— Мне тоже очень сильно ее не хватает. — Мысленно я прошептала маме «спасибо», теперь уверенная, что вчера она услышала мою отчаянную молитву. — Как ты себя чувствуешь, малыш?

— Рука болит. В груди… Врач сказал это из-за сломанных ребер. Они мне тут постоянно какие-то капельницы ставят, уколы делают. Вещи у меня все забрали. Я даже позвонить тебе не могла, — всхлипнула она. — Знала, что ты волнуешься, но ничего не могла сделать. Телефон мне не вернули. Сказали, нельзя.

— Волновалась и волнуюсь, конечно. Как иначе. Вчера я нашла тебя. Приезжала, но было слишком поздно. Меня не пустили. Да и ты спала. — Я поглаживала Арину по спутанным волосам, избегая повязки на голове, чувствуя, что тревога немного ослабла.

Ни на мгновение я не выпускала сестру из объятий. Она так же отчаянно держалась за меня. Но, к сожалению, время, выделенное нам, очень быстро заканчивалось.

— Ариш, меня пустили к тебе всего на несколько минут…

— Не уходи, — сжала она мою руку, снова начиная плакать. — Алина, пожалуйста, побудь еще немного.

— Я бы осталась здесь с тобой на весь день, будь моя воля, но ты же понимаешь, что нельзя, — снова я вытирала ее слезы. — Я обязательно приду завтра. Обещаю.

— Мне здесь плохо.

Каждое слово сестры вбивало мне нож в сердце. Но прямо сейчас я ничего не могла сделать.

— Знаю, малыш, но нужно потерпеть. Как только тебя немного подлечат, я сразу заберу тебя домой. Договорились?

Она кивнула, продолжая сотрясаться от рыданий.

— Арина, — поглаживала я ее по голове, пытаясь успокоить, — пожалуйста, не плачь.

— Не буду, — сказала она, снова всхлипнув.

— Я приду завтра.

— Хорошо, — а сама держалась за меня и не отпускала.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — сдавленно прошептала она сквозь слезы.

Покинуть палату и оставить там плачущую Арину стоило мне невероятных усилий. Едва я вышла в коридор, вмиг ослабев, опустилась по стене на пол. Зоран тут же подхватил меня и прижал к себе. Все слезы, которые я старалась скрыть от Арины, сейчас без препятствий вылились наружу.

— Она там лежит… такая маленькая… одинокая… плачет… — сердце разрывалось на части. Я отчаянно цеплялась за Зорана.

— Тише, тише, Алина. — Он гладил меня по голове. — С ней все будет хорошо. Она пришла в себя, разговаривает с тобой. Скоро вы снова будете вместе.

Его слова, нежные поглаживания расслабляли, уговаривали успокоиться. Выйдя на улицу, я вдохнула свежий воздух, подставляя лицо прохладному ветру. Когда Зоран усадил меня в машину, я уже снова владела собой.

— Прости за…

— Все в порядке. Не извиняйся.

Я откинулась на подголовник и закрыла глаза, снова видя перед собой плачущую Арину. Эта картина теперь намертво отпечаталась в памяти, оставляя на сердце глубокие шрамы.

У моего дома, прислонившись к своей машине, нас ждал Богдан.

— Как Арина? — Спросил он, открыв мою дверь.

— Пришла в сознание… Плачет. Врач сказал, что пока она останется в реанимации. — Я опустила ноги на землю, а щекой уткнулась в сидение.

— Пришла в сознание, это ведь хорошие новости. Самое страшное позади.

— Да, но очень тяжело оставлять ее там одну, когда она так просила не уходить. — Мольба Арины до сих пор рвала мне душу. На глазах снова выступили слезы.

Зоран встал позади Богдана и прикурил сигарету.

— Хорошо себя сегодня вела? В обморок больше не падала?

— Твой друг сделал все, чтобы этого больше не случилось. — Я перевела взгляд на Зорана. — Прости еще раз за то, что назвала тебя деспотом. Я так не считаю. Правда.

Богдан усмехнулся.

— Жажду подробностей.

— Всего лишь заставлял Алину поесть. — Зоран протянул Богдану пачку сигарет. Вдвоем они курили, не сводя с меня глаз. — И судя по всему, оставлять девочку без присмотра пока нельзя.

— Я уже в порядке. Вам не нужно сидеть со мной круглосуточно.

— Хочешь, чтобы мы ушли? — Богдан выдохнул дым в сторону.

— Нет. Наоборот. — Оставаться одной мне совсем не хотелось. Богдан и Зоран немного отвлекали меня от волнений и дурных мыслей. — Рядом с вами мне легче проходить через это, но у вас ведь наверняка есть свои дела.

— Богдан, у тебя есть дела?

— Я все отменил.

— Мы остаемся с тобой. — Зоран выкинул окурок и протянул мне руку, помогая встать.

Следующие несколько дней были такими же тяжелыми. Первую половину дня я проводила на работе, потом ехала в больницу к Арине. Эти пять минут с ней были словно глоток воздуха. Все остальное время я не дышала… не жила… Кто-то из мужчин постоянно был рядом со мной. Они не позволяли мне оставаться одной. Вырывали из лап тревоги, когда я вновь в нее проваливалась.

Стало морально легче, когда Арину перевели из реанимации в обычную палату, и мы могли проводить больше времени вместе. Она немного повеселела и уже спокойнее переносила свое вынужденное пребывание в больнице, затянувшееся на недели. Богдан и Зоран тоже, наконец, сбавили обороты, выпустив меня из-под своей неустанной опеки.

Сегодня мы сидели на диванах в холле на первом этаже, чтобы Арина немного отвлеклась от четырех стен своей одноместной палаты, которую для нее организовал Богдан.

— Как рука? — Я осторожно дотронулась до кончиков пальцев Арининой руки, на которой был тугой фиксатор, исключающий движение кистью.

— Получше. Врач сказал, заживет через четыре-пять недель.

— А в остальном как?

— В груди еще немного побаливает, но если не делать резких движений, то вполне нормально. В целом я в порядке. Очень хочется домой.

— Тоже очень жду, когда тебя выпишут.

— У тебя как дела? — Арина положила голову мне на плечо, а травмированную руку — на мое бедро. — Богдан и Зоран заботятся о тебе, пока меня нет?

— Они очень сильно поддержали меня, когда ты попала в больницу. Если бы не они… — я вздохнула, вспоминая первые, самые тяжелые дни. — Я чуть с ума не сошла, когда узнала, что случилось с тобой. Пообещай, что никогда больше не будешь так меня пугать.

— Ты же в курсе, что случившееся от меня не зависело? Я даже не поняла, как все произошло. Помню только момент удара, а потом все, темнота.

Я крепче прижала сестру к себе. Я бы хотела защитить ее от всего на свете. Если бы это только было в моих силах…

— О, смотри, это же Зоран, — указала Арина на вход. — О, и Богдан.

— Да, они собирались сегодня навестить тебя.

Зоран обвел глазами помещение и, заметив меня, направился в нашу сторону. Мои глаза приклеились к мужчинам. Мы хоть и часто виделись в последнее время, но это не мешало мне скучать по ним. И теперь, когда переживания за Арину немного утихли, моя потребность в них двоих возросла.

— Лови. — Зоран бросил Арине шоколадное яйцо с сюрпризом внутри. — Для хорошего настроения. — Он сел на диван напротив и расслабленно откинувшись на спинку, закинул ногу на колено.

— Спасибо, — усмехнулась она. — Сто лет мне подобного никто не дарил.

Богдан поставил на диван рядом с Ариной бумажный пакет.

— Лопай, мелкая. Набирайся сил для побега из больницы.

— Побега? — Улыбнулась Арина, заглядывая в пакет. — Отличная мысль.

— Не надо учить мою сестру плохому, — покачала я головой, глядя на Богдана.

— Лучше мы научим плохому тебя, — пронзил меня Зоран взглядом, от которого мурашки по спине пробежали.

— Сначала научат плохому, а потом за это же накажут, — проговорила Арина, улыбаясь и все еще копаясь в пакете. — Не ведись, Алина. Это невыгодное предложение.

Мужчины коротко рассмеялись.

— Абрикосовый сок, — ахнула она. — Ты им сказала, что я люблю такой?

Я помотала головой и посмотрела на мужчин.

— Магия, — развел Богдан руки в стороны.

— Спасибо, — поблагодарила Арина и снова прижалась ко мне. — Твои мужчины мне нравятся. Берем.

Я улыбнулась и поцеловала сестру в макушку, никак не комментируя ее слова. Богдан и Зоран расслабленно сидели на диване напротив нас. Оба не сводили с меня глаз. Учитывая формат наших отношений, мужчин не должно быть сейчас здесь. Но все эти дни они были рядом, поддерживали, помогали пережить это тяжелое время, хотя не были обязаны этого делать. После смерти мамы мало кто проявлял к нам с Ариной подобное участие. Даже отец выполнял свои обязанности, скорее, из чувства долга, нежели по велению души.