Затем он повернулся и замер, пораженный мыслью. Мне ведь не нужно зарывать её в землю, верно? Он тряхнул головой. Он никогда не видел, чтобы Рея так делала.

Насколько мог тихо со своими цокающими копытами, он подошел к женщине и нерешительно просунул под неё свои огромные ладони. Она шевельнулась лишь на мгновение, прежде чем расслабиться в его руках.

В тот момент, когда он поднял её, чтобы прижать к себе, она резко проснулась и уперлась руками ему в грудь.

— Что ты делаешь? — спросила она широко раскрытыми, полными паники глазами.

Слабый шлейф страха сорвался с её кожи. В воздухе он ощущался как восхитительный, скручивающий внутренности аромат, и глаза Безымянного немедленно стали багрово-красными.

— Контролируй свой страх, — предупредил он, застыв с ней на руках. — Я не хочу тебя есть, но я не смогу сдержаться, если ты не перестанешь.

— Зачем ты меня поднял? — Её сердцебиение, насколько он мог слышать, было необычайно частым, а глаза продолжали метаться по сторонам. — М-мне не нравится, когда меня поднимают.

— Ты слишком слаба, чтобы идти самой, но я собираюсь вынести тебя наружу.

Это, казалось, успокоило её, и запах страха смягчился — впрочем, он и не был сильным с самого начала.

— Я слишком тяжелая, ты меня уронишь. — Она обмякла, словно боялась, что он её выронит, но он всё равно чувствовал напряжение в её теле. — Поставь меня.

— Тяжелая? — Его голова резко наклонилась вбок. — Ты не тяжелая. Я поднимал вещи гораздо весомее тебя.

Игнорируя её просьбу поставить на пол, Безымянный вышел из пещеры туда, где солнце уже заливало тот самый участок земли.

Он наблюдал, как её темные брови сошлись на переносице от его слов, а губы поджались так, что верхняя почти полностью скрылась. Они казались исключительно податливыми, и его любопытство к ним росло каждый раз, когда она выражала ими какую-либо эмоцию.

— Я не хочу выходить наружу, — пробормотала она, отводя от него взгляд и уставившись в землю.

Он не знал, почему она избегает смотреть на него, но его сердце сжалось от мысли, что это из-за того, что ей неприятно его видеть.

— Мне нравилась темнота твоей пещеры.

— Ты нездорова. — Он опустил её на землю, прислонив спиной к стене. — Я выставил тебя на солнце.

— Я не растение, вообще-то.

Её взгляд упал на лес, и какую-то тень пробежала по её лицу, пока он усаживался в нескольких футах от неё.

— Нет, не растение, — пробормотал он, надеясь, что она не догадалась: он всерьез решил, что за ней нужно ухаживать именно так. — Человек, — добавил он.

— Наверное, это даже приятно. — Она подтянула колени к себе и положила на них предплечья, а сверху пристроила подбородок. — Тепло.

Её глаза на мгновение метнулись к нему, прежде чем снова вернуться к лесу.

— Ты сидишь как-то по-собачьи.

Он вывернул голову так, что она оказалась почти вверх тормашками, чтобы рассмотреть свою позу. Он сидел задом на земле, плотно прижав к ней ступни.

— С копытами трудно подниматься. Так проще всего. — Он поднес руку к морде, чтобы постучать по ней сбоку. — Ты бы предпочла, чтобы я не сидел так?

Его поза не сильно отличалась от её собственной, разве что ей спину поддерживала стена.

— Нет. Мне всё равно.

Она отвернулась, уставившись в пустоту.

Это помогает. Столько он не разговаривал с ней с самого первого её пробуждения. Людям нужен солнечный свет. Он делал мысленную заметку обо всём, что нужно помнить для её благополучия.

Его хвост, пушистый, как у лисы, дважды стукнул по земле.

— У тебя есть имя?

— Конечно, у меня есть имя, — проворчала она. — Что это за человек без имени?

— У меня его нет.

Скользнув лицом по коленям, она повернулась к нему, напряженно нахмурившись.

— У тебя нет имени?

— Нет. — Он пододвинулся чуть ближе. — А какое твоё?

— Делора. Моя девичья фамилия была Делора Тералия. — Её взгляд опустился, прежде чем она добавила: — Думаю, добавлять «девичья» мне больше не нужно.

Цвет его глаз сменился с обычного зеленого на темно-желтый — любопытство захлестнуло его с головой.

— У тебя два имени?

— Ну да. У большинства людей так.

— Для чего это нужно?

— Наверное, для того, чтобы, если встретится другой человек по имени Делора, нас можно было различить, потому что наши фамилии, скорее всего, будут разными.

Безымянный постучал по длинной костяной морде.

У людей всё так сложно с самоопределением. Разве лица и одного имени недостаточно?

— Ты… дашь мне имя?

Он не стал бы жадничать и просить сразу два. Одно имя уже сделало бы его счастливым.

Делора чуть приподняла голову, её веки дрогнули. Он заметил, что цвет её карих глаз на солнце стал светлее, в них почти проступили искорки мёда и золота. Он старался сдержать хвост, чтобы тот не забарабанил по грязи от радости при виде этой завораживающей перемены.

— Ты хочешь, чтобы я тебя назвала?

Он уперся рукой в землю, подаваясь вперед в предвкушении. Он кивнул.

— Да, это бы меня очень порадовало.

— Я не знаю. — Она потерла ладонью шею сбоку, прежде чем отвернуться. — Это как-то странно — мне давать тебе имя. Обычно это делают родители.

Хвост замер, когда холод пронзил его сердце. Его плечи поникли. Почему никто не хочет дать мне особенное слово, которым можно меня звать?

Когда Рея впервые рассказала ему, что такое имя, он попросил её об этом. Она тоже ему отказала. Неужели я не заслуживаю имени? Это казалось чем-то важным, и всё же это было именно то, чего ему остро не хватало.

Он спрашивал и Орфея, но те имена, что он давал, Безымянному не нравились. Лисья морда. Заноза. Рогатый.

Тишина, вечно присутствующая в его жизни, повисла между ними тяжелым грузом, пока он размышлял об этом; его сферы светились глубокой синевой.

Глава 7

Делора снова перевела взгляд на Сумеречного Странника после недолгого периода, когда она избегала смотреть на него. Что за существо просит дать ему имя?

Ей следовало бы узнать кого-то получше, прежде чем давать нечто столь важное, как имя. Она не хотела ответственности или стыда, который испытает, если попытается дать ему имя, которое ему не понравится.

Я даже никому никогда прозвищ не давала.

Несмотря на её отказ, в голову приходило много имен. Роберт, Клаус, Андреас, но ни одно из них ему не подходило. Они были… они были слишком человеческими.

Однако она убрала руку от шеи, когда увидела, что он смотрит в сторону, поникнув в побежденной позе. Ей становилось любопытно наблюдать за переменами в цветах его «глаз», так как это случалось довольно часто.

Что означает синий? Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что они показывают его печаль, и в её собственной груди отозвался тот же глубокий колодец тоски.

Сердце ужасно кольнуло, отчего уголки её глаз опустились, а зубы впились в нижнюю губу изнутри.

Каким монстром нужно быть, чтобы заставить Сумеречного Странника грустить?

Он был таким странным на вид созданием.

Она впервые видела его при хоть каком-то свете, и теперь, когда она могла рассмотреть его как следует, ей были видны все детали. Рыжевато-бурые рога на макушке были большими и ветвистыми, а нижние ответвления изгибались над лбом. Его лисий череп был скорее чисто-белым, чем кремовым, а тени на нем из-за контраста казались холодно-синими.

Его тело было массивным; она подумала, что в нем должно быть не меньше семи футов и шести дюймов (230 см), а с рогами он был еще выше. То, как он сидел, давало понять, что его длинные ноги соответствуют длинному и в основном стройному телу. Плечи были широкими, в то время как талия — необычайно узкой.

Мышцы проступали сквозь рубашку на груди, руках и ногах, но она подумала, что, возможно, что-то другое заставляет его казаться мощнее — например, под одеждой у него мог быть мех.