— Может быть, надо умолять не меня, а своего Хозяина, Алина? Может, стоит все-таки просить разрешения кончить у Богдана, а не уговаривать меня остановиться?

— Он не разрешит, — проговорила я, смотря в глаза Богдану. — А я не хочу нарушить приказ.

Зоран немного изменил угол проникновения, вынуждая меня снова громко стонать и извиваться у него на бедрах. Во мне все смешалось. Мне нужно было умолять обоих и каждого о противоположном. Еще мгновение и меня разорвет от происходящего.

— Пожалуйста, Хозяин… — Я зажмурилась, чувствуя, что этих слов недостаточно, но прямо сейчас не была способна связно мыслить. — Пожалуйста… — рваный вдох, — умоляю…

— Алина, я накажу тебя. Больно накажу, если ты сейчас кончишь, — пообещал Богдан.

Мне хотелось разрыдаться.

— Зоран, — предприняла я еще одну попытку, умоляя его о помощи.

Он убрал руку и продолжил резко опускать меня на себя. Без дополнительной стимуляции стало немного легче, но это все равно не помогло. Несколько сильных толчков и я с криком кончила, сотрясаясь в руках Зорана. Минуту спустя, до боли вдавливая пальцы в мои бедра, он последовал за мной.

Богдан покачал головой, глядя на меня.

— Какая у меня непослушная девочка. Уже дважды без разрешения кончила. Что мне делать с тобой, Алина?

До дрожи не хотелось разочаровывать Богдана. По щекам скатились непрошеные слезы. Зоран развернул меня к себе. Я уткнулась щекой в его грудь. Он провел большим пальцем по надписи на моем лобке.

— Для послушной девочки ты и, правда, слишком часто нарываешься на наказания.

— Алина старается, но пока выходит плохо.

— Хозяин, простите меня, пожалуйста.

— Поздно, Алина. Надо было раньше меня умолять.

Я снова прижалась к Зорану. Тело было удовлетворено, душа наоборот — страдала. Мне было так хорошо с ними двумя еще несколько минут назад, а теперь я ощущала растущее внутри мучительное отчаяние.

— Не будем откладывать наказание. Друг, составишь компанию, раз уж ты приложил руку к ее оргазмам.

— Ни за что не откажусь от такой возможности, — раздался голос у меня над головой.

Вот сейчас мне по-настоящему стало не по себе. В мои МЖМ-фантазии не входило наказание. Я вообще не фанат порок и боли. Одно дело фантазировать о сексе втроем и другое — быть наказанной сразу двумя мужчинами. Если первое возбуждало, то второе вызывало совсем иные реакции.

Богдан снял с меня наручники. Зоран нежно растер мои запястья. Я хотела встать, но он не выпустил меня из объятий.

— Кто разогреет? — Спросил Зоран, увеличивая мою нервозность.

Богдан сжал кулак, предлагая игру «камень, ножницы, бумага» и в итоге Зоран выиграл.

— За плетями пока схожу.

— Ты чего так разнервничалась, девочка?

— Не люблю наказания.

— На то оно и наказание, ведь так? Давай, Алина, животом ко мне на колени.

Ничего не оставалось кроме как подчиниться. Выбравшись из теплых объятий, я нерешительно приняла требуемую позу. Зоран погладил меня по ягодицам, а потом звонко шлепнул. Разогревающая порка была терпима и не пугала меня, но я знала, что самое неприятное ждет впереди. Кожа под ладонями Зорана уже горела, но он все продолжал меня шлепать.

— Расслабься, Алина. — Он снова погладил меня по ягодицам. — Не напрягайся так. Больнее будет.

В этот момент вернулся Богдан с двумя однохвостыми плетями и бросил их на диван. Картинки из прошлого замелькали перед глазами. У Него была такая же плеть…

Медленно выдохнув, я постаралась расслабиться, как просил Зоран, но ненадолго. Как только Богдан приказал лечь животом на стол, тело снова напряглось как струна, готовясь терпеть предстоящую боль. Схватившись за край стола, я ждала начала. Я ненавидела эти мгновения. По силе воздействия они были такими же мучительными как сама порка. Он это знал и всегда оттягивал начало наказания, давая мне в полной мере прочувствовать каждую секунду этой пытки. Иногда не выдерживая такого давления, я не справлялась с собой и начинала плакать…

Почувствовав прикосновение к ягодице, я крепче вцепилась в стол.

— Девочка, расслабься, — теперь уже на этом настаивал Богдан.

Я просто хотела скорее начать, чтобы это как можно быстрее закончилось. Когда ягодицы ужалила плеть, я вздрогнула. Чтобы отвлечься, я начала про себя считать удары, но очень быстро сбилась. Они шли постоянным потоком, превращаясь в один сплошной водопад боли. Кожа начала пылать. Появилось ощущение, словно меня ошпарили кипятком. Я дергалась, с трудом удерживая себя на месте, и мысленно умоляла о завершении.

— Алина, я хочу тебя слышать, — проник в голову голос Богдана.

Горло саднило от желания кричать, но я не могла заставить себя даже тихо простонать. Годы Его воспитания приносили свои плоды. Я продолжала выносить наказание молча. Удары стали сильнее, болезненнее. Двойной град обрушился на меня. Я стиснула зубы и зажмурилась, отчаянно стараясь не издать ни звука. В какой-то момент боль стала такой сильной, что я вскрикнула, но тут же прикусила губу, собираясь и дальше стоически терпеть.

— Так-то лучше. А теперь расслабься и перестань себя сдерживать.

Несколько особенно сильных ударов выбили из меня новые тихие стоны. Захотелось расплакаться из-за того что у меня не получается выносить наказание стойко… как учили…

Удары вдруг стихли, и Богдан заставил меня встать.

— Цвет назови, — потребовал он.

Я не понимала, что на него нашло, и почему он прервал наказание, но уверенно проговорила:

— Зеленый.

Богдан покачал головой и отбросил плеть. Подхватив меня на руки, сел на диван. Он поглаживал меня по голове, я прижималась к его горячему телу, испытывая облегчение оттого, что все пусть и внезапно, но закончилось. Зоран сидел напротив, уперевшись локтями в колени и смотрел на меня. Мне его взгляд не нравился.

— Алина, — Богдан погладил меня по щеке тыльной стороной ладони, — девочка, расскажи мне, почему ты упорно молчала, хотя я сказал, что хочу тебя слышать? Почему продолжала терпеть боль, когда очевидно это уже было тебе не по силам? Почему достигнув предела, не остановила нас?

Его вопросы заставили меня напрячься.

— Я что-то сделала не так?

— Хочу знать, почему ты так себя повела, что тобой руководило?

На мгновение стало не по себе. В этот момент я осознала, что мое молчание не понравилось Богдану и вероятно Зорану тоже, потому что его взгляд до сих пор был хмур и сосредоточен на мне.

— Мой первый Верхний настаивал на этом. Приучил меня молчать во время наказаний. Если я издавала хоть звук, он порол меня сильнее и дольше… до жутких синяков, которые не проходили неделями… иногда месяцами.

Зоран выругался одними губами. Богдан крепче меня обнял.

— Это произошло на автомате. Вероятно, это требование слишком глубоко засело в голове, что я не смогла иначе… У меня ведь не было стоп-слова с Ним. Я привыкла терпеть наказания от и до, понимая, что не могу их остановить.

Взгляд Зорана полыхнул гневом.

— Алина, я не хочу, чтобы ты молчала и терпела. Мне нужны все твои реакции. — Богдан обхватил меня за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. — Я запрещаю тебе их прятать.

— Прости… Простите, Хозяин. Мне следовало рассказать об этом еще до первого наказания, но я просто не подумала. Привычно терпела… — Против воли на глазах выступили слезы. Не в силах выносить происходящее, я уткнулась в грудь Богдана, а потом и вовсе разрыдалась, выпуская из себя эмоции, которые вдруг начали жечь душу. — Прости, что все испортила.

— Ты ничего не испортила, Алина, — он гладил меня по голове, — но думаю, нам нужно будет еще раз обсудить твою анкету и каждый пункт подробно, чтобы я больше не получал таких сюрпризов.

— Хорошо.

У Богдана зазвонил телефон. Он сбросил вызов, но тот через полминуты зазвонил снова.

— Присмотришь?

Зоран кивнул, и Богдан передал меня ему на руки. Теперь я прижималась к Зорану, чувствуя себя в его объятиях так же уютно. Плач мне удалось унять довольно быстро, но слезы все равно продолжали катиться из глаз.