Дзынь!

Тетива всё-таки не выдержала. Лопнувшая жила хлестнула меня по запястью, оставив красный рубец, и бессильно повисла, скручиваясь спиралью. Лук в моих руках превратился в бесполезную палку.

Я отшвырнул его в сторону. Он своё дело сделал. Теперь всё зависело от сообразительности Араха.

— Ну же, Полуухий, — прошептал я, стирая пот со лба. — Не подведи. Не будь идиотом.

Секунды тянулись и казались неимоверно долгими.

Ситуация становилась критической. От накидки, наброшенной на рукоять меча, уже не просто шёл дымок. Она чадила, как костёр, накрытый сырыми еловыми ветками. Плотная шерсть, не выдерживая соседства с запредельной температурой, чернела и скукоживалась. В ней начали появляться прорехи, сквозь которые пробивался свет.

Ещё немного, и накидка вспыхнет факелом, выдав мою позицию раньше времени. И тогда тварь, бродящая в тумане, заинтересуется не шумными гоблинами, а одиноким светлячком в темноте.

— Давай же! — прорычал я сквозь зубы, когда очередной язык пламени проел дыру в ткани.

И тут гоблины заорали.

Дикий, нестройный, отчаянный рёв десятков глоток и грохот ударов по щитам разорвали мглу.

Сработало!

Земля дрогнула. Тварь ответила.

Низкий, вибрирующий рокот донёсся со стороны, где прятался монстр. Исполин сдвинулся с места. Я услышал треск ломаемых шатров и тяжёлую поступь. Монстр вышел из дыма, открываясь во всей своей ужасающей красе.

Медлить было нельзя. Воспользовавшись тем, что гигант замер неподвижно, с плотоядным интересом разглядывая зеленокожую добычу, я, больше не таясь, отшвырнул от меча прогоревшую накидку.

Высвободить из земли эту раскалённую махину голыми руками это верный способ остаться без рук. Я вновь активировал руну, окутывая кисти защитным пламенем. И тут же, не теряя времени, выпустил накопленную «тень». Стихия привычно скользнула от источника в груди к рукам и ногам, грубо повторяя основу моего скелета.

Стоило ладоням сомкнуться на рукояти, как по мышцам ударило дикой судорогой. «Огонь» и «Тень», встретившись в одной точке, вступили в яростный конфликт. Две чуждые стихии принялись рвать меня изнутри. Казалось, они пытались раздробить и сломать мне пальцы, лишь бы разорвать их неестественный союз.

Я лишь зло оскалился, сплюнув на землю густую юшку из прокушенной губы.

Сделал мощный рывок. И земля неохотно отпустила добычу. Меч со скрежетом вырвался на свободу, осыпая всё вокруг искрами.

Бросив хищный взгляд на замершее чудовище, я быстро оценил шансы. Метнуть прямо отсюда? Нет, слишком далеко. Нужно бить наверняка. Накопленной силы мне хватит, чтобы зашвырнуть железо хоть в небо, но из-за расстояния риск промаха слишком велик.

Я пригнулся и рванул вперёд. Петляя между уцелевшими шатрами, грудами мусора и свалкой из тел, я стремительно сокращал дистанцию.

Пятьдесят шагов.

Тварь, отвлечённая шумящими гоблинами, подалась вперёд, раскрывая уязвимую шею. Она словно сама приглашала меня нанести удар.

Тридцать шагов.

Достаточно.

Я резко затормозил, вспахивая ботинками грязь. Используя инерцию бега, я ушёл в разворот, всем телом раскручивая тяжёлый клинок. Лезвие взметнуло с земли вихрь пепла. Оборот. Ещё один. И ещё. И я швырнул двуручник.

— Получи!

Я вложил в этот бросок всё. Тяжёлая, пылающая жаром сталь вырвалась из рук.

Снаряд превратился в размытый огненный росчерк. Он летел идеально точно в сочленение головы и туловища.

Но именно в эту долю секунды тварь решила покончить с добычей. Она издала оглушительный визг и сорвалась на бег. Громадина рванула на строй гоблинов с неестественной для своих габаритов прытью.

ВЖУХХ!

Красная полоса с шипением пронеслась в пустоте, там, где мгновение назад была голова монстра. Пролетела мимо, исчезая в дыму за спиной чудовища.

Я застыл с протянутой рукой. Сердце пропустило удар.

Отсюда я отчётливо видел, как хитиновая гора налетела на жалкий строй гоблинов.

А затем мир взорвался шумом.

Это был не просто звук. Это был ментальный удар чудовищной силы. Пронзительный, вибрирующий визг буквально ввинтился в мозг зазубренным прутом.

С опустошённым резервом «тени», ослабленный долгим контролем руны, я рухнул на колени, не в силах выдержать звуковой удар.

Я зажал уши руками, но это не помогло. Казалось, источник этого кошмарного звука находился не снаружи, а где-то глубоко внутри моей головы. Он резонировал с костями, выворачивал наизнанку и заставляя корчиться от боли. Я сжался в комок, уткнувшись лбом в землю, и до скрежета сцепил зубы. Единственным моим желанием было, чтобы голова просто лопнула, прекратив эту пытку.

Сквозь пелену боли я лишь смутно различал движения. Мимо пронеслось несколько крупных жуков. Один совсем рядом, но он даже не взглянул в мою сторону. Следом полз ещё один. Тварь лишилась большей части конечностей, но с пугающим, механическим упорством продолжала тащить своё тело вперёд, оставляя в пыли за собой широкий след, залитый густой зелёной кровью. Им всем было не до меня.

Не знаю, сколько я так пролежал. По ощущениям бесконечность.

Когда тишина вернулась я снова с трудом разлепил веки. Мир плыл и двоился. Меня мутило, во рту стоял медный привкус крови.

Опираясь на дрожащие руки, я кое-как поднялся. Медленно повернул голову. Твари не было. Никого рядом не было.

Среди хаоса разрушений, словно островок стабильности в океане безумия, угадывался знакомый силуэт. Шатёр учителя. Потрёпанный, присыпанный пеплом, но целый. Похоже монстр не тронул его.

Облегчение накатило тёплой волной, немного проясняя сознание.

Шаркая ногами и покачиваясь, как пьяный, я побрёл к шатру. Доковыляв до него, замер, не веря своим глазам.

Вопреки ожиданиям, пространство около жилища Зуг’Гала не было усеяно растерзанными телами защитников. Не только Полуухий, но и остальные гоблины уцелели. Многие были ранены, истекали кровью, их доспехи были порваны и измяты, но они были живы.

Все гоблины, кроме десятника, валялись в пыли. У них не осталось сил даже сесть. Сам же хобгоблин стоял, опираясь на погнутое копье, и тяжело хрипел.

Чуть поодаль, словно два каменных изваяния, сидели орки. Они устало прислонились спинами друг к другу, опустив оружие, и безучастно смотрели на трупы жуков. В их глазах читалась полное безразличие ко всему вокруг.

Вернись сейчас хоть одна тварь, и она перерезала бы нас всех, как овец на бойне. Сил на сопротивление не осталось ни у кого.

Арах стоял и, не моргая, смотрел в пустоту перед собой. Его лицо посерело, а губы беззвучно шевелились.

Я подошёл ближе и осторожно коснулся его плеча.

— Что с тобой?

Гоблин шарахнулся в сторону, выставив перед собой дрожащие ладони. В его расширенных зрачках плескался первобытный ужас. Даже узнав меня, он не перестал трястись.

— Я ч-чувствовал, как с-смердит из её п-пасти, нэк… — Арах нервно заикался. — Г-гнилью и сырой з-землей…

Он запнулся, снова переживая этот миг.

— Но п-потом этот визг… И оно п-просто ушло. С-сбежало, нэк.

Я медленно обернулся туда, куда указывала трясущаяся рука Араха. В тот самый момент серая пелена горизонта раскололась вспышкой.

Там, куда унеслась тварь, беззвучно взвился ослепительный шар света. Он стремительно разрастался, превращаясь в чудовищный огненный столб, доставший до самого неба.

Мгновением позже до нас докатилась ударная волна.

Мощный поток раскалённого ветра, смешанного с прахом и пеплом, ударил в грудь, словно молот великана. Устоять было невозможно. Нас всех швырнуло на землю.

То ли удар головой о землю оказался слишком сильным, то ли организм просто решил, что с него хватит, но свет для меня померк. Я провалился в глубокое небытие, где не было ни боли, ни взрывов.

Вынырнул я из него резко, словно от толчка.