Не знаю, каким чудом сумрачные волки умудрились меня выследить. Сторожевая башня, из которой я совершил переход обратно в свой мир, должна была выгореть дотла, не оставив никаких следов.

Впрочем, «дверь» сейчас интересовала меня меньше всего. Это была потенциальная угроза, которую мог использовать в качестве неконтролируемого оружия.

Больше всего хотелось разобраться, как выпустить «теневые» жгуты за пределы собственного тела и, что важнее, как уплотнить их до такой степени, чтобы они могли кромсать древесину так же легко, как стальной нож режет масло.

Но сколько бы я ни бился, раз за разом терпел неудачу.

Я сосредоточился на правой руке. Тень послушно отозвалась. Её щупальце привычно скользнуло от груди к предплечью, дальше по пальцу и, достигнув кончика ногтя, остановилось.

Попытался вытолкнуть её силой воли, воображая, как из пальца удлиняется гибкий теневой шип, становясь его продолжением. Но тень лишь бессильно вилась вокруг фаланги, словно не понимая, чего от неё требую.

Сквозь шорох трущихся из‑за ветра друг о друга лиан послышались шаги.

Я обернулся и увидел выходящую из полумрака Талли. Девушка выглядела заспанной. Она то и дело заразительно зевала, прикрывая рот ладонью, и так плотно закуталась в накидку, что казалась маленьким бесформенным коконом.

Она подошла почти вплотную и, не дожидаясь приглашения, присела рядом на камень. Некоторое время мы сидели молча. Я продолжал наблюдать за лесом, она же смотрела куда‑то себе под ноги, пока остатки дрёмы окончательно не слетели с её лица.

– Бессонница? – негромко поинтересовался я.

– Нет, я хотела спросить… – прошептала она, едва заметно мотнув головой.

Понятно. Значит, она специально дождалась моего дежурства, чтобы поговорить с глазу на глаз, пока оба гоблина спят и не смогут подслушать разговор.

– Спрашивай.

– Что со мной будет? – спросила она глухо.

Мне вдруг стало смешно. Сложно представить более неожиданный и наивный вопрос в нашей ситуации.

– А что будет со мной?

– Я не… я не понимаю тебя, – она растерянно моргнула.

– Не думай о будущем, – выдохнул я. – Выбрось из головы все эти глупости.

Видя, что до неё так и не дошло, я немного наклонился, сокращая расстояние между нами.

– Сперва доживи до вечера.

– И что тогда?

– Тогда думай о том, как продержаться до утра. Если повезёт и увидишь новый рассвет, снова думай, как дожить до заката.

Талли поджала губы и притихла. Она несколько раз порывалась что‑то сказать, но так и не решилась.

– А куда мы вообще направляемся? – спросила она через какое‑то время.

– Во владения гоблинов.

– То есть мы не вернёмся к людям?

– Если я правильно представляю наш маршрут, то при желании сможешь уйти, когда будем проходить через ничейные земли. Там есть людские анклавы, – я пожал плечами.

– А ты?

– Я пойду со стариком. Мне ещё многому нужно научиться.

– Разве это не рискованно? – Талли вцепилась в мой рукав. – Даже если сбежим из этого леса, орки всё равно придут мстить. Ты ведь убил сына вождя. Они этого точно не простят.

– Лорд гоблинов не позволит грязношкурым войти в его владения. У него на этот счёт свои правила.

– Орки могут отправить небольшой отряд за твоей головой, – не унималась она.

– Всё от предгорий Порса до гибельных болот на севере и вплоть до южного побережья Плачущего моря это земли гоблинов. Чтобы верхом пересечь их, понадобится не меньше шести седмиц. Сколько времени это займёт у пешего отряда и смогут ли они так долго оставаться незамеченными? Рано или поздно их перехватят и перебьют.

– Значит будут ждать нового похода, чтобы отомстить?

– Возможно, не знаю. Думаю, что к началу следующей Чистки я уже покину гоблинов. А даже если нет, то вовсе не факт, что Зуг’Гал согласится принять участие в новом походе.

– Тогда почему вы пошли, если могли отказаться?

– Потому что Великая Чистка это самый быстрый способ добыть руны. И в схватках с Плетью чаще всего пробуждается рунное сердце. Периодически все гоблинские племена принимают участие. Иначе равновесие нарушается. Те, кто набрал больше силы и рун, начинают давить соседей.

– А как же лорд? Разве он не вмешивается?

– На межплеменные свары он смотрит сквозь пальцы. Для него это не более чем детская возня, которая к тому же идёт на пользу гоблинам.

Девушка оглянулась и тогда прошептала:

– Гоблины отвратительны. Хуже зверей.

Я на это лишь улыбнулся.

– Вижу, ты со мной не согласен.

– Согласен, только люди куда хуже гоблинов, – отрезал я.

– Почему? Как ты можешь так говорить? – в её голосе слышалось искреннее возмущение.

– Я достаточно пожил среди тех и других, поэтому знаю, о чём говорю. Гоблины хотя бы не скрывают, что с удовольствием тебя сожрут.

Талли на мгновение замолчала, переваривая мои слова.

– Откуда ты родом, Менос?

– Я из Зергшама. Это город…

– Город‑крепость на северо‑востоке континента, – завороженно закончила за меня Талли.

– Слышала о нём?

– Шутишь? Конечно! Кто не слышал про одичалых? – она посмотрела на меня так, будто впервые увидела.

– Тогда ты должна знать, что мы не любим, когда нас так называют.

– Прости… но это же правда, что после Великой войны, когда легионы Плети были остановлены в Долине Вулканов… в Серых Теснинах построили Стену?

Она сглотнула.

– Которая, по слухам, упирается в небо. И твой город возвели не за ней… а перед?

– Правда.

– Но зачем?

– Нашего мнения никто не спрашивал. Они решили, что запереть нас там – надёжнее.

– Если ты из Зергшама, то как попал в Ковенант?

– Как попал? – я вздохнул и посмотрел на начавшее сереть небо.

– Хватит ворковать, нэк, – из глубины пещеры донёсся скрипучий, как несмазанные петли, голос Зуг’Гала. – Лучше кто‑нибудь займитесь готовкой.

– В другой раз договорим, – я глянул на девушку. – Займись едой.

– Хорошо, – девушка поднялась и пошла к догорающему костру.

– А ну верни, нэк! – от внезапного выкрика, усиленного гулким эхом пещеры, Талли вздрогнула.

Учитель сидел на земле, яростно грозя кулаком в противоположную от нас сторону пещеры. Я успел заметить лишь промелькнувшее крохотное чёрное пятно.

Похоже волчонок стащил что‑то у старика пока тот отвлёкся.

Зуг’Гал подхватил дорожную сумку и точным броском отправил её прямо в Араха:

– Просыпайся, бездельник!

Арах подскочил на месте, запутавшись в полах плаща, и принялся ошарашенно озираться по сторонам.

– Лови его! – старик снова указал рукой вглубь пещеры. – Быстрее, ну чего ты возишься!

Пока сонный полуухий, пошатываясь, побрёл во тьму, учитель резко развернулся к нам. Его лицо выражало крайнее раздражение:

– Менос, это твой волк, испортит артефакт, спрошу с тебя!

Прошло несколько минут, прежде чем из темноты снова показался Арах.

– Что значит «его нигде нет» ? – вкрадчиво спросил учитель, и в его голосе прорезались опасные нотки. – Он что, сквозь землю провалился?

– Не знаю, – пролепетал Арах.

– Не беси меня, – прошипел старик. – Иди и найди его!

Арах тяжело вздохнул, но ослушаться не посмел. Он развернулся и, понурив голову, снова пошёл обратно вглубь пещеры.

Прошло ещё немного времени, и гоблин опять показался в круге света от костра.

– Решил испытать моё терпение, нэк? – прошипел наставник, увидев, что гоблин и на этот раз вернулся с пустыми руками.

Полуухий лишь отрицательно качнул головой.

– Мастер, зверь сбежал, нэк.

– Как он мог сбежать из тупика? – старик раздражённо цокнул языком.

– Там за валуном… небольшой лаз.

– Принеси. Мой. Артефакт.

– Я туда не полезу, – запротестовал гоблин. – Это Меноса питомец, вот пусть он и…

– Кто проверял пещеру? Кто не заметил проход и сказал, что здесь безопасно, нэк?

Арах постоял ещё несколько секунд, поиграл желваками, сверля меня уничижительным взглядом, но всё же скрипнул зубами и развернулся.