Арсанов тогда молчал. Смотрел на мои губы. И дальше вдруг набросился. Вот как сделал сейчас. Впился в мой рот своим жадным ртом. Так, что ни отстраниться, ни вырваться на свободу нельзя.

И теперь эти две реальности сливались в одну. Наше прошлое причудливо переплеталось с настоящим. Два разных мира столкнулись.

На какой-то момент мне показалось, что я готова ему ответить. По-настоящему. Даже мои губы вдруг шевельнулись, будто подчинились неведомому порыву.

Тело откликалось. Но реакция была исключительно автоматической. Рефлекторной. Все-таки когда-то давно я любила Арсанова.

Давид был моим мужем. Моим первым мужчиной.

Но… он меня предал. И так предал, что ничем это не перекрыть, не исправить. Никакие его объяснения бы уже не помогли.

Никогда. Бывают в жизни такие ситуации, когда уже ничего нельзя поменять. Близкие люди становятся чужими. Иногда это случается резко. В один момент.

Арсанов перестал для меня существовать, когда выгнал меня и малышей за порог нашего дома. Жестоко. Цинично. Он просто вышвырнул нас словно мусор. И тут же нашел себе новую жену. Даже интервью записал…

Что-то шевельнулось в сознании. Слабо, едва заметно. Но я моментально оборвала эту мысль.

Нет. Никоим образом нельзя оправдывать Арсанова. Его в принципе нельзя оправдать. Ничем на свете.

Я словно отлетела куда-то. А после вернулась. Четко осознала, что именно происходило.

Давид целовал меня. А я ему это позволяла. И пусть не отвечала, но все равно здесь ничего особенно не менялось.

Этот мужчина не должен меня трогать. Хватит.

Резко оттолкнула его. Вырвалась из его сильных рук. Сделала несколько шагов в сторону. Обняла себя руками.

Нервная дрожь колотила тело.

Арсанов шагнул ближе.

— Нет! — вскинула руку в предупреждающем жесте. — Не трогай меня!

Давид остановился.

Он дышал тяжело. Злился.

Ну ничего себе…

Это он еще злиться?! После всего?

Да, правильно я ему сказала, что объяснять, рассказывать совершенно бесполезно. Он же не слушает. Не понимает. И даже не пытается.

Ему это все попросту не интересно.

Арсанов привык, что он главный. Всегда и во всем. Захотел — развелся и от семьи избавился, на родных детей наплевал. А потом захотел другое. Вернуть все. И он уверен, хватит щелчка пальцев. Все станет хорошо. Как раньше.

Вот и полез с поцелуями.

И я тоже “хороша”! Позволила ему это.

Глупая…

Неужели жизнь меня совсем ничему не учит?

Похоже, что нет.

Такие вещи нужно пресекать сразу. Пусть Арсанов ни на что не рассчитывает. Даже в самых смелых своих мечтах.

— Ты же сама этого хотела, — вдруг произнес бывший муж.

— С чего ты взял?

— Ира, — усмехнулся. — У тебя не получится меня обмануть. Я же все чувствую. И хоть твой отклик был едва уловим, это ничего не меняет. Я и так все понял.

— Нет, ничего ты не понял, и не поймешь. Больше никогда не трогай меня. Ясно тебе? И не приближайся.

— Ты моя жена.

— Да что ты заладил? — бросила раздраженно. — Никакая я тебе не жена. Забудь об этом. И обо мне забудь. Хватит! С меня достаточно!

Он помрачнел. Но я уже не могла остановиться.

— Не думай, будто достаточно пары путанных фраз и поцелуя, чтобы стереть мою память. Или чтобы оправдаться. Ничего у тебя не получится.

— Я никогда не оставлял вас, Ира. Никогда! И оправдываться… это совсем не то. Думаю, пришло время объяснить тебе, что именно тогда произошло. Не хотел трогать эту тему, но вижу, иначе дела не будет.

— Дела и так не будет, Давид. А твои объяснения… ну знаешь, это все немного устарело. На несколько лет как минимум. Так что теперь меня абсолютно не волнует, что именно ты будешь говорить, как начнешь мне лгать или объясняться.

— Я тебе не лгал.

— Уже не важно.

— Нет, важно, — твердо произнес он. — Пойдем.

Опять двинулся вперед. А я отошла. Отпрянула от него назад.

— Никуда я с тобой не пойду.

— Пойдешь! — грозно произнес Арсанов.

Но разговор резко оборвался. Послышалось неловкое покашливание неподалеку. Мы не сговариваясь посмотрели в одну и ту же сторону.

— Простите за беспокойство, — сказал дворецкий. — К вам посетитель.

— Я занят, — холодно ответил Давид. — Сегодня никаких встреч.

— Боюсь, не совсем верно выразился, — он опять прочистил горло. — Посетитель не к вам, господин Арсанов. Он к Ирине. К госпоже Арсановой.

Я пришла в полное недоумение.

Посетитель? Ко мне? Кто это мог быть?

Попросту не представляла. Во-первых, мои знакомые вряд ли могли бы предположить, что я нахожусь у Арсанова в доме. Во-вторых, даже если бы и узнали, то все равно не приехали бы, потому что…

Ну зачем бы им это понадобилось?

— Это мужчина, — сухо заметил дворецкий.

— Мужчина? — хмуро повторил Арсанов.

Тот кивнул. И в меня моментально врезался тяжелый взгляд бывшего мужа. Его брови угрожающе сошлись над переносицей.

— Кого же ты успела пригласить к нам, Ира? — плохо скрывая гнев, поинтересовался Давид.

— Никого, — ответила ровно.

А сама подумала про Михаила.

Да, только Миша и мог бы сюда приехать. Больше некому. Значит, совсем скоро разыграется очередная омерзительная сцена.

Скандала теперь не избежать.

Как же я устала от этого…

Но тут дворецкий назвал абсолютно неизвестное мне имя.

— Так он представился, — прибавил.

Арсанов продолжал сверлить меня недовольным взглядом. Наблюдал за реакцией. Он был готов взорваться в любой момент.

Но это мужское имя услышала впервые. Понятия не имела, откуда взялся этот мужчина и почему он хочет встретиться со мной.

— Пойдем, — заявил Давид. — Узнаем, чего он хочет.

Наверное, впервые за очень долгое время совсем не потянуло с ним спорить.

— Пойдем, — согласно кивнула.

И очень скоро мы оказались в приемной комнате, где ожидал незнакомец.

Абсолютно неизвестный мужчина в строгом деловом костюме.

Среднего возраста. Высокий. Статный. Он сразу же повернулся ко мне, на его губах заиграла вежливая улыбка.

— Добрый день, Ирина.

— Добрый день, — ответила ему.

— Полагаю нам лучше прямо сейчас приступить к делу, однако же есть некоторые обстоятельства, — тут он вдруг взглянул на Арсанова. — Видите ли, у меня есть некоторые распоряжения.

— Что за распоряжения? — холодно спросил Давид.

— Завещание должно быть представлено вам лично, — ответил мужчина, полностью игнорируя Арсанова, снова смотрел только на меня. — Такова последняя воля моего клиента.

— Подождите, — нахмурилась. — Какое еще завещание? О чем вы? Я не…

— Вы единственная наследница, насколько мне известно, — пояснил мужчина. — Но точно мы все узнаем лишь после вскрытия данного конверта.

Он открыл кожаный чемодан, который держал в руке, извлек оттуда белый прямоугольник. Довольно пухлый. Очевидно там много документов внутри.

— Это какая-то ошибка, — помотала головой. — Никто бы ничего мне не оставил. Да у меня и родственников нет.

На ум пришла тетка. Но завещание от нее выглядело бы полнейшим абсурдом. А после меня обожгла совсем иная мысль.

Монах.

Он же собирался… все переписать на меня.

Затылок запульсировал от напряжения.

Уже ничего не понимала.

Если Давид и есть Монах, то какой смысл в происходящем? А если нет, то… мы же тогда ничего не оформили. Никакие документы я не подписала, хотя Монах настаивал. Тогда к чему завещание?

И вообще, завещание зачитывают, когда тот, кто его составил, уже мертв. А Монах не мог умереть.

Или… мог?

Сердце болезненно сжалось. Пусть мы и не были хорошо знакомы, мне совсем не хотелось, чтобы он погибал.

Мысли пронеслись в голове за считанные секунды, а дальше мужчина снова заговорил и запутал меня окончательно.

— К сожалению, не могу вам сообщить, как именно зовут моего клиента, поскольку на этот раз мне и самому неизвестно.