, — прошептал Дека, не отрывая от Лиры взгляд. — Мы давно знаем, что мы — мусор. Нас сметут в первую очередь. Твоя личная месть немного запоздала.

— Это не месть! — голос Лиры сорвался, в нём впервые прозвучала неконтролируемая страсть. — Это шанс! Чтобы не просто выжить, а ЖИТЬ. Без их ярлыков, тупых заданий и вечного ощущения, что ты — ошибка в чужой тетради!

В этот момент Лом, стоявший у меня за ногой, решил, видимо, провести собственный анализ окружающей среды. Его сенсор повернулся к голограмме Мага, которая медленно вращалась на уровне его «груди». Лом выдвинул манипулятор и осторожно, с явным научным интересом, потыкал в один из висящих огоньков.

Ничего не произошло. Огонёк даже не дрогнул. Но Маг медленно, очень медленно повернул свою чёрную, бездонную пустоту взгляда на дроида.

Лом втянул манипулятор, издав тихий, смущённый писк, и откатился на полметра, наткнувшись на ножку стула Разбойника. Дека, не меняя выражения лица, движением ноги аккуратно поставил дроида прямо, не прерываясь.

— Мило, — процедил Дека. — Ваш железный щенок интересуется высшей математикой. Жаль, что это бесполезно. Ты говоришь о шансе, Лира. Шанс — это самый дефицитный ресурс. На что ты его тратишь? На фантазии?

— На реальность! — Лира шагнула вперёд, а светящиеся глаза горели злым пламенем. — В Цитадели есть кое-что. Фрагмент… исходного кода. Ключ. Можно не просто сломать Систему. Можно… переписать её. Сделать так, чтобы в ней было место не только для идеальных шестерёнок.

Наступила пауза. Маг наклонил голову. Казалось, он впервые действительно слушает.

Баргест глухо рассмеялся.

— Что за чушь?! Влезть в Систему, чтобы изменить код?

Дека едва заметно усмехнувшись, почесал затылок.

— Слишком смешно, чтобы это оказалось правдой. Ты не проберешься и на первый уровень цитадели, дорогуша, — продолжил Гоблин, промокнув слезу смеха белоснежным платком с вышивкой. — Ты бываешь слишком полезна для нас, чтобы так глупо разлететься на пиксели.

— Вы же сами понимаете, что ожидает нас и ничего не делаете!

— Ты подразумеваешь, почему мы не боремся против… Системы?! — задорно поинтересовался Дека.

— Да… — тихо подтвердила Лира, теряя веру в успех.

— Зачем? Мы очень хорошо приспособились к этому миру. Валидаторы сюда не сунутся. Система безупречна и жестока, но мы хитрее и пока это так… Не стоит лезть на рожон. Подобная импульсивность и настойчивость приведёт тебя только к скорому стиранию.

— «Рассвет», — внезапно и почти беззвучно произнес маг. Лишь по движению губ можно было угадать слово.

Гоблин фыркнул, и его жир задрожал.

— Легенды. Сказки для агонизирующих. Даже если это правда… кто полезет за этим? Ты? С кривым спутником и говорящей консервной банкой?

— Не я, — сказала Лира, и её взгляд упёрся в меня. Вся её ярость, вся её надежда были направлены сейчас на меня, как луч прожектора. — Он.

Теперь все три пары глаз уставились на меня. Давление удесятерилось. Я почувствовал, как под этим взглядом мой собственный, внутренний глюк, шрам, начинает пульсировать, будто в ответ на вызов.

— Он? — Дека приподнял бровь, а его разноразмерные пальцы замерли над колодой. — Он пахнет… архивной пылью и свежим страхом. И чем-то ещё. Чем-то острым.

— Он Архивариус, — заявила Лира с такой гордостью, будто представляла королевскую особу. — Но не простой. Он читает саму реальность. Видит её сбои. И… может их редактировать…

Гоблин откинулся назад, его стул жалобно заскрипел.

— Редактировать. Мило. Он может исправить опечатку в заклинании? Или заставить дверь открыться не туда? — издал мерзкий смешок Баргест. — Мы тут все немного умеем в «редактирование» играть. Живём же. И надо сказать, очень давно и отлично.