Она рада, что я не человек, что я Мавка.

Ярко-розовый цвет залил его сферы, и он прикрыл один глаз рукой, начиная понимать то теплое, щемящее чувство, которое росло в нем каждый раз, когда он видел этот цвет. Он не мог подобрать слова, но понимал: это потому, что она ему бесконечно дорога. Что это важно.

Затем Делора сделала нечто такое, от чего его сердце чудесно сжалось в груди.

Она потянулась и взяла его за руку. Он уставился на их руки; простое прикосновение посылало волны удовольствия по всему телу.

— Что ты делаешь? — спросил он, когда она положила их руки на крыльцо между ними.

Она попыталась просунуть свои пальцы между его, но её ладонь не раскрывалась так широко, и доставали только кончики пальцев.

— Я держу тебя за руку, — ответила она, улыбаясь пламени. — Я пытаюсь показать тебе, что всё хорошо. Люди делают так, когда хотят передать что-то без слов, показать тому, с кем они, что он не одинок или что его принимают. Однако твоя рука для меня великовата. Мне стоит сделать иначе.

Она расцепила их плохо скрепленные пальцы и взялась за его большой палец. Когда он сделал то же самое с её, их руки сплелись куда лучше, хотя его ладонь поглотила её целиком. Он смотрел на их соприкасающиеся ладони, не осознавая, что простое держание за руки может иметь такой сильный символизм.

Жаль, я не знал этого раньше. Он бы попытался взять её за руку, когда ей нужно было утешение. Она просила его руку, когда рожала Фёдора, но он думал, что ей просто нужно было что-то изо всех сил сжать.

Умиротворяющая тишина опустилась на них, и Магнар почувствовал, как давление мыслей ослабевает; он был благодарен, что она решилась на этот разговор. Он нуждался в нем, даже если и не показывал вида.

— Постарайся не зацикливаться на прошлом, — наконец сказала она. — Я тоже пытаюсь. Всё, что мы можем — это учиться на ошибках и идти вперед. Смотреть в будущее. Хорошо?

Она выжидающе посмотрела на него, и он кивнул.

Она ответила кивком, прежде чем высвободить руку, хотя ему этого не хотелось. Делора встала, поудобнее перехватывая Фёдора.

— Сегодня был очень долгий и насыщенный день. Я очень устала, но спасибо тебе за это. — она подарила ему легкую улыбку, от которой в груди разлилась нежность. — Спокойной ночи.

Она ушла в дом, тихо прикрыв дверь, чтобы не пускать ночную прохладу.

Магнар размышлял об их разговоре и о том, чем он закончился. По привычке, от которой он еще не до конца избавился, он поднес руку к морде, чтобы постучать когтем по кончику носа.

Для этого и нужна грудь? Чтобы делать молоко для детенышей? А он-то, дурак, думал, что грудь Делоры существует для того, чтобы он с ней играл, учитывая, что ей нравилось, когда он её трогал. Ему нравилось, что она такая большая, что двигалась под напором его языка, заставляя его гоняться за сосками. Это было похоже на их тайную игру.

Нет, — строго подумал он. — Они всё равно мои.

Её запах всегда становился потрясающе сладким и эротичным, когда он это делал. Ему нравилось ласкать их языком, пока она не насыщала воздух этим ароматом, от которого текли слюнки, сжимался живот и напрягался пах.

Могу ли я? Многое побудило Магнара облизать рот Делоры изнутри, когда они были в лесу на поверхности. У него возникло непреодолимое желание прикоснуться к ней, попробовать её на вкус, проглотить целиком — даже несмотря на то, что он заставил её проглотить его язык. Он видел, как Орфей лизал рот Реи, пока та со смешком не оттолкнула его — в основном потому, что Орфей хотел заставить Магнара ревновать, будучи собственником по отношению к своей самке.

Теперь, когда у Магнара была своя, он стал спокойнее. Ему захотелось попробовать это с Делорой, потому что это выглядело приятным. Но он также проверял границы своего контроля.

Непреодолимое желание вонзить член в Делору в тот момент было сильным, но оно не сводило его с ума. Его член также не вылез сам по себе. Он был укрыт щупальцами, что позволило ему эрегировать без той жгучей боли, которая обычно заставляла его скулить от нужды.

Его желание быть внутри Делоры было вызвано тем, что он хотел быть с ней близок, а не тем, что она была нужна ему для облегчения боли. Желание ощущалось… глубже, иначе, лучше.

Магнар перевел взгляд на дверь, гадая, сможет ли он находиться в её присутствии теперь, не впадая в отчаяние.

Она устала. Я не должен её тревожить. Но ему хотелось обнять её больше всего на свете.

Цокнув языком, он принял решение. Он поднялся на свои новые, усовершенствованные ноги, радуясь, что не чувствует никакой ломоты в ногах и спине теперь, когда они выпрямились и могли поддерживать осанку.

Пошевелив пальцами, он посмотрел вниз на свои ступни.

Мне понадобятся ботинки. Такие же, как у Орфея.

Ему больше не нужны были накладки для копыт, так как его пять пальцев и своды стоп стали более человекоподобными.

Тихо ступая, Магнар вошел в дом, зная, что огонь погаснет сам. Он направился в самую дальнюю комнату, стараясь ступать легко, несмотря на свой тяжелый вес.

Открыв дверь, он увидел Делору, свернувшуюся калачиком в гнезде в одной из его рубашек. Даже под одеялом легко угадывались очертания её тела. Она лежала на боку, подтянув колени, и обнимала Фёдора, который прижался к её груди, положив голову ей на руку. Другая её рука лежала поверх него.

Опустившись на колени рядом с бортиком гнезда, он легонько коснулся тыльной стороной когтей её лица, пытаясь разбудить как можно мягче. Поскольку она спала недолго, то проснулась легко и подняла на него сонные, но такие красивые карие глаза. Он знал, что его сферы — единственное, что она может видеть в темноте, поэтому его было легко найти.

— Что-то случилось? — спросила она сонным голосом. Ему нравилось, как она звучала в такие моменты.

— Можно мне лечь с тобой?

Он бы ушел, скажи она «нет», но надеялся получить другой ответ.

— Конечно. — она подвинулась, освобождая ему место, пока не уперлась спиной в одну из стен, увлекая за собой Фёдора. — Это и твоя кровать тоже, хотя ты ею не пользовался.

Возможно, Делора не знала, но Магнар спал в этой комнате, просто… за пределами гнезда. Отчаянно желая быть рядом, но не имея возможности быть с ней.

Осторожно он заполз внутрь и лег на бок, устраивая голову так, чтобы рога ему не мешали.

— Могу я… обнять тебя? — он затаил дыхание, не уверенный, захочет ли она этого.

Сердце гулко ударило в груди. Пожалуйста, скажи «да».

— Мгм. — она слегка кивнула, и её глаза закрылись. — Ты очень теплый. Согреешь меня.

Магнар придвинулся ближе, пока не смог с комфортом обнять её. Он подстроил их позы так, чтобы она могла использовать его как подушку, прижавшись лицом к его твердой груди. Поскольку он только прощупывал границы своего нового самоконтроля, он оставался неподвижным, убеждаясь, что внутри всё спокойно.

Когда бури не последовало, он издал довольный вздох и прижал её крепче, касаясь челюстью её шелковистых волос. Это было больше, чем он мог позволить себе раньше.

Поняв, что она уснула, когда её дыхание стало глубоким и ровным, Магнар поднес руку, лежавшую на ней, к её лицу, чтобы убрать прядь волос. Затем он осторожно провел кончиком когтя указательного пальца по линии её челюсти; живот затрепетал от сильных эмоций, пока он смотрел на неё. В её объятиях он не чувствовал ни капли усталости.

Она такая прекрасная.

Он провел боковой стороной пальца по её милому носу, затем тыльной стороной когтя по высокой округлой скуле. Снова ласково очертил челюсть, чувствуя, как она во сне подалась навстречу ласке. Но для губ он использовал большой палец, ощущая более тонкую верхнюю губу, а затем нежно касаясь нижней. Он слегка оттянул нижнюю губу, всё больше очаровываясь её мягкостью.

С того момента, как он попробовал их на вкус в лесу, узнал, какая у неё вкусная слюна, какой горячий рот и твердое горло, Магнар испытывал непреодолимое желание облизать её губы снова. Постоянно, снова и снова, и он с абсолютной уверенностью знал, что никогда не устанет от этого. Никогда не насытится.