– Мне что, нужно вас пожалеть, нэк? – старик замер напротив меня. – Один не смотрит себе под ноги, спотыкается и поскальзывается, словно впервые в лесу оказался. А второй считает, что если рядом гоблин, то самому можно даже не пытаться высматривать опасность.

Зуг’Гал подошёл ближе и с силой топнул, заставив Араха содрогнуться и втянуть голову в плечи.

– Разве на этом копыте написано, что оно принадлежало плотоядному единорогу, нэк?

Старика словно подменили. Я не узнавал шамана. Расчётливый и всегда хладнокровный сейчас он не походил на самого себя, превратившись в брюзжащего деда.

Не угрожай нам смертельная опасность, я бы понял его недовольство, но не в ситуации, когда на кону наши жизни.

– Учитель, прошу вас, возьмите это, – Арах поднялся с колен. В его руке поблёскивал крохотный флакон, надёжно защищённый изящной металлической оплёткой. – Рецепт самого Ун’Фа. Я берёг его на крайний случай… оно способно за мгновение восстановить резерв магической энергии, пусть и совсем немного.

– Идиот! – прорычал старик.

Одним резким движением он вырвал флакон из пальцев Араха.

– «Крайний случай» и вовсе не настал бы, нэк, если бы ты догадался отдать мне это зелье до того, как я лишился ноги.

Арах прижал уши к голове и виновато уставился в пол, не смея перечить. Шаман, не раздумывая, сорвал пробку и одним глотком осушил содержимое.

– Пха‑а‑а… – Зуг’Гал вытер губы рукавом балахона и тут же недовольно скривился. – Что за вкус? Это не…

– Простите за ложь, учитель, – Полуухий быстро отступил на несколько шагов назад, предусмотрительно увеличивая дистанцию и низко склоняясь в поклоне. – Но вы не оставили мне выбора. Вашему телу нужен покой, а разуму сон.

Зуг’Гал дёрнулся, явно собираясь проучить Араха, но силы мгновенно покинули его. Сделав лишь один неуверенный шаг, он тяжело задышал и рухнул на колено. Прошло ещё несколько ударов сердца, и шаман завалился на бок.

Я перевёл взгляд с обмякшего тела учителя на Араха.

– Ты же сам видишь, что его разум помутился, – негромко произнёс он. – Это всё руна. Сейчас учитель полностью находится под её властью. Она влияет на весь организм, подавляя естественные реакции, чтобы тело не начало отторгать чужую плоть. И у этого есть побочные эффекты.

Это объясняло, почему гоблин, который ради выживания не мешкая отгрыз бы себе и вторую ногу, вдруг стал себя так странно вести.

– Ты молодец, Арах. Нет, правда, ты всё сделал правильно, – я выдавил из себя слабую улыбку. – Обязательно помни об этом, когда получишь от учителя копытом по лбу.

Старик точно его накажет, когда очнётся. Гоблины сложные существа.

– Заткнись и собирай вещи, нэк, – огрызнулся Арах, – я не для того усыпил наставника, чтобы и дальше вести пустые разговоры, дожидаясь появления орка‑Плети.

В том, что преследователь скоро объявится, сомневаться не приходилось. Нам и так сказочно повезло, что орк сначала взял след кобольдов, что подарило нам время.

– Просто орки дети степей, – проворчал Арах, затягивая ремни на сумке. – Густой лес не для них. Здесь они чувствуют себя неуютно, превращаясь в никудышных охотников. Будь иначе и мы уже были бы мертвы.

– Не дёргайся, – сквозь зубы процедила Талли, пытаясь пальцами ухватить скользкий кончик особенно глубоко засевшей колючки.

– Давай быстрее, нэк! – недовольно прошипел Арах.

– Так прекрати вертеться, ты сам же задерживаешь, – Талли резко выдернула очередную иглу, заставив гоблина мелко задрожать от боли. – Если я начну рвать их в спешке, половина обломков останется внутри и начнёт гнить. Ты этого хочешь? Лучше замри и терпи.

Мы почти закончили сборы, когда я уловил движение боковым зрением. Что‑то быстрое промелькнуло за густой стеной лиан, преграждающих вход в пещеру.

Повернув голову, я замер.

Мимо нашего убежища, не разбирая дороги, пронеслись ещё два силуэта. Крупный волк и тонконогий оленёнок. Они бежали бок о бок, почти касаясь шкурами.

В природе такое случается лишь в одном случае, когда позади осталось нечто куда более страшное, подавляющее извечный инстинкт хищника.

– Хватай старика! – я резко развернулся к Араху, чувствуя, как внутри всё леденеет. – Время вышло. Он уже здесь! Талли, вещи, живо!

– Но я ещё не закончила, – девушка растерянно моргнула, всё ещё сжимая в руках грязный котелок. Она выглядела совершенно беспомощной.

– Брось его! И хватай сумки! – рявкнул я, не давая ей опомниться.

И сам закинул ближайшие мешки на плечо. Затем подхватил спящего волчонка, сунул во внутренний карман куртки и, сжимая рукоять меча, рванул вглубь пещеры, вслед за Арахом.

Как только я миновал валун и нырнул в узкий лаз, ведущий в подземелье, мир вокруг мгновенно изменился. Дневной свет, пробивавшийся сквозь лианы, остался позади, отсечённый каменным изломом.

Захотелось выругаться. Факелы мы подготовили, но сейчас в спешке напрочь о них позабыли.

– Менос… – донёсся до меня дрожащий голос Талли. В тесноте тоннеля он звучал неестественно гулко.

– Не останавливайся! – крикнул я, не сбавляя хода.

– Я… я совсем ничего не вижу! Тут слишком темно! – пролепетала она, и в её голосе послышались слёзы.

– Иди на ощупь, держись за стену!

– Я не могу… я застряла.

– Ты не застряла. Продолжай идти.

– Я не могу, – девушка окончательно сорвалась на рыдания.

– Я отнесу вещи и тогда вернусь за тобой.

Она начала кричать, умоляя не оставлять её одну.

Наконец, я вылез из узкого прохода на площадку и с облегчением скинул тюки на камни возле Араха. Тащить их, пытаясь при этом не выпустить из рук двуручник, оказалось той ещё морокой.

Неожиданно тишину подземелья разорвал оглушительный удар, казалось даже сотрясший своды. А спустя пару мгновений из гранитной кишки неожиданно вывалилась зарёванная Талли.

– Он… он там! – прохрипела она сквозь всхлипы.

Ужас перед орком пересилил страх тёмного прохода, вынудив девушку буквально вслепую броситься вперёд.

Судя по нарастающему, непрекращающемуся гулу, который теперь заполнял всю пещеру, беснующийся орк всеми силами пытался прорваться к нам. Стены вибрировали, с потолка то и дело сыпалась мелкая каменная крошка.

Удары следовали один за другим, сливаясь воедино.

Мы замерли, не сводя глаз с чёрного зева туннеля. Арах стиснул в руках свой нож, его уши нервно подёргивались при каждом новом грохоте. Я крепче сжал двуручник, готовый встретить то, что вырвется из темноты, хотя и понимал всю тщетность сопротивления. Талли сжалась в комок за нашими спинами, закрыв голову руками.

Но сколько бы орк ни крушил камень, прорваться сквозь монолит скалы ему не удавалось. Узкий извилистый лаз, который с трудом пропускал даже нас, оказался непреодолимым препятствием для массивной туши Плети.

Внезапно всё изменилось. Раздался особенно мощный, чудовищный удар, от которого, казалось, дрогнуло само основание горы. Из прохода с шумом выдохнуло небольшое облако каменной пыли.

А следом почти моментально наступила оглушающая тишина. Шум, до этого заполняющий пещеру, полностью исчез, словно его обрезали ножом.

– Что… что произошло? – прошептала Талли, поднимая заплаканное лицо.

– Орк обвалил проход.

– Думаешь, он мог погибнуть под обвалом, нэк?

Я ничего не ответил. Во‑первых, в это попросту не верилось. А во‑вторых, сейчас это не имело никакого значения. Погиб орк или выжил, наше положение оставалось незавидным, ведь обратной дороги на поверхность больше не существовало, и нам предстояло идти вглубь. Но сперва нужно было дождаться пробуждения учителя.

Следующие несколько часов мы провели в гробовой тишине.

Никто не разговаривал, думая о своём. Талли больше не пыталась завязать разговор. Напротив, она демонстративно пересела подальше, всем своим видом показывая обиду за то, что «бросил» её одну в тёмном проходе.

Что ж, это её право. И, пожалуй, её же главная проблема.

Досадно, что даже после нашего утреннего разговора она так и не уяснила простую истину, что мне совершенно не присущ синдром спасателя.