— Оставь мне это. — Арина вытащила из чемодана мою толстовку и прижала к груди.

— Конечно, — улыбнулась я сквозь слезы.

— Я буду скучать… Уже скучаю. Обещай звонить мне каждый день.

— Обещаю.

Когда чемодан был собран, я позвонила отцу с телефона сестры. Сказала, что мне срочно нужно уехать и попросила его присмотреть за Ариной.

Оставалось самое сложное: порвать с Кириллом окончательно. После следующего шага пути назад не будет. Дотронувшись до ошейника, я нащупала застежку. С первого раза она не поддалась. Потребовалось приложить усилия.

«У тебя нет права его снимать», — звучал в голове голос Кирилла.

Руки подрагивали, когда я срывала с себя ошейник. Я носила его несколько месяцев. И сейчас ощущала себя непривычно без него.

Запаковав ошейник в пакет, я вызвала курьера, собираясь вернуть Кириллу символ его власти надо мной и тем самым поставить точку в наших отношениях. Говорить с ним лично я не хотела. Опасалась, что увидев его, не найду в себе сил уйти.

Сидя в аэропорту в ожидании рейса, я убеждала себя, что поступаю правильно. Когда самолет взлетел, несмотря на жгучую боль от расставания с Кириллом, я почувствовала облегчение. Как будто оковы, удерживающие меня рядом с ним, ослабевали. Я верила, что чем дальше от него буду находиться, тем быстрее смогу побороть свою патологическую привязанность.

Глядя в иллюминатор, я прощалась с родным городом, со своей прошлой жизнью и с Кириллом. Если бы он не вынудил меня уволиться, возможно, я бы еще долго не замечала, как разрушаю собственную жизнь, слепо подчиняясь мужчине, который за три года ни разу не назвал меня по имени…

Не сразу, но Богдан и Зоран остановились. Волны неприкрытой ярости исходили от обоих, вынуждая меня поежиться. Оба тяжело дышали. У одного была разбита губа и рассечена бровь, у другого кровь сочилась из носа. Хоть драка длилась недолго, но потрепать друг друга они успели изрядно. Неприятно было осознавать, что причиной ссоры между лучшими друзьями стала я.

Подняв с пола платье, я быстро надела его. Отыскала туфли. Меня сильно трясло. В глазах стояли слезы. Самообладание трещало по швам.

— Мы все заигрались. — Я обхватила себя руками, пытаясь вычленить в голове момент, когда все пошло наперекосяк. — Дальше так продолжаться не может… Пора это заканчивать. — На последней фразе голос стал тише, сердце начало болезненно ныть.

Не предполагала, что финал для нас троих настанет так резко и неожиданно. Я думала, между Богданом и Зораном все гладко, была уверена, что эта связь на троих всех устраивает. Вероятно, так и было до недавнего времени, но теперь очевидно все изменилось. Я ведь замечала, что что-то идет не так, чувствовала, но беспечно не придала этому большого значения, закрывая глаза на разворачивающийся конфликт.

— Алина, давай поговорим. — Зоран настойчиво смотрел на меня. — Пора все обсудить и решить, с кем из нас ты…

— Не думаю, что здесь есть что обсуждать, — прервала я его, не дав договорить то, что слышать совсем не хотелось. Для меня выбор между Богданом и Зораном никогда не стоял и не встанет. Я никогда не смогу предпочесть одного другому. Точно не теперь, когда вросла в них обоих слишком сильно. — То, что случилось сегодня… Думаю, на этом все... Стоит поставить точку здесь и сейчас… — голос сорвался, но я старалась держать себя в руках. — Я не хотела, чтобы все закончилось вот так. Вы оба стали для меня слишком важны. И мне больно видеть то, что сейчас происходит между вами из-за меня. Так быть не должно. Мне очень жаль, что я встала между вами.

— Алина… — Богдан сделал шаг ко мне.

— Не надо, не подходи, пожалуйста, — остановила я его, подняв ладонь. — Мне и без того непросто сейчас все это говорить… — Я не была готова к расставанию, к прощанию. Все сегодня должно было быть по-другому. В горле застыл тугой ком. Из глаз бежали слезы. Каждое слово давалось с трудом, каленым железом высекая шрамы в душе. — Жаль, что все закончилось вот так… Я думала, у нас еще есть время завершить все по-человечески, расстаться цивилизованно, но вышло, как вышло… Мне было хорошо с вами. Правда. Я буду вспоминать это время с улыбкой.

Богдан сел на диван и, оперевшись локтями в колени, опустил голову. Зоран оставался неподвижен. Его глаза пристально смотрели в мои.

— Надеюсь, вы сможете сохранить вашу дружбу. Пожалуйста… — я смахнула слезы, но они продолжали бежать по щекам, — хотя бы попытайтесь. — На едва гнущихся на ногах я направилась к выходу, но у самого порога обернулась. — И еще. — Оба посмотрели на меня. — Не пытайтесь связаться со мной за спиной друг у друга. Я не отвечу никому из вас.

Забрав плащ и сумку, я вышла за дверь. В лифте я прислонилась к стене и позволила себе по-настоящему расплакаться.

— Черт, черт, черт, — шептала я, глотая слезы и потирая грудь в районе сердца. — Больно… как же мне больно…

Чувства, которые я испытывала к Богдану и Зорану сейчас обернулись против меня же. Внутри разгоралась агония, рвущая душу в клочья. Как безжалостный огонь она выжигала все до пепла. Погружаясь в отношения сразу с двумя мужчинами, я не учла одного: я получила не только в два раза больше острых и приятных ощущений, но и оглушающей душу боли тоже отхватила в двойном размере. Казалось, она меня сейчас раздавит, уничтожит до основания.

Всю поездку в такси я продолжала смахивать слезы. Сдавленные всхлипы душили. Оставлять Зорана и Богдана было невероятно трудно. Я до крови прикусывала губу, чтобы хотя бы на секунду заглушить боль в душе болью физической.

Я понимала, что рано или поздно эта связь на троих закончится. Понимала и все равно позволила случиться чувствам. Нужно было уходить раньше, до того как привязалась, до того как влюбилась. Теперь пожинаю плоды…

— Ты ведь сказала, что сегодня не вернешься. — Арина выглянула из комнаты и сразу нахмурилась, увидев меня. — Что-то случилось?

Я кивнула. Сняв плащ и туфли, пошла в свою комнату. Забравшись на кровать, подтянула к себе подушку и, уткнувшись в нее лицом, снова дала волю слезам. Арина легла позади и обняла меня.

Тело сотрясалось в беззвучных рыданиях. Боль раздирала на части, выжигала дыру в душе и заражала все, до чего могла дотянуться. В какой-то момент стало невыносимо ее терпеть, и я тихо простонала. Арина обняла меня крепче.

— Что случилось, Алин? Это из Богдана и Зорана? Из-за них ты плачешь?

Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок. Слезы продолжали катиться из глаз, каждый вдох давался с трудом. Рвать по живому всегда больно…

— Они подрались из-за меня, — сказала я тихо и на секунду закрыла глаза, желая прогнать эту ужасную картину из головы. — Били друг друга так сильно…

— Не смогли тебя поделить?

— Не смогли.

— Что произошло? Ведь вроде все было хорошо. Кажется, они совсем не ревновали тебя друг к другу.

Я тихо вздохнула, снова коря себя за то, что не ушла раньше. Вместо этого я позволяла себе наслаждаться происходящим, подсознательно игнорируя назревающее между Богданом и Зораном противостояние.

— Не ревновали, пока не появились чувства.

— Они поставили тебя перед выбором?

— Я не дала им это озвучить и ушла. Не хочу быть причиной разлада между друзьями.

Случившееся стало для меня уроком. Больше я не стану вовлекаться в подобный формат. Трое — это слишком много…

— Ты любишь их?

Я старалась не думать об этом, постоянно напоминая себе, что все происходящее между нами игра. Захватывающая, острая, но все-таки игра. За эту мысль я держалась до последнего. Но чувства невозможно контролировать. Невозможно запретить им существовать. Невозможно запретить себе любить… Надо было уходить, когда начала привязываться, но я допустила ошибку, оставаясь с ними и пустив все на самотек.

— Трудно при таких сильных эмоциях, которые они заставляли меня испытывать, не влюбиться.

Внезапно я заострила внимание на ошейниках, которые все еще были на мне, и о которых я успела забыть во всей этой суматохе. Последовала новая вспышка мучительной боли. Закрыв глаза, я погладила их кончиком пальца, давая себе еще несколько мгновений, прежде чем сниму их навсегда.