— Прошу, Господин… пожалуйста… — Я не представляла как сдержать оргазм. Это все равно что пытаться остановить несущийся на тебя поезд. Без вариантов.

Не прекращая толчков, Кирилл грубо обхватил меня за горло.

— Рот открой.

Глядя в глаза, он выпустил слюну мне в рот. Это было так порочно, так подчиняюще. И стало тем, что подтолкнуло меня к обрыву. Сгорая под холодным взглядом, я испытала сильнейший оргазм. Мощные импульсы прострелили тело. Запрокинув голову, я прикусила цепь, содрогаясь под Кириллом.

— Я разве разрешал тебе кончать, сука? — Сдавил он мое горло сильнее, на мгновение перекрывая дыхание.

— Простите… Господин, — сипло вытолкнула я из себя. — Я не умею… сдерживать оргазм.

— Буду пороть, пока не научишься.

Сделав еще несколько толчков, Кирилл стянул презерватив и кончил мне в рот. Полученное удовольствие вместо удовлетворения принесло горькое послевкусие. Я нарушила приказ. Вызвала недовольство Кирилла. Хуже этого в данную минуту для меня не было ничего. Он вышел из комнаты, оставляя меня один на один с растущим внутри отчаянием.

Даже несмотря на то, что у меня не было шансов сдержать оргазм, я корила себя за то, что не справилась с этой задачей. Всей душой я желала угодить Кириллу и готова была сейчас расплакаться оттого, что у меня не получилось это сделать.

Он вернулся через несколько минут, держа в руках розги. Со свистящим звуком Кирилл рассек ими воздух. Страх волной поднялся во мне. Я еще слишком хорошо помнила, какую боль в прошлый раз причинила мне однохвостка. Следы от той порки до сих пор оставались на моих ягодицах. Розги тоже не выглядели безобидно. С каждой секундой тело наполнялось напряжением, все больше деревенея.

Кирилл отвязал меня.

— На пол, на колени. В пояснице прогнись.

— Господин, — я обняла себя руками и умоляюще посмотрела на него, — пожалуйста… простите меня. Я не хотела нарушить приказ. — Всеми силами я старалась избежать новой порки и надеялась, что Кирилл сжалится надо мной.

— Я что-то неясно сказал?

Я чувствовала, что усиливаю его недовольство. Заставив себя двигаться, я опустилась на колени. Уперевшись локтями в пол, замерла, ожидая начала. Будто мучая меня, Кирилл не спешил приступать к наказанию. Молча стоя позади меня, увеличивал мое напряжение. Это вынужденное ожидание меня убивало. Тело мелко дрожало. Из-за страха перед предстоящей болью я почти не владела собой. На глазах выступили слезы.

Удар был неожиданным и очень болезненным. Как будто по коже полоснули ножом. Я вскрикнула и вся сжалась. Кусая губы, я старалась пережить боль, которая расползалась по телу, словно круги на воде. Со вторым ударом Кирилл снова не спешил, продолжая меня изощренно мучить. Теперь мне было еще сложнее, потому что я знала, какая боль за этим последует.

Второй удар по ощущениям был сильнее. За ним мгновенно последовал третий. Больше пауз Кирилл не делал. Безжалостно порол, вынуждая меня беспомощно кричать от боли и плакать.

— Я тебе говорил не орать, — раздался над головой спокойный голос. — В твоих же интересах помалкивать. Учись сдержанности во всем.

Я зажмурилась. До боли прикусила губу, стараясь не издать ни звука. Я делала все от меня зависящее, чтобы это наказание как можно быстрее закончилось. Но, несмотря на все мои усилия, сдавленные стоны и редкие крики все же прорывались наружу. И это заставляло меня сильнее плакать.

Я ни разу не испытывала такой сильной боли. Она оглушала, подчиняла, запирала меня внутри себя словно в клетку. Сжимая зубы, я терпела. Все силы бросила на то, чтобы вынести это наказание. Слезы бежали по щекам, всхлипы душили. Казалось, еще секунда и я сломаюсь, но каким-то чудом мне удавалось сохранять необходимое молчание.

Когда все прекратилось, я не сразу это поняла, потому что продолжала ощущать фантомные удары и реальную боль, которая жгла мои ягодицы раскаленным железом. Казалось, что обязательно останутся шрамы.

Кирилл поднес к моим дрожащим губам розги. Со всей искренностью, на которую только была сейчас способна, я целовала это орудие пытки и руку Кирилла, не обращая внимания на текущие по щекам слезы.

— Спасибо за урок, Господин.

Совладать с собой не получалось. Всхлипы рвались на свободу. Не выдержав, я расплакалась, выпуская из себя накопившиеся эмоции. Тяжело мне далась сегодняшняя сессия.

Кирилл присел передо мной и жестко зафиксировал мой подбородок пальцами.

— В руки себя возьми. Твои истерики мне здесь не нужны.

Его ледяной тон, суровый взгляд пригвождали к месту, вынуждали подчиниться. Стараясь угодить Кириллу, медленно я брала себя в руки. Через пару минут истерика отступила. Дыхание выровнялось.

— Так-то лучше. На сегодня я с тобой закончил. Можешь быть свободна.

Я нервничала перед поездкой к Зорану. И это мягко сказано. Чем меньше оставалось времени до выхода из дома, тем труднее было контролировать собственные эмоции. Они вихрем крутились внутри, пропитывая каждую клетку мучительной неуверенностью. Успокаивала себя только мыслью, что эта поездка ни к чему меня не обязывает. Даже несмотря на уже случившиеся горячие и бесспорно очень возбуждающие моменты между нами тремя, я не была уверена, что хочу продолжения. Но время от времени воспоминания о тех нескольких эпизодах с участием Зорана продолжали настойчиво атаковать голову.

Я старалась воспринимать предстоящие выходные только как возможность провести время с Богданом, но то и дело в мои мысли проникал Зоран, который тоже будет где-то поблизости все это время. Совсем не думать о нем не получалось. И не волноваться не получалось тоже. Слишком яркими получились все наши прошлые встречи, чтобы теперь я могла относиться к нему нейтрально.

Раздался звонок в дверь.

— Привет. Проходи. — Я впустила Богдана в квартиру. — Я почти готова. Может быть, хочешь пока чай или кофе?

Я взяла из комода купальник, потому что Богдан сказал, что у Зорана в его загородном комплексе есть бассейн. Так же достав из шкафа легкий белый сарафан, пару футболок, я сложила всю выбранную одежду в сумку и застегнула молнию.

— Так что насчет кофе? — Так и не получив ответа на свой вопрос, я посмотрела на Богдана.

Он не спешил отвечать. Вместо этого глядя мне в глаза, начал расстегивать ремень. Резким движением выдернув из шлевок, Богдан сложил его в руке и рассек воздух, ударяя по своей ладони, словно проверяя тот на прочность. Я вздрогнула от этой демонстрации.

— Джинсы снимай.

Тело мгновенно застыло. Я хоть и понимала, что в ближайшее время Богдан воплотит в жизнь обещание наказать меня, но не ожидала, что это произойдет прямо сейчас, перед поездкой. Я смотрела на ремень в его руках, ощущая, как ускоряется собственный пульс. Последнее мое наказание было очень давно, еще в прошлой жизни. И прямо сейчас я не была готова снова испытать эту боль. Отрывочные воспоминая короткими вспышками пронеслись перед глазами, заставляя меня медлить.

— Если мы из-за тебя опоздаем, у меня появится еще один повод для наказания, Алина.

— Простите, Хозяин.

Отмерев, я начала раздеваться. Пальцы подрагивали. Волнение скручивало внутренности. Сняв джинсы и трусики, я осталась стоять перед Богданом в одной футболке.

Страх перед предстоящей болью растекался по венам. Я еще не была знакома с наказаниями Богдана, не знала, как долго и как сильно он будет меня пороть. И это увеличивало мое напряжение.

Глядя на Богдана с ремнем в руке, помимо зарождающегося страха я испытывала невольный трепет. Мне нравилось находиться в подчиненной позиции, я получала от этого откровенное удовольствие, наслаждалась властью Верхнего. Если бы только было можно исключить часть с наказаниями… Но я понимала, что это неотъемлемая часть Темы и от этого никуда не деться.

Богдан сдвинул мой ноутбук в сторону и заставил лечь животом на стол. Несколько раз он шлепнул меня по ягодицам, разогревая. Я закрыла глаза, пытаясь подготовиться к неизбежному. За прошедшие два года я успела отвыкнуть от этих эмоций. Забытые ощущения возвращались ко мне, проявляясь дрожью в теле.