Время посещений подходило к концу. Я проводила Арину до палаты и вышла на улицу. Богдан и Зоран ждали меня на парковке. Едва подойдя к мужчинам, я оказалась в объятиях Богдана. Уткнувшись лбом в его грудь, я прикрыла глаза, а потом и вовсе обхватила его руками, прижимаясь теснее.

— Соскучилась, девочка?

— Очень.

— Готовься. Когда Арину выпишут, будем наверстывать все, что пропустили.

Я улыбнулась и посмотрела на Богдана.

— Я так и не поблагодарила вас толком за поддержку. Вы оба мне очень помогли. — Я перевела взгляд на Зорана. — Проходить через этот кошмар в одиночку было бы невыносимо. Спасибо что были со мной все эти дни и не дали впасть в отчаяние.

— Ты ведь наша девочка. Мы отвечаем за тебя. — Зоран прикурил сигарету.

— В рамках Темы. За ее пределами вы ничего мне не должны.

— Мы обещали не вмешиваться в твою жизнь вне Темы, но не обещали, что не будем присматривать за тобой и помогать в случае необходимости. Считаешь, мы влезли туда, где ты нас видеть не хотела? — Не сводя с меня глаз, Зоран выдохнул дым.

Я отрицательно помотала головой. Никто в здравом уме не будет предъявлять за это претензий.

— Я вам очень благодарна. Если бы не вы… — я прикрыла глаза, снова прижимаясь к Богдану, — возможно, мне бы понадобилась соседняя с Ариной койка. Никогда в жизни мне не приходилось так бояться за нее.

— Ты можешь на нас рассчитывать, Алина. — Богдан поглаживал меня по спине. — Не стесняйся попросить о помощи, если она тебе нужна. Не надо думать, что наши отношения ограничиваются Темой. Мы всегда поможем тебе чисто по-человечески.

— Спасибо. — Я прижалась щекой к его груди. — Я это очень ценю.

— Обещаешь обратиться к нам, если тебе понадобится помощь?

— Если не смогу справиться сама.

— Тебя такой ответ устроит? — Взглянул Богдан на Зорана.

— Не совсем.

— Вот и меня нет, но девочка загнала нас в рамки. Продолжим давить, скажет, что мы вмешиваемся в ее жизнь. — Богдан провел тыльной стороной ладони по моей щеке. — Есть идеи, друг?

Зоран молча курил. Его пристальный взгляд заставлял меня нервничать. Чем дольше он на меня смотрел, тем сильнее росла моя нервозность.

— Не смотри так на меня.

— Как «так»? — Зоран снова затянулся.

— Так как ты смотришь.

— Как я смотрю на тебя, Алина?

Поняв, что с Зораном разговаривать бесполезно, я обратилась к Богдану:

— Сделай с ним что-нибудь. Он ведь твой друг.

— Что мне с ним сделать? — Усмехнулся он.

— Не знаю. Что-нибудь. Вот прямо сейчас мне нужна помощь.

— У тебя проблема, с которой ты не можешь справиться? — Губы Богдана растянулись в улыбке.

— Прямо сейчас очень существенная, — кивнула я.

— Помогу, если пообещаешь не геройствовать и обратишься к нам за помощью в случае необходимости.

— Провокаторы, — прошептала я, понимая к чему все идет. — Загнали меня в ловушку. Хорошо. Обещаю.

Продолжая курить, Зоран протянул ладонь, и Богдан дал ему «пять».

— Так нечестно. Вы вдвоем против меня одной. Силы неравны.

— Ты ошибаешься, Алина. Мы не против тебя. Мы действуем исключительно в твоих интересах.

Крепче обняв Богдана, я продолжала ощущать пристальный взгляд Зорана. Они окружили меня собой, своим вниманием. В тяжелый момент стали неиссякаемым источником сил. Со смертью мамы все рухнуло. От нашей семьи остались руины. Я перестала чувствовать надежный тыл. Мне пришлось стать таким тылом для сестры, но самой опереться было не на кого. Я жила так много лет и привыкла рассчитывать только на себя. Богдан и Зоран настойчиво меняли такое положение вещей, заставляя принимать помощь и заботу, позволяли быть слабой…

— Проводим тебя до дома. С Зораном поедешь или со мной? — Богдан снова погладил меня по щеке. Он часто так делал, и я чувствовала, что становлюсь зависимой от этих ласковых прикосновений.

— Решите это своим любимым способом.

Мужчины усмехнулись и сыграли в «камень, ножницы, бумага».

— Прошу. — Зоран выбросил окурок и открыл для меня дверь своей машины.

Четыре года назад

Кирилл меня наказал. Не физически. Но все равно очень больно. Он лишил меня себя. А это было для меня самым страшным. Он меня игнорировал. Лишил своего внимания, не звонил, не писал. Удалил себя из моей жизни.

Я чувствовала себя брошенной. Только ошейник на моей шее не давал окончательно впасть в отчаяние. Он его с меня не снял, а значит, я все еще принадлежу ему. За эту мысль я крепко держалась все эти дни, сгорая от боли и тоски.

Кирилл сказал, для меня не должно быть ничего важнее его и отправил домой подумать об этом. И я думала. Вот уже двадцать четыре дня изводила себя мыслями о нем. По минутам воспроизводила нашу последнюю встречу, вспоминала его слова, мои мольбы и слезы. Я любила Кирилла, боготворила, он стал для меня центром Вселенной. Находиться вдали от него было невыносимо. Мне не хватало его. Душа страдала без внимания моего Господина.

До Кирилла я воспринимала Тему иначе, в большей степени сосредотачиваясь на внешних атрибутах. Он же утопил меня в ней, продемонстрировал самую суть, наполнил уникальными эмоциями. Не всегда приятными, порой болезненными, но очень сильными, яркими, прошибающими до основания. Именно в такие моменты я чувствовала, что врастаю в него сильнее, привязываюсь крепче, погружаюсь в нашу связь глубже...

— Алин, может, погулять сходим? — В очередной раз Арина пыталась меня растормошить. — Ну сколько можно лежать?

— Не хочу.

Все эти дни я заставляла себя ходить на работу, а вечерами сворачивалась на кровати в клубок и мысленно умоляла Кирилла прекратить наказание. Очень хотелось ему написать, но я знала, что нельзя этого делать. Этим я только вызову его недовольство, ухудшу свое положение, а потому смиренно продолжала выносить его тотальное игнорирование.

— Алин, так нельзя. — Арина села рядом и потянула одеяло, доставая меня из моего укрытия. — Ты не замечаешь, что происходящее уже ненормально? Кирилл странно на тебя влияет. Я вообще перестала тебя узнавать. Ты всегда была жизнерадостная, веселая, а теперь что? Со мной почти не разговариваешь. Любимую йогу забросила. Плачешь целыми днями. Вы поругались?

— Нет. Я ведь уже говорила. Просто такие правила между нами.

— Дурацкие правила. Ты же страдаешь. Зачем все это? Я не понимаю.

Невозможно объяснить человеку далекому от Темы, зачем все это. Арина знает, какого рода отношения связывают меня и Кирилла, но в силу возраста и отсутствия опыта их суть уловить неспособна. Для нее это все выглядит странно и бессмысленно. Только тот, кто всей душой жаждет подчинения, кто так же, как и я желает ощутить власть мужчины над собой, кто нуждается в контроле и моральном давлении, поймет меня.

— Я не смогу без него, — сказала я тихо. Стоило мне представить, что мы с Кириллом расстались, глаза тут же увлажнились, душа заныла в протесте. Нет, подобного исхода я не хотела.

— Без него ты хотя бы на человека была похожа, а сейчас от тебя прежней только тень осталась. Что будет дальше? Ты увязла в своем Кирилле. Никого и ничего вокруг больше не замечаешь. Знаешь… Прости, но ты порой выглядишь как безумная. Алин, я уже боюсь за тебя.

Слова Арины достигли цели. Я настолько замкнулась в себе и своей рефлексии, что совсем забыла о сестре находящейся на моем попечении.

— Все хорошо. Не переживай. — Я заставила себя сесть и обняла Арину.

— Что «хорошо», Алин? Что? Нет ничего хорошего. Ты влюбилась в своего Кирилла по уши и не замечаешь, что он ведет себя с тобой как скотина.

— Это не так, — тихо, но упрямо возразила я. — И не ругайся, пожалуйста. Маме бы это не понравилось.

Арина громко вздохнула.

— То, что ты с собой делаешь, маме бы не понравилось тоже.

На секунду сестра заставила меня взглянуть на все происходящее со стороны. Я действительно стала другой, мои приоритеты сильно сместились, но дело в том, что меня это не волновало. Все, что имело для меня сейчас значение, это мое наказание, которое длилось уже целую вечность.