— Можешь. — Кирилл указал глазами на свой пах. — Приступай.

Не мешкая, я расстегнула ширинку и, оттянув резинку боксеров, обхватила член. Во рту начала скапливаться слюна пока я наблюдала за тем, как он становится твердым в моей руке. За эти месяцы я изучила желания Кирилла от и до. Знала, с каким темпом ему нравится, чтобы я сосала или с какой силой сжимала его член. Он научил меня всему. Воспитал под себя. Я стремилась стать для него идеальной.

Закончив удовлетворять его, я вернулась в предыдущую позу, опускаясь ягодицами на пятки. Кирилл привел себя в порядок и, наклонившись ко мне, обхватил за горло. За эти месяцы я научилась различать холодные оттенки его взгляда, улавливала настроение, эмоции, которые скрывались за кажущимся равнодушием. Сейчас он смотрел на меня почти благодушно. Насколько вообще это слово было к нему применимо.

Сегодня совладать с собой у меня не получалось. После десяти дней тишины долгожданная близость вызывала сильные эмоции. Очередная слеза скатилась по щеке. Кирилл сжал ладонь чуть сильнее. Я наслаждалась, упивалась его вниманием, которого сейчас было непривычно много. В этот момент внутри, будто что-то щелкнуло, и я осознала, что моя привязанность переросла в нечто большее, в кое-что более сильное и значимое, во что-то, что невозможно было утаить. Я никогда ничего не скрывала от Кирилла. Не собиралась молчать и об этом внезапном открытии.

— Я люблю вас, Господин, — прошептала я, отчаянно желая, чтобы он знал о моих чувствах, о том, как много значит для меня. Хотела показать ему, насколько сильна моя привязанность.

Кирилл ничего не ответил, но по едва заметному движению губ, напоминающему улыбку, показалось, что ему понравилось услышанное. Его ледяной взгляд продолжал меня согревать. Хватка на шее снова усилилась. Стало трудно дышать. Кирилл продолжал сдавливать мое горло. Внезапно запаниковав, я вцепилась в его руку, со страхом и отчаянием смотря на него.

— Терпи, — сказал он спокойно, продолжая хладнокровно душить меня. — Не смей сопротивляться мне.

Я привыкла беспрекословно ему подчиняться. Для меня не существовало иных вариантов. Кирилл и его желания всегда стояли для меня на первом месте. Доверяя ему себя, свою жизнь я опустила руки, чувствуя, как от нехватки воздуха сознание медленно ускользает. Последнее, что я помнила, это непроницаемые глаза Кирилла, пристально наблюдающие за мной, а потом наступила темнота…

В себя я пришла от сильных пощечин. Я лежала на полу, Кирилл нависал надо мной. Вместе с сознанием вернулся страх, когда я поняла, что только что произошло. На секунду снова поднялась паника, но уверенный взгляд Кирилла мгновенно заставил меня успокоиться.

— Умница, — погладил он меня по щеке.

Кирилл вышел из гостиной, а я вновь приняла позу покорности. Восстанавливая дыхание, я старалась уложить в голове случившееся. В душе творился хаос. Разум кричал, что я сошла с ума, позволяя делать с собой такое. И в то же время я испытала восторг от прозвучавшего в голосе Кирилла одобрения. В этот момент я осознала, что мое доверие к нему не имеет границ…

Он вернулся спустя две минуты, держа в руках широкий кожаный ошейник черного цвета. Глаза мгновенно приклеились к этой вещи. Я мечтала о нем долгие месяцы, представляла, как ношу на шее символ принадлежности к моему Господину. И вот, наконец, этот момент становился реальностью. Я посмотрела на Кирилла, до конца не веря в то, что сейчас моя мечта осуществится.

Не сводя с меня глаз, он присел передо мной и сдавил пальцами мой подбородок. Я судорожно облизала губы.

— Не терпится?

Я кивнула, отчаянно смотря ему в глаза.

— Господин, пожалуйста, позвольте мне носить ваш ошейник. — Я готова была его умолять. Эта вещь была для меня слишком вожделенна. Я чувствовала, как внутри все начинает дрожать от нетерпения, волнения, предвкушения.

— Ты заслужила его, девочка.

С благоговейным трепетом я переживала этот невероятный момент. Я затаила дыхание, пока Кирилл надевал на меня ошейник. Он плотно облегал шею, даря волшебные, ни на что непохожие ощущения. Я позволила себе насладиться ими в полной мере, пока Кирилл жестко не обхватил меня за горло, вновь завладевая моим вниманием.

— Чья ты теперь сука?

— Ваша, Господин. Всегда только ваша.

— У тебя нет права его снимать. Спишь в нем, в душ ходишь в нем. Дома, на работе, везде, где бы ты не находилась ты должна быть в нем.

А я и не хотела его снимать. Никогда и ни за что. Этот ошейник был для меня самой большой ценностью, с которой я не хотела расставаться ни на секунду. Он согревал меня, служил доказательством, что я принадлежу Кириллу. Теперь я была его по-настоящему, он сделал меня своей окончательно. Ошейник стал для меня молчаливым обещанием, что Кирилл не пропадет однажды, оставив меня. Я почувствовала себя спокойнее, увереннее.

— Да, Господин.

Кирилл притянул меня к себе в объятия, впервые за все время даря так много своего тепла и ласки. Ощущая эйфорию, я прижалась щекой к его груди и, закрыв глаза, улыбнулась. Мне хотелось запомнить этот момент до мельчайших подробностей. Происходящее сейчас было для меня очень значимым и важным. Не хотелось упустить ни одной детали. А дальше произошло то, что я совсем не ожидала. Кирилл пальцем приподнял мой подбородок и коротко поцеловал меня. Всего секунда, мгновение, но мне хватило и этого, чтобы испытать трепетный восторг. Он редко это делал, поэтому каждый поцелуй был для меня исключительным. Сейчас в объятиях моего Господина я ощущала что-то похожее на счастье…

Этот ставший идеальным эпизод, к сожалению, слишком быстро закончился. Кирилл встал, лишая меня своих объятий. Глядя сверху вниз, он обвел мои губы двумя пальцами, протолкнул их мне в рот. Я тут же с готовностью откликнулась, начиная сосать. Кирилл неотрывно следил за мной, купая сегодня в своем внимании.

— Теперь поблагодари меня за подарок, который я тебе сделал. — Он расстегнул ширинку.

И я благодарила, долго и со всей душой вылизывая его член. Я обожала доставлять Кириллу удовольствие. Это была моя основная обязанность, и я всегда старалась выполнять ее максимально хорошо. А сейчас делала это с двойным усердием, ощущая внутри безграничную любовь.

Сегодня Кирилл словно подчинил меня еще больше. Казалось, наша связь стала прочнее, фундаментальнее. И все из-за подаренной возможности носить его ошейник. Эта особенная вещь привязывала меня к Кириллу крепче чем, что бы то ни было, заставляла любить его еще сильнее.

Сейчас чувство принадлежности ему стало осязаемым. Оно плотно облегало шею, всему миру сообщая о том, что у меня есть Господин. Я теперь вся его, до последней клетки…

Когда я размещала анкету на черном сайте, даже представить не могла, к чему все приведет. Я всего лишь рассчитывала на периодические сессионные встречи, а в итоге у меня теперь два Хозяина. Два Хозяина. Не один. Два. Сразу. Немыслимо.

Мое желание попробовать МЖМ приняло невообразимые формы и привело меня в неожиданную точку. Я собираюсь подчиниться двум мужчинам одновременно, собираюсь окунуться в их власть, отдать контроль… Кажется, я сошла с ума. Ведь последнего я как раз всеми силами старалась избежать. Но собственная непоследовательность меня волновала мало. Все мои мысли сейчас были заняты одним: ожиданием. Чем больше я размышляла о происходящем, представляла, фантазировала о нас троих, тем сильнее хотела оказаться под властью Богдана и Зорана.

Вчерашний разговор с мужчинами о Нем всколыхнул много ненужных воспоминаний, которые не отпускали меня сегодня. Я рассказала им все: от знакомства до расставания, задерживаясь на моментах, которые оставили после себя наиболее яркие впечатления. Снова не обошлось без слез. Мне было жаль ту себя, которая влюбилась не в того мужчину и готова была отдать ему всю себя без остатка. Что едва не стало для меня фатальным.

Чем больше я рассказывала, тем отчетливее ощущала злость Богдана и Зорана на Него, но я не разделяла их мнения. Он никогда не удерживал меня. Я всегда вольна была уйти, если меня что-то не устраивало. Я оставалась с Ним, потому что сама того хотела, слепо выполняла все приказы, служила Ему телом и душой. Мужчины посчитали, что Он воспользовался моей неопытностью, подавил, едва не разрушив. В этом может они были правы. Во многом мне приходилось преодолевать себя, перестраивать, порой ломать ради Него и Его одобрения. В какой-то момент ничего важнее этого для меня не стало. Но разве это Его вина? Долгое время я не замечала к чему все идет.