— Они справятся, — сказал я себе, хотя уверенности в этом не было. — Я ведь убил орка. Вряд ли наставник ослаб настолько, чтобы уступать мне в силе.

Я прекрасно знал, где расположена стоянка клана Тлеющего Черепа, поэтому траектория беглеца была предсказуема. Огромным усилием воли я подавил в себе желание сорваться на бег и догнать его за несколько секунд. Скрытность сейчас была дороже скорости. Если четверка преследователей заметит погоню, то могли вмешаться и помешать мне.

Медленно и осторожно, я сместился глубже в непроглядную мглу между шатрами, забирая в сторону. Орк бежал трусцой, его движения были уверенными и даже немного вальяжными. Похоже, он ни на миг не сомневался, что его сородичи легко справятся с «немощным» шаманом и учеником, а его задача лишь формальность, чтобы сообщить хозяевам о поимке гоблинов.

Как назло, подходящий момент для атаки никак не наступал. Маршрут лазутчика пролегал по оживлённым участкам лагеря. Он пробегал слишком близко к шумным компаниям, собравшимся у костров, где любой шум борьбы мгновенно привлёк бы десятки глаз. Там же, где огней не было, нас разделяли слишком открытые, выгоревшие дотла пустоши. Попытайся я сократить дистанцию в таком месте и он бы заметил меня раньше, чем я успел бы ударить.

Миновав очередное кострище, вокруг которого горланили пьяные гоблины, я понял, что время на исходе. Осторожничать дальше значило совсем упустить его.

Впереди показался огромный, частично обвалившийся шатёр, чьи тяжёлые кожаные полы обвисли, создавая подобие узкого коридора. Идеальное место для ликвидации без лишних свидетелей. Я резко ускорился, переходя на бег параллельно его курсу. Мои ноги двигались почти бесшумно, перепрыгивая через обломки и мусор. Мне нужно было не просто догнать, а обойти его и встретить там, где он меньше всего будет этого ожидать.

Предполагалось, что мы обогнём шатёр с разных сторон и выскочим друг на друга.

Тяжёлая и торопливая поступь орка раздавалась уже в нескольких шагах. Я выждал доли секунды, высчитывая мгновение, когда беглец поравняется с краем обвалившегося навеса.

Пора.

Выскочив из-за угла, я на ходу высвободил накопленный резерв стихии. «Тень» послушно скользнула от груди к предплечьям, превращая двуручный меч в невесомое продолжение рук. Я широко размахнулся, вкладывая в этот замах всю ненависть и всё отчаяние последних дней. Клинок должен был снести голову лазутчику раньше, чем тот успеет издать хотя бы вскрик.

Ещё мгновение. Удар…

Мир перед глазами изменился. Вместо одинокого гонца за поворотом меня встретила стена из кованого железа и серой плоти. Прямо на пути клинка застыл не один орк, а целый десяток.

В груди всё похолодело. Времени на раздумья не было. Моя сталь неслась к шее ближайшего здоровяка. Мне пришлось рвануть мышцы с такой силой, что в суставах что-то отчётливо хрустнуло. Выворачивая кисти, я отчаянно «срезал» траекторию удара, в последний миг сумев направить свою атаку в утоптанную землю.

Тяжёлая полоса металла со звоном вгрызлась в камни в волоске от сапога орка. Остановись я на миг позже и уже никакое мастерство не спасло бы орка от смерти, а меня от немедленной расправы его товарищей.

Реакция отряда была безупречной. Я даже не успел выпрямиться, как в мою грудь нацелились три зазубренных наконечника копий. Остальные серокожие, слаженно и без лишних выкриков, начали расходиться веером, беря меня в плотное кольцо.

Одного взгляда хватило, чтобы понять, что я угодил в самое пекло. Это были не мародёры из обоза или пьяные вояки у костров. Передо мной стоял полностью экипированный боевой десяток. Десяток бойцов с метками Тлеющего Черепа. Матёрые рубаки, закованные в тяжёлую чешуйчатую броню, с широкими щитами и ятаганами, привыкшими к крови. Они не патрулировали. Они ждали… гонца? Похоже это и был основной отряд для захвата нас в плен.

Даже если я выплесну весь теневой запас до последней капли, даже если использую обе свои руны, я не одолею их всех. Десять профессиональных воинов против одного измотанного человека. Это будет не битва, а короткая бойня.

Несмотря на холодный расчёт, внутри, в самых тёмных глубинах сознания, вспыхнуло яростное желание. Монарх вдруг проснулся и отчётливо потребовал устроить кровавую жатву. Ему было плевать на логику и шансы, он жаждал лишь одного, тварь желала почувствовать, как сталь рассекает плоть, и неважно, что через пару ударов сердца от меня самого не останется ничего кроме изрубленного мяса.

Эта внутренняя жажда крови жгла вены, заставляя пальцы судорожно сжимать рукоять. Мне стоило колоссальных, почти невозможных усилий разжать их. Руки казались задеревяневшими и будто чужими. Я словно вновь обратился тем безумцем из пещеры.

Меч глухо упал в серую пыль. Звук удара металла о землю прозвучал в тишине как приговор. Я медленно поднял пустые ладони, показывая, что не намерен сопротивляться.

Пока им не известно о моей сцилле у меня оставались неплохие шансы выжить.

Десятник Цвиг не сразу сообразил, чего хочет от него орк, бесцеремонно растолкавший его посреди сна. Ему пришлось несколько раз наотмашь хлопнуть себя по щекам, сгоняя дремоту. Но даже придя в себя, он с трудом понимал подчиненного. Тот, задыхаясь от возбуждения, без умолку лепетал что-то о захваченном человеке.

— Мы взяли его, господин десятник! — терпеливо, но громко повторил боец. — Человек у нас!

Наконец до Цвига дошел смысл сказанного. Он резко поднялся с импровизированного настила и его заспанные глаза хищно сузились.

— А остальные? — прохрипел он, хватаясь за пояс. — Гоблин… старый шаман? Его поймали?

Десятник бесцеремонно оттолкнул орка и широким шагом направился к выходу из обгоревшего остова шатра, который он выбрал для отдыха. Он ждал приказа на общее выступление, а не новостей о преждевременной стычке.

— Нет, — мотнул головой подчиненный, едва поспевая за ним. — Только человека…

Договорить он не успел. Цвиг, вспыхнув от ярости, развернулся и нанес сокрушительный удар. Тяжелый кулак, закованный в латную перчатку, с хрустом врезался орку в челюсть.

— Кто⁈ — Цвиг навис над распластавшимся на земле бойцом, его голос сорвался на рык. — Кто разрешил действовать⁈ Кто отдал приказ⁈

Он нанес еще несколько ударов, вколачивая бедолагу в пыль. Десятник был в ужасе. За любое самоуправство и нарушение приказа, а приказывали «ждать и не вмешиваться», ему предстояло отвечать лично перед Драалом. А сын вождя не знал слова «милосердие». Он не простит Цвигу, если его глупые подчинённые спугнули и упустили шамана.

— Господин десятник, — раздался спокойный голос за спиной. Цвиг медленно выпрямился и обернулся. В проходе между руинами стоял Торн, его лучший воин и единственный, кому десятник доверял. — Твой приказ не был нарушен. Весь десяток находится на прежних позициях.

— Тогда что этот кретин несёт про какой-то захват? — Цвиг озадаченно почесал затылок, переводя взгляд с друга на избитого подчинённого.

— Человек сам пришёл к нам, — Торн позволил себе скупую ухмылку. — Видимо, пытался перехватить нашего следопыта, что шёл за Зуг’Галлом. Но в темноте он просто не заметил засаду и выскочил прямо на наш строй.

Если так, то это в корне меняло дело. Цвиг расплылся в довольной улыбке, чувствуя, как страх перед гневом вождя отступает. Однако он снова бросил хмурый взгляд на окровавленного бойца и потянулся к кошелю, чтобы швырнуть тому пару серебряных орлов за возникшее недоразумение.

— Это лишнее, — Торн перехватил руку десятника. — Он заслужил наказание. Человек чуть не прикончил его на месте. Если бы сам в последний миг не увел клинок в землю, этот нерасторопный идиот уже отправился бы на тот свет к праотцам.

Выйдя на открытую площадку, Цвиг вновь почувствовал прилив злорадства. Перед ним, окруженный орками, сидел человек. Живой и невредимый. Драал будет в восторге. Ведь у него в руках скоро окажется идеальная игрушка, которую можно мучить очень долго.