Белый цвет застлал его зрение, пока он смотрел на пустую теперь миску. Я пролил её краску. Будет ли она злиться на него? Он знал, как много они для неё значат, помня её реакцию в деревне Демонов.

Высокий звук, последовавший за этим, был ему незнаком. Он никогда не слышал его от неё раньше, но точно понял, что это такое, еще до того, как поднял на неё взгляд.

— Пфффт! — фыркнула Делора, прежде чем разразиться смехом; она уперлась руками в бедра, будто ей нужно было удержаться, чтобы не упасть.

Её губы изогнулись и приоткрылись, обнажая ровные белые зубы, а округлившиеся щеки заставили веки сощуриться.

Делора, — тепло подумал он, чувствуя, как в груди разливается нежность.

Пытаясь подавить смех, она протянула руку, словно желая помочь ему встать. Но стоило ему поднять свою ладонь в ответ — не то, чтобы он всерьез верил, что она сможет его вытянуть, — как она отдернула руку и снова зашлась смехом. Она обхватила себя за живот, будто от колик.

— О боже мой! Прости, но клянусь, это самое смешное, что я видела в жизни! — Она высвободила одну руку и указала на него, отворачиваясь в сторону. — Ты упал в точности как в комедиях, которые показывают на городских площадях. Будто поскользнулся на банановой кожуре! А потом эта миска по башке… бах! Я не могу… прости, но это слишком смешно.

Через пару мгновений она успокоилась и подошла, встав между его вытянутых ног, и снова предложила руку. Её лицо сияло от веселья, и было видно, что она из последних сил сдерживает хихиканье.

Вместо того чтобы принять помощь, Магнар поднял ладонь и нежно обхватил всю правую сторону её головы.

— Вот как выглядит твоя улыбка? — Он осторожно провел когтем большого пальца от складки её носа к скуле, округлившейся от смеха. — Она прекрасна.

Он много раз видел, как улыбается Рея, порой даже ему самому, но это никогда не заставляло его дыхание перехватывать так, как сейчас. Но казалось, что он ждал этого целую вечность, то, что заставляло сердце биться чаще. Это никогда не окрашивало его зрение в ярко-розовый цвет фламинго, а тепло, чувство, которое он ощущал внутри, было мощнее любого пламени.

Цвета в его глазах стали еще ярче, когда её улыбка смягчилась, став бесконечно нежной, и губы сомкнулись. Её красивые карие глаза были прикованы к нему; она доверчиво прильнула к его ладони, обхватив его запястье, чтобы удержать руку на месте.

Делора опустилась на колени прямо между его бедрами, всё еще придерживая его за руку, а затем отпустила. Улыбка не исчезла, но стала другой — более тихой, возможно, с оттенком грусти.

— Прости, что я была… такой. — Её глаза изучали черты его черепа, ничуть не пугаясь; она осматривала его с теплотой. — Мне… мне просто было очень больно, и я не знала, что делать со своими чувствами. Не знала, как прийти в себя, и боялась, что ты меня возненавидишь. Я убила двух людей, которые, может, и заслуживали смерти, но я сделала это в порыве ярости.

— С чего бы мне ненавидеть тебя за это? Я ел твоих сородичей. Я убил куда больше людей, чем ты.

Она опустила взгляд и принялась теребить пальцы на коленях.

— Для меня это выглядит иначе. Ты убивал людей, потому что тебе это было нужно, потому что так поступают… существа. Они охотятся, и им плевать, кто станет добычей, лишь бы быть сытыми. Тобой не двигали эмоции или злой умысел. Ты не знал, что это неправильно. А я знала — и всё равно сделала. Я ненавидела себя за это.

Магнар осторожно провел когтем под её челюстью к подбородку. Он приподнял её лицо самым кончиком острой кости.

— Но сделав это, ты привела себя ко мне.

Её улыбка, которая начала угасать, вернулась.

— Ты очень обаятельный по-своему, Магнар.

Мех и перья на его теле взъерошились от комплимента — он никогда прежде не получал столь нежного признания.

У них редко бывали такие минуты, но, когда они случались, это напоминало ему, почему он так сильно любит Делору. При всей её красоте, которую он считал совершенной, доброта, исходящая от неё, была чем-то совершенно новым в его опыте. Делора умела прощать. Он был Мавкой — существом, которому еще многому предстояло научиться и которому не хватало человечности, но она никогда не заставляла его чувствовать себя… ущербным из-за этого.

И дело было не в том, что она никогда не оскорбляла его — а она действительно этого не делала —, а в том, что она старалась, чтобы ему было комфортно задавать ей вопросы. Делора позволяла Магнару быть самим собой, и он знал, что он далеко не идеален.

Он часто пытался это скрыть.

Его не волновало, что ей было грустно, что она пыталась исцелиться от своей боли. Помогая ей в этом, он обрел смысл жизни. Теперь он просто работал над тем, чтобы самому стать смыслом её жизни. Он только не знал, как это сделать.

Она жаждет меня. Это уже было чем-то важным, особенно теперь, когда он понимал, что это значит. Это значило, что он ей очень нравится… верно? Что ей нравятся его прикосновения и его присутствие?

— Ой! — тихо пискнула Делора, глядя на свой живот. — Кажется, пока я смеялась, он пошевелился! Хочешь почувствовать?

Прежде чем он успел отказаться, опасаясь ответственности момента, Делора схватила его руку и положила его ладонь на свой округлый живот. Его темная кисть полностью накрыла его.

И как раз в тот момент, когда он собирался убрать руку от чего-то столь хрупкого и драгоценного, что-то толкнулось в его мизинец.

Он замер, а затем сместил ладонь в ту сторону. Он почувствовал еще один толчок.

— Видишь? — спросила она. — Ну не круто ли?

«Круто» — не то слово, которое он бы подобрал; скорее, это было чем-то сюрреалистичным. Это была жизнь, которая еще не родилась, что-то, чего он не мог видеть, но уже давно научился слышать. Благодаря своему чуткому слуху, он начал улавливать её быстрое маленькое сердцебиение еще две недели назад, стоило ему оказаться рядом.

Создатель. Отец? Осязание сделало это чувство более реальным.

В её глазах промелькнуло что-то теплое, почти нежное, когда она опустила голову, глядя на его руку на своем округлом животе.

— Как думаешь, какого оно будет пола?

— У Мавок нет пола, когда мы рождаемся. — По крайней мере, так ему сообщила Ведьма-Сова.

Она резко вскинула голову, нахмурив брови.

— Вы рождаетесь без пола? Тогда как же ты стал мужчиной?

Он убрал руку с её живота, потому что не до конца понимал, что чувствует, касаясь его.

— Первый человек, которого мы съедаем, определяет наш пол.

— Ах да, точно, я и забыла. Рея говорила мне, что ваш вид андрогинен при рождении. — Она на мгновение задумалась. — Значит, оно — это «они»?

Магнар озадаченно склонил голову.

— Скорее всего, это будет самец. Человеческие мужчины чаще встречаются в лесу на поверхности.

— Да, но пока они не съедят кого-то, они будут бесполыми. Значит, «они». Ребенок может в итоге стать девочкой. Я бы не хотела называть их «он», если в итоге получится «она», или наоборот.

Красновато-розовый оттенок залил его сферы.

— Я не понимаю.

На её губах заиграла улыбка. То, что она подарила ему еще одну, заставило его хвост легонько застучать по земле.

— Тебе и не нужно понимать. Тебе нужно просто это принять. — Её улыбка стала шире, когда она спросила: — Ладно?

Его хвост застучал быстрее.

— Ладно.

Как бы она ни хотела это называть, я буду называть так же. Особенно если это означало, что он и дальше будет видеть это приятное выражение лица.

Долгие мгновения Делора и Магнар смотрели друг на друга; никто не говорил, но в этом и не было нужды. Напряжение внутри него утихло, подарив эти несколько коротких минут умиротворения рядом с ней.

Она такая красивая. Легкий ветерок набросил прядь волос ей на плечо, и она коснулась её губ, заставив его взгляд опуститься к ним. Я бы хотел поиграть с ними.

Он знал, что они очень приятны на ощупь, когда прижимаются к прохладной кости его черепа.