— У тебя краска на лице, — сказала она, и на её лбу появилась морщинка. Затем её лицо просияло. — Можно я его раскрашу?

Магнар провел когтями по черепу и заметил, что кончики окрасились в желтый.

— Если хочешь.

С радостным нетерпением она потянулась к его ногам и пододвинула поближе несколько мисок с краской. Затем взяла тонкую кисть, окунула её в синий цвет и начала наносить мазки на его лоб.

Её лицо было расслабленным, и он заметил, что темные круги под глазами почти исчезли, осталась лишь естественная тень.

Краска была холодной на кости, но он не возражал, так как мог вблизи вдыхать её аромат красного яблока и мороза, исходящий прямо от её кожи. Он почти придвинулся ближе, чтобы слизнуть этот дурманящий запах.

Но одна мысль наполнила его меланхолией.

— Ты делаешь это потому, что тебе не нравится, как я выгляжу? — Неужели она пыталась изменить его под свои желания? Скрыть то, что он безлик и носит лишь череп?

— Прости?

— У меня нет кожи, как у тебя, — констатировал он, протягивая руку, чтобы коснуться её щеки. — Ты бы предпочла, чтобы я не выглядел так?

— Магнар, — прошептала она с оттенком печали. — Нет, совсем нет. Я не хотела, чтобы ты так подумал.

Она неожиданно подалась вперед и прижала свои мягкие губы к одному из его длинных верхних клыков. Магнар коснулся того места, куда она его поцеловала, когда она отстранилась.

Она дала ему то, чего он хотел, и он был поражен тем, что она это сделала. Она поцеловала меня!

Поцелуй был теплым и податливым, и ему уже хотелось еще. Он завел руку назад, чтобы остановить свой проклятый хвост, который начал бешено вилять; он даже застеснялся того, насколько тот был взбудоражен.

— Просто он такой белый, как холст, и мне захотелось добавить красок. — Затем она провела кистью по собственному лицу, рисуя себе что-то вроде розовых усиков, так как сменила цвет. — Люди иногда так делают. Нам нравится раскрашивать свои лица или друг друга, просто ради забавы. Но если тебе не нравится, я могу прекратить.

Напряжение в его мышцах окончательно спало.

— Нет, — ответил он, покачав головой. — Если ты хочешь использовать меня как свой холст, мне это нравится.

Это будет похоже на то, как Рея подарила Орфею бубенчики на рога. Его сферы вспыхнули ярко-желтым. Но только лучше.

Глава 30

Если бы Магнар знал, что ему придется смотреть, как его маленький ворон кричит от боли, он, возможно, оторвал бы себе член еще до того, как ему представился бы шанс им воспользоваться.

Он метался, не зная, что делать и как помочь, пока Делора издавала этот утробный, хриплый, надрывный и нечленораздельный звук, прислонившись к внешней стене их гнезда. Она настояла на том, чтобы делать это там, где не устроит беспорядок, но выглядела она ужасно измученной, откинувшись назад.

Вокруг нее были зажжены толстые белые свечи. Они подчеркивали капли пота на её лбу, слезы в глазах и раскрасневшееся от напряжения лицо. На ней была одна из его рубашек, в которых она обычно спала.

Всё, что мог делать Магнар — это переступать с ноги на ногу, а затем опираться на каждую из рук. Он замер в покорной, смиренной позе, припав низко к земле, словно это могло как-то спасти её. Каждый раз, когда она вскрикивала, его мех и перья вздымались от тревоги.

— Делора, позволь мне позвать Ведьму-Сову, — взмолился он, заметив кровь и влагу между её бедер.

— Нет! — мгновенно огрызнулась она, когда то, что она называла схватками, на миг утихло, чтобы вскоре вернуться вновь. Он ненавидел то, что они всегда возвращались, становились всё сильнее и, казалось, никогда не закончатся. — Я… я не хочу, чтобы сюда все сбежались.

— Но она может помочь.

Его сферы были белыми с самого начала этого испытания. Делора покачала головой, делая быстрые, короткие вдохи, прежде чем её лицо снова исказилось, и она испустила жуткий крик. Она стиснула зубы и сжала кулаки. Даже пальцы на её ногах подогнулись.

Боль отступила, схватка закончилась, давая ей мгновение, чтобы заговорить сквозь одышку.

— Если ты позовешь её, Рея и Орфей могут прийти тоже. — Он склонил голову, показывая, что не понимает, в чем проблема. Она перевела на него изнуренный взгляд. — Я не хочу, чтобы на меня смотрели. Это… это очень личное, Магнар. Они не будут знать, что делать.

— Рея — человек, Делора, — возразил он, подходя ближе.

Он погладил её по волосам, мечтая забрать её боль себе. Он уже пытался, но в итоге сделал только хуже, когда ей пришлось начинать всё заново. Делоре нужно было пройти через весь процесс до конца, прежде чем он сможет исцелить её.

Магнар не знал, сколько это продолжалось. Час? Может, больше? Секунды тянулись как минуты, и каждая её слеза, каждый звук отзывались в нем страданием. Её кряхтение, стоны и пронзительные крики. Запах соли от её слез, пота, крови и какой-то странной жидкости — прозрачной, но с примесью черноты, которую она называла ненормальной.

Вся эта боль казалась ему… неправильной. Она не выглядела естественной, хотя, очевидно, через это проходила каждая самка любого вида. Неужели всегда так? Тогда зачем кому-то вообще хотеть детей?

— Она была вестницей дурных знамений! — выкрикнула Делора, как только нахлынула очередная схватка. Она выдохнула, когда ей снова дали передышку. — Таких, как она, другие люди избегают. Она, скорее всего, никогда не видела, как рожают женщины, и будет так же бесполезна, как сейчас ты.

Магнар вздрогнул, и его сердце екнуло. Я бесполезен. Он ничем не помогал.

— Прости, — всхлипнула она, глубоко нахмурившись, когда поняла, что обидела его. — Я не это имела в виду. Просто… ты ничего не можешь сделать. Если позовешь Ведьму-Сову, могут прийти остальные, а я не хочу, чтобы на меня смотрели как на зрелище. Пожалуйста… — Делора протянула руку вперед. — Можешь… можешь просто подержать меня за руку?

Магнар взял её за руку.

В следующий раз, когда Делоре нужно было тужиться, она сжала его ладонь с удивительной силой. Это было почти больно: его костяшки прижались друг к другу, и кости заскрежетали.

Но она стала тише, словно это действительно помогало, и Магнар был согласен позволить ей стереть его руку в порошок, если это принесет ей облегчение. Ей явно нравилось, когда он прикладывал влажную ткань к её лбу; он часто делал это, чередуя с поглаживаниями её блестящих, но влажных от пота волос.

Её пульс был частым, дыхание — еще чаще, но Делора, его храбрая, сильная маленькая женщина, стойко держалась. Он чувствовал бесконечное сочувствие, но также и гордость.

— Прости, что я сделал это с тобой, — тихо сказал он.

— Ага, пошел ты, — ответила она, заставив его напрячься, но слабая улыбка, которую она ему подарила, заставила его расслабиться. Он был удивлен, что она даже шутит с ним, и испытал облегчение от того, что её улыбки не исчезли навсегда.

Изредка она просила воды, но большую часть времени пыталась найти удобную позу. Она становилась на четвереньки, потом на корточки, потом в полуприсед. В конце концов, окончательно выбившись из сил, она снова легла.

Как раз когда он подумал, что это длится слишком долго, и собрался было звать Ведьму-Сову — несмотря на то, что Рея и Орфей, скорее всего, придут следом, — Делора издала гортанный крик, который был совсем иным, гораздо дольше прежних.

— Выходи из меня! — закричала она, ужасно напрягаясь. — Ах ты, сукин…

Её глаза закатились как раз в тот момент, когда что-то с чмоканьем выскользнуло наружу. Он вертел головой то в одну сторону, то в другую, глядя на странное черное нечто, лежавшее между её ног на ткани.

— Ты должен был их поймать, — прохрипела она заплетающимся, прерывистым голосом.

Откуда мне было знать? — подумал он, делая шаг ближе и наклоняясь вперед. Он осмотрел существо.

Оно не похоже на Мавку.

Он удивился, когда оно пошевелилось.