— Однако, — продолжил он, снова глядя в небо и склоняя голову, будто видел что-то движущееся, чего не замечала она. — Я сожалею о… тебе. Именно об этом я сейчас думаю.

Делора напряглась, колени поджались, словно она пыталась сжаться внутри себя. Она не очень хорошо справлялась с конфронтацией или критикой. Она не ожидала, что он прямо скажет, что проблема в ней.

Вот и всё? Возможно, поцелуй, которым они обменялись в лесу, был всего лишь эйфорией после еды, и теперь, поразмыслив глубже, он понял, что Делора недостаточно хороша. Я боялась, что что-то подобное случится.

Она не собиралась убегать только потому, что не хотела слышать правду, но опустила голову, чтобы волосы скрыли лицо. Она закусила губы, сжимая в кулаке подол платья, пытаясь собраться с духом перед тем, что он скажет дальше. Внезапно вокруг стало слишком тихо. Даже треск костра заставил её вздрогнуть — непроизвольная реакция на прошлые травмы. Громкие звуки обычно сопровождались звоном разбитого стекла и возможной болью.

— Я был несправедлив к тебе, — сказал он, и её дыхание вырвалось судорожным, болезненным толчком. Она повернулась к нему, нахмурившись.

— Что ты имеешь в виду?

— Я забрал твою душу, не сообщив тебе, что это за собой повлечет.

Делора неловко рассмеялась.

— Я всё равно отдала её тебе. Я могла бы задать больше вопросов.

Он снова повернул голову к небу, на этот раз в другую сторону.

— Мне следовало узнать о тебе больше, выяснить, почему ты так отчаянно хотела от неё избавиться, прежде чем просить об этом. Теперь, когда ты рассказала мне о своем прошлом, и я понимаю, что это значит, через что ты прошла, я вижу, что человека можно ранить куда сильнее, чем просто нанеся физическую рану. Я не должен был брать твою душу, не объяснив, что это будет значить для тебя.

— Наверное, — ответила она, сильнее сжимая юбку. — Но всё нормально. Я правда не возражаю.

Сферы, горящие ярко-оранжевым, повернулись к ней.

— Я лишил тебя выбора, Делора.

— Нет, не лишил. Ты не забрал мою душу силой, не украл её. Как я уже сказала, я отдала её тебе.

— Ты бросила её в меня, если быть точным. — Делора поморщилась от этих слов. — Ты отдала мне душу не потому, что хотела быть вечно связанной со мной, а потому, что тебе было всё равно, что с тобой случится, будешь ты жить или умрешь. Ты выбрасывала свою душу, потому что твоя жизнь потеряла для тебя смысл, и теперь я это вижу.

— Прости, — сказала она, чувствуя, как наворачиваются слезы стыда.

— За что ты извиняешься? — спросил он. — Я должен был подождать, пока ты будешь готова. Я должен был объяснить тебе всё, а не ждать, пока ты отдашь её мне. Я отнял у тебя выбор, не объяснив всего.

— Да, но…

— Отдала бы ты её мне, если бы я объяснил?

Губы Делоры сжались в тонкую линию, пока она обдумывала ответ, но она знала его в тот самый миг, как он задал вопрос.

— Нет, — призналась она, и её плечи поникли. Затем она повернулась к нему, умоляюще щурясь. — Но я рада, что сделала это, Магнар. Я уже давно знаю, что рада быть здесь с тобой сейчас.

— Но я не понимаю. Разве тебя не злит, что тебе не дали настоящего выбора?

— Я бы всё равно сделала неправильный выбор.

— У тебя всё равно был бы выбор.

— Магнар, если бы я не отдала тебе душу, меня бы здесь сейчас не было. — её глаза пробежались по чертам его странного, но в чем-то прекрасного лица, прежде чем остановиться на клыках. Они замерли там, изучая их смертоносность. — Если бы ты рассказал мне всё, у меня бы не было выбора в любом случае.

Его сферы приобрели желтый оттенок.

— Что ты имеешь в виду?

Она отвела взгляд просто потому, что не хотела видеть его реакцию на то, что собиралась сказать, предпочтя смотреть на пламя перед ними.

— Ты бы съел меня. Мне бы не дали выбора, потому что я бы больше не существовала в этом мире. Такова альтернатива нашей ситуации. Будь то в гневе на что-то, что я сделала или сказала, или когда змеиный Демон ранил меня, или в любой момент, когда я пахла страхом — если бы я не отдала тебе душу и не избавила от голода, ты бы меня съел.

Его когти щелкнули друг о друга, когда он заерзал руками. Он становился всё более напряженным, как и она.

— Даже если это так… — он замолчал, словно хотел возразить, но не мог. Затем сказал: — Есть и другие вещи, в которых у тебя не было выбора. Вещи, на которые я не просил твоего разрешения.

Губы Делоры поджались, когда она не смогла придумать, какой еще выбор у неё отняли. Если он говорил о том, когда они касались друг друга, она была почти уверена, что её тело выдавало, как сильно она этого хотела. Она никогда не говорила «нет», кроме одного раза, и он тут же отпустил её, когда она это сделала.

— Что ты…

— Я поначалу не понимал, что это значит, — сказал Магнар, махнув рукой в сторону Фёдора. — Я думал о них как о детеныше, потому что моя связь с ними была прерывистой. Что мы создатели, а не родители. Я знал, что должен защищать их, что они маленькие и беззащитные, но моя забота о них ограничивалась только этим — защитой. Я не спросил тебя, могу ли я сделать это с тобой. И это было… тяжело для тебя.

— Дети постоянно получаются случайно, — попыталась она отшутиться. — Люди делают это постоянно. Это риск, на который мы идем, занимаясь незащищенным сексом. Мы оба сыграли роль в их создании. Я тоже виновата, и… и они дороги мне. С того момента, как я узнала, что беременна, я хотела их. Я всегда хотела ребенка, но раньше не могла.

— Но… они Мавка.

— И что? Они мои. Это всё, что для меня важно. И они на самом деле очень милые, теперь, когда перестали пытаться меня укусить.

— Это потому, что ты пахла страхом, — проворчал Магнар. — Это твоя вина.

Она коротко рассмеялась. Он был прав, и она не могла этого отрицать. Оглядываясь назад, она понимала, что вела себя невероятно глупо.

— Но разве ты не предпочла бы человеческого ребенка? Я не могу тебе этого дать.

Делора пожала плечами и посмотрела на маленького Фёдора у себя на коленях. Легкая улыбка заиграла на её губах. Конечно, они отличались от того, что она представляла себе всю жизнь, но и Магнар тоже.

— Часть меня рада, что ты не человек, — призналась Делора, поднимая глаза к небу, жалея, что не видит звезд, но довольствуясь видом ночного горизонта. — Мои отношения с людьми были далеко не безоблачными. Я знаю, что Фёдор — не то, что другие назвали бы нормальным ребенком, да и то, что мы делаем, тоже, но я рада, что я здесь с тобой сейчас, и что они родились, даже если поначалу немного меня напугали. Жизнь может быть пугающей, и всем матерям поначалу так или иначе приходится нелегко. — затем уголки её губ слегка приподнялись. — По крайней мере, мне не нужно кормить их молоком. Думаю, это бы меня жутко бесило.

— У людей есть молоко?

Его вопрос оказался совсем не тем, на чем, как ожидала Делора, он зациклится, и она расхохоталась.

— Да, Магнар. Для этого и нужна грудь. Поэтому она есть у женщин.

— Твоя грудь делает это? — его голова метнулась вниз, чтобы бесстыдно уставиться на её сиськи; он склонил голову набок, а сферы стали ярко-желтыми от любопытства. Это заставило Делору рассмеяться еще сильнее. — Это… очень странно. Я рад, что ты этого не делаешь.

Магнар наклонил голову в другую сторону, поняв, что Делора смеется над его словами. Несмотря на то, что шутка была за его счет, он испытал облегчение от того, что она находит в этом юмор, что она улыбается.

С того момента, как он проанализировал свое время с ней и осознал свои ошибки, он беспокоился о разговоре с ней. Он хотел, чтобы она знала: он понимает, что поступил неправильно, что он глупо пробирался через всё наощупь, но ему нужно было знать, жалеет ли она об этом. Магнар хотел знать правду, даже если это не то, что он хотел услышать, чтобы понять, с чего начать заглаживать вину. Оказалось, в этом не было нужды. По какой-то причине Делора не жалела о содеянном и о том, как всё сложилось. Она хотела быть здесь с ним, и это значило… так много.