Надеюсь, то задание, над которым я сейчас работаю, закончится успешно. Тогда я заменю это письмо на другое. А может и вовсе не стану ничего писать, потому как буду абсолютно свободен. Наконец, вырвусь со своей службы, приеду к вам, обниму тебя, моя маленькая. Прижму крепко-крепко. И слова больше не потребуются. Не нужны будут никакие объяснения.

Но я должен позаботиться о тебе и на тот случай, если мое задание будет не слишком удачным. Ты в любом случае получишь наследство после моей смерти. Точнее его получит твоя мама. А это письмо тебе вручат на совершеннолетие. Тогда, когда ты сможешь все правильно понять.

Так многое хочется тебе рассказать. И о совсем других вещах. Верю, у меня еще подвернется такая возможность.

Моя работа очень опасно. Не буду называть место, где состою на службе. Тебе будет достаточно знать, что я стою на страже своей страны, борюсь против преступников. Сейчас я под прикрытием. Играю роль того, кем не являюсь. Такое у меня задание. Подробности сообщать нельзя, но это и не требуется. Мне главное, чтобы ты поняла, чем занимался твой отец. Жил честно, работал по совести. Если то дело, которым сейчас занят, завершится плохо, то обо мне могут пойти дурные слухи. Вот на такой случай и хочу рассказать, что никогда не был «продажным полицейским». Вообще, полицейским не служил. Работал в другой структуре. И все, чем занимался эти несколько месяцев просто должно полностью соответствовать легенде, которую для меня создали.

Именно из-за своей проклятой роли не могу приехать к вам. Не могу встретиться с твоей мамой. Она все знает. Без подробностей. Но для меня важно, чтобы ты услышала и меня.

А еще… тебе, дочь, скажу немного больше.

Вероятность, что я выберусь из западни, в которую угодил, очень низка. Конечно, буду бороться до последнего. Но все может закончится именно тем, чего опасаюсь.

Я всегда думал, что сражаюсь против бандитов. Так и было. Так есть. Но недавно вышло так, что я узнал информацию, которая не должна была попасть в мои руки. Структура, в которой я работаю, прогнила насквозь. Там очень много продажных людей. Особенно среди лидеров. По иронии судьбы вышло так, что тот, кого мне поручено поймать и уничтожить, оказался намного честнее. И хоть он бандит, рецидивист, опасный преступник… выяснилось, что именно этот страшный человек гораздо ближе к светлой стороне.

Вчера я спас его. Долгая история, которую тебе не нужно знать. Но так уж вышло, что я отогнал от него бешеного пса, не дал его растерзать. И дальше открылось то, чего я совсем не ждал.

Дело не просто в словах. У меня есть доказательства продажности «верхушки» той организации, в которой я работаю. Теперь главное правильно распорядиться этой информацией. Этим сейчас и занимаюсь.

Но если ты читаешь это письмо, моя идея провалилась. Я рискнул и ничего не вышло.

Просто знай, Ира, у меня не осталось выхода. После выполнения этого задания меня в любом случае собираются убрать. Это я уже точно выяснил. А значит, либо рискну и смогу выжить. Либо… мы больше не увидимся.

Горько оставлять для тебя такие чудовищные слова. Хотел бы я, чтобы все сложилось иначе. Но выхода нет.

Прости меня, Ира.

Знай, я люблю тебя. Сделаю все, чтобы добиться победы. Но на случай, если ничего не выйдет, тоже хочу тебя защитить.

И так уж вышло, что главная защита для тебя и для твоей мамы — это отсутствие хоть какой-либо связи со мной. Боюсь, в другом случае вам начнут мстить либо преступники, которых я прижал, либо мои бывшие коллеги из числа «продажных». Для вашей же безопасности будет лучше, если мы никак не будем связаны.

Оставляю на вас завещание в одной надежной адвокатской конторе. Они устроят все наилучшим образом. Так, чтобы никаких подозрений не возникло.

Вы получите мою собственность. Квартиру, счет в банке, еще некоторые ценные вещи вроде часов и портсигара моего деда».

Отвела взгляд в сторону, потому что меня буквально трясло.

А ведь до этого момента я считала, что все слишком «странно» и «быстро». Нет уж, куда там. Все прежнее терялось на фоне того, что вдруг всплыло передо мной сейчас. В один момент.

Мой папа работал в какой-то службе. Не полицейский. Хотя Монах назвал его именно так.

Господи…

История Монаха полностью подтверждалась. Мой отец спас его от пса. Они общались. Что-то выяснилось и папа перешел на сторону преступника. Вдруг оказалось, что люди, которым он долгое время служил, настоящие чудовища.

А Монах не так плох. Не зря это чувствовала. Еще с самой первой встречи.

Мои интуиция не обманула. Все именно так и происходило.

Опять посмотрела на письмо. Оставалось совсем немного.

И я продолжила читать дальше.

«Если бы я мог отказаться, если бы мог поступить иначе, то я бы это уже давно сделал. Если бы существовала хоть какая-нибудь другая возможность, то я бы непременно ее использовал. Не раздумывал бы ни единой секунды. Клянусь, я бы очень хотел вовсе ничего не выбирать, потому что при любом раскладе я бы выбрал только тебя, моя родная.

Но у меня теперь только один путь. Вперед. И дороги назад нет.

Могу лишь надеяться, что все пройдет успешно. А если вдруг удача покинет меня, то могу лишь верить, что моя попытка все исправить, моя безумная идея перевернуть эту проклятую игру сделает мир лучше. Даже если в самом начале это и не будет казаться таким уж очевидным.

Люблю тебя, доченька. Береги себя. А я сделаю все, чтобы мы с тобой встретились.

И помни, как бы жизнь не сложилась, мы с тобой смотрим на одно небо. Даже если меня уже давно нет.

Твой папа».

Последние строчки дались мне с особым трудом, потому что слезы уже полились ручьем. Я ничего не разбирала. Не могла понять, что именно читаю. Приходилось раз за разом возвращаться обратно, смахивать слезы. Моргать снова и снова. Лишь тогда пелена хоть немного прояснилась.

Папа. Мой папочка. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, как мечтаю, чтобы твои слова в начале письма оказались неправдой.

«Если ты читаешь это, меня уже нет на свете».

Как бы я мечтала, чтобы ты был!

Мое сердце разрывалось от боли. Ничего не могла с собой поделать. Меня колотило изнутри, мелкая дрожь сводила пальцы и листок в моих руках постоянно дергался.

Слезы падали вниз. Размывали чернила.

И я поспешно отложила листок в сторону. Не хотела, чтобы эти строчки смазались, испортились.

Это письмо по сути единственное, что мне осталось от моего отца. Поэтому я хотела перечитать его еще много раз. Потом, когда хоть немного успокоюсь.

Если успокоиться в моей ситуации удастся.

Вытерла слезы. Понимала, нужно быть сильной. Сейчас не имею права расклеиться.

Значит, отец пытался вывести кого-то на чистую воду.

Кого-то из своих. Кого-то, кто оказался «продажным».

Монах знал, но ничего не сказал мне об этом, и я догадывалась почему. Не стал подвергать угрозе. Папа тоже мог написать все прямо, но не рискнул. Понимал же, что если с ним что-то случиться, то я начну выяснять все это. А значит, постарался уберечь.

Но я выясню все. В любом случае.

Это завещание не просто так попало в мои руки именно сейчас.

Мысль промелькнула в голове, и я похолодела от тягучего осознания реальности. А ведь мать Арсанова искала у него в кабинете именно «завещание». Это еще тогда меня удивило.

Его отец в полном порядке. Не болеет. Тогда зачем же им завещание?

Хотя… а завещание моего папы им для чего? К тому же, сам Давид не подозревал, будто меня объявят наследницей. Он явно удивился визиту адвоката.

Верно. Глупо полагать, будто речь могла идти об одном документе.

Арсановы не имели никакого отношения к моему отцу. А те поиски в кабинете Давида — ну так это явно их личные разборки, которые не имеют никакого отношения к моей семье.

А вот с Монахом поговорить определенно стоит. К нему все больше вопросов появлялось. Мне требовались ответы. И чем раньше, тем лучше.

Как могла привела себя в порядок. Сложила письмо обратно в конверт, убрала в карман своего платья. Ближе к сердцу. Вышла из комнаты, но адвоката за дверью не оказалось. Зато там маячил Арсанов.