— Почему?

Его тон обезоружил. На некоторое время так точно.

А еще Давид повернулся и посмотрел прямо в мои глаза.

— Мы действительно женаты, Ира, — сказал он. — Ты же сама видела все документы. Развода не было.

— Давид, — покачала головой.

— Ты не простила меня?

— Простила.

Призналась честно. После того, как я выяснила все детали, как осознала то, в какой жуткой опасности мы находились, и сколько всего сумел сделать для нас Давид, я не могла и дальше держать обиду на него.

Хотя, если уж совсем честно, отпустила я обиду еще раньше. До того, как вся правда всплыла. Не хотела, чтобы плохие эмоции разъедали душу.

— Тебе не нравится, как я общаюсь с детьми? — спросил Арсанов.

— Нет, ты прекрасный отец.

Этот факт тоже нельзя было отрицать.

Давид быстро сблизился с детьми, стал значимой фигурой в их жизни. И сейчас я не могла представить, как бы оборвала их общение.

— Тебе не нравлюсь я? — спросил Арсанов и склонился надо мной так резко, что я невольно отшатнулась от него и уперлась спиной в деревянную перегородку беседки.

— Не о том речь…

— Разлюбила меня?

— Давид.

— Я люблю тебя, Ира. И знаю, что ты любишь меня. Можешь говорить что угодно. Можешь молчать. Можешь ударить меня. Кстати, да. Это именно то, что я советую тебе сделать. Прямо сейчас. Как можно скорее.

— Что? — покачала головой. — Что за глупости ты несешь?

— Ударь меня, Ира.

Он шагнул ближе, заставил вжаться в перекладину спиной.

— Ударь!

— Ты с ума сошел?

— Да, и давно, — он кивнул. — От тебя.

— Давид…

— Все, Ира, ты свой шанс потеряла.

— Какой шанс?

— На свободу. На то, что я хоть когда-то позволю тебе просто взять и уйти. А еще тебе очень сильно захочется меня ударить, но будет не до этого.

— Ну почему? — нервно улыбнулась. — Если захочу, то ударю. Если ты заслужишь. И вообще, бывало, мне очень хотелось тебя треснуть.

— Не получится.

— Да? — протянула, смело встречая его взгляд.

— Конечно, — уверенно заключил Арсанов. — Ты будешь слишком сильно занята.

— Чем? — спросила чуть слышно.

— Этим, — выдохнул он в мои губы.

И поцеловал так, что у меня голова закружилась.

А дальше развернулось настоящее безумие. Может, я и пыталась протестовать, может, старалась оттолкнуть от себя Давида, но все это ощущалось настолько незначительно, что даже не отпечаталось в памяти.

Огонь сжег дотла нас обоих.

Мы не могли остановиться. Не могли насытиться друг другом.

Давид подхватил меня на руки, занес в беседку и…

Больше не было ни споров, ни конфликтов. Нам обоим стало совсем не до выяснения отношений. Как два путника в испепеленной солнцем пустыне мы слились, точно нашли один источник живительной влаги.

Не было запретов. Не было горечи предательства. Не было никаких сомнений и недопониманий.

Все однозначно.

Только он и я. Мужчина и женщина. Чистый экстаз.

Мы пили до дна. Нас обоих терзала жгучая жажда. И существовала лишь одна возможность ее удовлетворить — слиться воедино.

На следующее утро мне было стыдно вспомнить события прошлой ночи. А еще хуже стало через пару недель, когда я поняла, что помимо смущения наступили гораздо более серьезные последствия.

— Ира, что случилось? — прямо спросил Давид. — Все это время ты бегаешь от меня как от прокаженного. Даже в глаза не смотришь. И я могу многое понять, могу дать тебе время. Но сейчас ты вообще сама не своя. Уже который день по счету. В чем дело?

Он буквально припер меня к стенке.

А я даже не знала как ответить.

— Что это?

Арсанов нахмурился, заметив предмет, который я сжимала в руке. Он еще не успел рассмотреть, что это.

Инстинктивно попробовала все от него спрятать.

Не помогло.

— Ира…

Он смотрел то на меня, то на тест на беременность, который выхватил из моих пальцев несколько секунд назад.

— Ты беременна?

— Да, — всхлипнула.

Зажала рот ладонью, старалась не разрыдаться.

— Что? — он обхватил меня за плечи, встряхнул. — Я бы решил, что против тебе, что вызываю только отвращение. Но после прошлой ночи… это просто невозможно. Тогда в чем проблема?

Покачала головой.

— Ты не любишь меня? — хмуро спросил Давид.

— Дурак! — не выдержала. — Люблю я тебя. Как последняя дура. Как настоящая идиотка. Люблю. И всегда любила. Даже когда ты поступал со мной, словно ублюдок.

— Значит, мы идеальная пара, — усмехнулся Давид, подхватил меня на руки и закружил, крепко прижимая к груди. — Дураки. Влюбленные.

— Мне страшно, — призналась я. — Знаю, повода нет. Но все равно… всякий раз вспыхивает паника.

— Нет причин, Ира.

— Помню, — вздохнула.

Однако столько всего произошло.

Это сильно ранило.

— Я каждый день буду тебе показывать, что ты в безопасности. И наши дети тоже. Под моей защитой. Я весь мир положу к вашим ногам.

— Не надо мир, — покачала головой, накрыла его щеку ладонью. — Просто будь рядом с нами. Всегда.

— Так и будет.

Сама потянулась к его губам. Забылась и отдалась моменту.

Да, после того кошмара, в который однажды превратилась наша счастливая и размеренная жизнь, было тяжело начинать сначала, довериться, но теперь я понимала, что это единственный путь.

Наша любовь выстоит.

— Ты и я, — прошептал Давид, отрываясь от моих губ и снова глядя в мои глаза. — Навсегда.

— Люблю тебя, — выдохнула я.

— Люблю, — будто эхо отозвалось.

И не только от Давида это прозвучало. Отбилось внутри. Отразилось в каждом ударе моего пульса.

Говорят, любовь живет три года. После начинаются кризисы и конфликты. Но это не так.

Настоящая любовь живет всегда. Даже в самые трудные моменты. И только эта любовь всякий раз дарит нам веру и надежду.