На Кирилла мои слезы и мольбы не действовали. Он оставался невозмутим, как будто ничего заслуживающее его внимания прямо сейчас не происходило. Меня же разрывало на части от бушующей внутри неистовой бури. Душа металась, словно раненный зверь, чувствующий приближение скорой смерти... Безостановочно я продолжала молить Кирилла о прощении.

— Пожалуйста, Господин… Простите меня один единственный раз… Я умоляю... пожалуйста, — сдавленное рыдание вырвалось наружу, отражаясь от равнодушных как и хозяин кабинета стен. — Я обещаю, что этого никогда больше не повторится. Клянусь, этого никогда… больше… не повторится…

Кирилл снова посмотрел на меня. Я держалась за его холодный взгляд как за спасательный круг. Пока он на меня смотрит, пока его внимание приковано ко мне, есть шанс, что он не позволит мне утонуть…

В этот момент раздался стук в дверь.

— Войдите, — сказал Кирилл, не сводя с меня глаз.

Я находилась в таком сильном отчаянии, что в данную минуту мне было все равно, что кто-то станет свидетелем моего унижения. Прямо сейчас это не имело ровным счетом никакого значения. Единственный, кто был для меня важнее всего и всех — Кирилл.

— Кирилл Сергеевич, курьер только что доставил документы от «Полюса». Также наши юристы подготовили новый проект договора, передали вам для согласования, — раздался голос секретаря, и через мгновение в поле моего зрения появилась она сама. Женщина пересекла кабинет и отдала Кириллу папку. — Представитель «Драгметаллов» ждет в приемной.

— Кофе мне сделайте.

— Да. Конечно, — невозмутимо ответила она, как будто ничего из ряда вон выходящего перед ее глазами не происходило.

Не в силах унять истерику, я продолжала тихо плакать. Я боялась, что это конец. Боялась, что сейчас Кирилл поставит точку... Когда мы вновь остались одни, я с новой силой принялась вымаливать прощение, пытаясь пробиться сквозь его холодное безразличие.

— Господин, пожалуйста, не бросайте меня. Умоляю, не бросайте… — я заикалась от рыданий. Было невыносимо больно от мысли, что больше я не увижу его, что это наша последняя встреча, что все закончится вот так. Мое десятиминутное опоздание привело к катастрофическим последствиям…

— Для тебя было установлено всего одно правило, — заговорил Кирилл после долгой паузы. — И ты умудрилась его нарушить.

Его спокойный тон, словно острозаточенный нож резал меня по живому. От душевной боли захотелось взвыть. Прямо сейчас я медленно и мучительно умирала.

— Пожалуйста, простите меня… — Отчаянный всхлип эхом разнесся по кабинету.

— У меня складывается ощущение, что своим местом ты не дорожишь.

— Это не так… Дорожу… очень дорожу. Я хочу быть с вами, Господин… больше всего на свете.

— Я тебе не мальчик, который будет ждать полдня, пока ты соизволишь приехать. Моя сука должна быть более расторопна и беречь время, которое я на нее выделяю. Для тебя не должно быть ничего и никого важнее меня.

Я жадно ловила каждое его слово, впитывала каждый звук и кивала, соглашаясь с ним.

— Иди домой и подумай об этом. — Кирилл взял папку с документами, теряя ко мне всякий интерес.

Я была оглушена и дезориентирована. Мне потребовалась минута, чтобы осознать его слова. Подчиняясь приказу, я заставила себя встать. Тело почти не слушалось. Я оступилась, едва не упав. Душа рвалась к Кириллу. Я посмотрела на него, ожидая, надеясь...

— Я что-то неясно сказал?

Я помотала головой.

— Простите, Господин.

Не желая испытывать его терпение и увеличивать недовольство, с трудом переставляя ноги, я покинула кабинет.

С нашей последней встречи с Зораном и Богданом прошла почти неделя. Следы, оставленные мужчинами на моем теле, постепенно исчезали. А сама я с каждым днем испытывала все большую потребность вновь глотнуть этой концентрированной мужской власти, в которой еще недавно утопала с головой. Меня ломало от желания увидеть Богдана и Зорана, встать перед ними на колени, выполнить любой их приказ. Только работа хоть как-то переключала мои мысли.

День сегодня выдался напряженным. Даже пообедать было некогда. С трудом я выкроила время, чтобы позвонить Арине.

— Привет, Ариш. Как ты там? Чем занимаешься?

— Была в университете. Завершила перевод. Получила новый студенческий и зачетку. Уже еду домой.

— Я сегодня задержусь. У меня встреча с заказчиком. Найдешь что поесть?

— Не волнуйся. Закажу или приготовлю что-нибудь.

Перебросившись с Ариной еще парой фраз, я поспешила в переговорную, где меня уже ждал клиент. Обсуждение проекта затянулось настолько, что из офиса я уходила последней. Дома я оказалась только к девяти вечера и встретила меня в квартире звенящая тишина.

— Арина, — позвала я, но никто не откликнулся. В комнате было пусто. На кухне тоже ее следов не наблюдалось. Нахмурившись, я набрала номер сестры. Слушая длинные гудки без ответа, я начинала нервничать. Она давно должна была быть дома. Вызов прервался. Я перезвонила снова. И опять с тем же результатом.

Я старалась сохранять спокойствие, ища логические причины отсутствия Арины дома, но когда спустя двадцать минут сестра так и не ответила, мое волнение многократно возросло. На экране всплыло уведомление о сообщении из чата с Богданом и Зораном, но я его проигнорировала. Кусая ноготь, я продолжала попытки дозвониться до сестры.

— Слушаю, — раздался чужой женский голос, заставивший неприятный холод пробежать вдоль позвоночника.

— Кто вы? Где Арина?

— Центральная больница. Приезжайте, — женщина бросила трубку, ничего мне не объяснив.

В ушах зашумело. Тугой ком образовался в горле. Застигнутая врасплох, я несколько мгновений не понимала, что мне делать. Но уже в следующую секунду схватила сумку и выбежала из квартиры, на ходу вызывая такси.

Сидя на заднем сидении, я мысленно просила водителя ехать быстрее и умоляла высшие силы о том, чтобы с Ариной было все в порядке. Тут же в голову лезли тревожные мысли, что будь с ней все именно так, она бы ответила на звонок сама… На глазах навернулись слезы. Тревога за сестру заполнила меня до краев. Стало трудно дышать.

Телефон в руке отозвался короткой вибрацией. Смахнув слезы, я открыла чат.

Богдан: «Давно мы девочку не пороли. Что думаешь, Зоран?»

Зоран: «Поддерживаю. Предлагаю восполнить этот пробел в предстоящие выходные».

Зоран: «Может, ко мне в «Холмы» поедем? Забронирую дом».

Богдан: «Что скажешь, Алина? Свободна в выходные?»

Погасив экран, я откинулась на подголовник. «Господи, пожалуйста, пусть с Ариной все будет хорошо… умоляю…», — как мантру повторяла я. Ни о чем ином я думать сейчас просто не могла.

Основной вход оказался уже закрыт. Ждать до утра, когда больница откроется, я просто была не в состоянии. Найдя иные двери, я попала внутрь через круглосуточный приемный покой. Ничего не видя перед собой, я врезалась в охранника.

— Простите. Подскажите, где здесь регистратура или справочное? — Спросила я, едва себя контролируя.

— Девушка, время для посещений уже закончилось.

— Пожалуйста, — взмолилась я, — мне нужно узнать, что с моей сестрой. Она попала сюда сегодня. Я не уйду пока не узнаю о ней хоть что-то. Пожалуйста.

— Там, — вероятно сжалившись надо мной, мужчина указал в сторону застекленной стойки с окошком.

Кучу времени я потратила на выяснение информации об Арине. Никому здесь не было до меня дела. И когда я уже едва не перешла на крик мне, наконец, сказали, что она в реанимации. Эта информация едва не лишила меня рассудка. В этот момент бригада скорой помощи доставила в больницу человека, и персонал переключился на него, занимаясь оформлением документов. Воспользовавшись этим, я прошла вглубь больницы. Ориентируясь по указателям, я достигла нужного крыла и застыла посреди длинного коридора, не зная, куда идти дальше. Вдруг одна из дверей открылась и оттуда вышла девушка в брючном медицинском костюме.