— Сегодня мы проявили с тобой максимальную деликатность, на которую только были способны, — произнес Богдан.

Эти слова стали для меня откровением. Я едва чувствовала собственное тело. Завтра, наверное, не смогу ходить. Почти наверняка на мне остались синяки от их грубой хватки, а оказывается, это был не предел их доминирования. Чертова разминка.

— На мне живого места нет. — Губы растянулись в тихой улыбке.

— Все как обещали. — Зоран провел по моей щеке тыльной стороной ладони, коснулся искусанных губ. — В следующий раз такими нежными уже не будем.

Прямо сейчас мысль о сексе вызывала во мне неконтролируемую дрожь, а слова о следующем разе заставили беспомощно сжать бедра и бесшумно простонать.

Стоя в ванной, я разглядывала собственное отражение в огромном зеркале. Как я и предполагала после вчерашнего секса на теле проявились последствия. Бедра и ягодицы были в синяках, шея и грудь в засосах, на плече красовался след от укуса Зорана, соски были ярко-алыми, храня воспоминания о грубых мужских ласках и стальных зажимах. Глядя на все это великолепие, я не смогла сдержать улыбку. Мне нравилось наблюдать на своем теле все эти отметины. Я получала от этого своеобразное удовольствие.

Приняв душ, я завернулась в полотенце и вернулась в спальню. Сев на кровать, позвонила сестре.

— Как ты, Ариш? Все в порядке?

— В полном. А ты там как? Хорошо себя ведешь? Или тебя уже наказали?

— Для человека, который всем этим не интересуется, ты поразительно осведомлена обо всем происходящем в Теме. — Улыбнулась я, останавливаясь взглядом на портупее, сиротливо лежащей на прикроватной тумбочке и моих ошейниках. Проведя кончиками пальцев по горлу, я возрождала ощущение того, как эти символы мужской власти вчера обнимали мою шею. Все еще трудно было осознать, что я позволила Богдану и Зорану надеть их на меня. Я была уверена, что подобного никогда больше не произойдет, но мужчинам без особых усилий удалось преодолеть выстроенный мной барьер.

— От тебя нахваталась.

— Тебе стоило нахвататься от меня чего-то более полезного, — покачала я головой. — Теперь будем разговаривать исключительно о твоей учебе.

— Да ладно тебе, Алин. Я же шучу.

— Чем планируешь сегодня заниматься?

— Не знаю. Может, погулять схожу или в кино.

— Будь осторожна.

— Буду, конечно. Не переживай. Лучше береги там свою задницу, — раздался смешок. — Думается мне, у тебя гораздо больше шансов влипнуть в неприятности, чем у меня.

— Типун тебе на язык, — улыбнулась я.

Удостоверившись, что с Ариной все в порядке, я попрощалась с ней. Я не сводила глаз с ошейников. Они манили, уговаривали, звали… Поддавшись искушению, я медленно обернула их вокруг шеи. Закрыв глаза, я пропускала через себя эти знакомые и в то же время другие ощущения. Вспоминала все, что Богдан и Зоран вчера говорили, как убеждали. Я позволила себе им поверить, наверное, потому что в глубине души, несмотря на все доводы разума, мне очень хотелось им принадлежать…

Выйдя из спальни, я пошла на поиски мужчин и нашла их курящими на террасе.

— Доброе утро. — Придерживая полотенце на груди, я замерла на пороге.

Богдан сбил пепел с сигареты. Зоран глубоко затянулся. Оба посмотрели на меня. Их энергетика, словно тягучая лава, подползла ко мне по полу, достигла ног, поднялась выше до самого горла, плотно оборачиваясь вокруг. Несмотря на то, что вчера они максимально меня удовлетворили, сейчас смотря на них таких спокойных и расслабленных, я снова ощущала требовательное покалывание внизу живота. Похоть и желание с рассветом никуда не делись, по-прежнему блуждая в крови.

— Иди сюда. — Богдан протянул руку. Едва я оказалась рядом, он привлек меня к себе на колени. — Как себя чувствуешь?

— Прекрасно.

Он провел по моему бедру, задирая полотенце, очертил синяки. Кожа под его осторожными прикосновениями вспыхивала, пробуждая воспоминания о вчерашних грубых ласках.

— Больно?

— Нет, Хозяин. — Я провела носом по изгибу его шеи, втянула мужской запах. — Мне не больно.

— А здесь? — Зоран дотянулся до моего плеча и провел пальцем по укусу.

— И здесь не больно, Хозяин.

— А другие места как себя чувствуют?

— Хорошо. — Я прижалась к Богдану. — Все живы.

Зоран улыбнулся, снова затягиваясь. Я смотрела, как он курит, блуждая взглядом по его сильным рукам, вспоминая, как вчера эти ладони трогали, сжимали, ласкали меня…

— Тебе очень идут ошейники. — Богдан просунул под них пальцы, заставляя те плотнее затянуться вокруг шеи. Это давящее ощущение вызвало приятную волну мурашек на спине. Глядя мне в глаза, Богдан продолжал натягивать ошейники. Я облизнула губы, наслаждаясь этим давлением.

— Чем займемся сегодня? — Зоран посмотрел на нас с Богданом.

— Воспитанием Алины.

— Заманчиво. Стек, флоггер, однохвостка, кнут?

— Что предпочитаешь, девочка? — Богдан перебросил прядь волос мне за спину.

Я прижалась к нему теснее и уткнулась щекой в его плечо. Перспектива быть выпоротой мне не нравилась, о чем я и поспешила сказать:

— Можно я не буду выбирать ничего из этого?

— Можешь не выбирать. — Зоран неспешно втянул в легкие дым. — Тогда мы используем все озвученное.

Условия ухудшались со скоростью света.

— Тогда стек. — Из всего предложенного я предпочла наименьшее из зол. Стек казался мне самым безобидным как внешне, так и по силе воздействия. Хотя удары им тоже были весьма болезненными.

— Поздно, девочка. Ты упустила возможность.

Я тихо вздохнула, понимая, что не стоило и пытаться договориться с Верхними. В подобных играх им равных нет.

— Напомните мне никогда не вступать с вами в переговоры. Шансов против вас у меня все равно нет. Слишком много умелых манипуляторов на квадратный метр.

— Манипуляторов? Кажется, я снова улавливаю неуважение в твоих словах, — прищурился Богдан.

— Нарвалась, — кивнул Зоран и затушил окурок в пепельнице. — Вот и решили, чем займемся.

Я мгновенно напряглась. От приятной утренней расслабленности не осталось ни следа. Мои неосторожные слова привели меня к немедленному наказанию. Я даже не поняла, как это произошло.

— Жди нас в гостиной, Алина.

Я нехотя выбралась из объятий Богдана. Он удержал меня за полотенце. Я оглянулась. Он снова потянул его на себя. Понимая, чего он хочет, я разжала пальцы, оставляя полотенце в его руках. Обнаженная, на едва гнущихся ногах я отошла от мужчин, ругая себя за свой неуправляемый язык. В комнате я опустилась на пол, безуспешно пытаясь погасить растущее волнение. Ожидание наказания всегда действовало на меня одинаково: заставляло испытывать страх перед предстоящим. Я знала, что последует дальше, знала, как все будет происходить, знала, что будет больно. Это понимание вынуждало душу наполниться мучительным беспокойством.

Богдан и Зоран вошли в комнату. Я вдавила ладони в бедра, ощущая властную непоколебимую решительность, заполнившую спальню. И эта решительность скоро обрушится на меня жгучей болью.

— Прими позу для наказаний, Алина. — Богдан кивком указал на постель.

Я подползла к кровати и легла на нее животом, коленями оставаясь на полу. Медленно выдохнув, я закрыла глаза, ожидая начала.

— Тридцать ударов, девочка. Плюс двадцать обещанных сверху за прошлый эпизод неуважения, — напомнил Зоран. — Считай, Алина.

Первый хлесткий удар заставил меня вздрогнуть всем телом. Я старалась подготовиться к последующим, но Богдан и Зоран намерено обрушивали их на меня с разными промежутками, не давая подстроиться. Напряженное ожидание разрезали резкие болезненные удары и мой тихий последовательный счет. Как и обещали, мужчины меняли плети, давая мне прочувствовать весь спектр боли. Из-за этого порка становилась все более непредсказуемой. Ощущения — острее. Все это рождало эмоции, которые настойчиво тревожили душу…

Сжимая ладонями одеяло, я старалась вынести боль, намертво впившуюся в мои ягодицы. В этот раз я не старалась молчать. Наоборот, стонала, иногда вскрикивала, под конец начала плакать. С последним ударом из меня вырвался тихий вздох облегчения.