— Но я никогда не хотела. Даже в самом начале, когда я на самом деле больше не хотела жить, я находила утешение рядом с тобой.

Даже с самого начала? Он не был уверен, говорит ли она правду или нет, но Магнар хотел верить ей каждой частичкой своего существа. Его одинокое сердце отчаянно жаждало этого.

— Тогда почему ты это сделала? — спросил Магнар; синева в его сферах отказывалась покидать зрение. — Ты говоришь, не было другого выхода, но этого можно было избежать, если бы я отдал ему Мавку.

Магнар указал на сородича рядом с собой.

— Потому что я видела, что ты этого не хочешь, — ответила она, уперев руку в бок, словно устала тянуться к нему. Он был уверен, что она измотана. — И я тоже не хотела, чтобы ты это делал. Он не заслуживает смерти из-за этого урода. Я не могла стоять и смотреть, как ты отдаешь собственного брата, чтобы защитить Фёдора. Я… я не хотела бездействовать, как обычно. Ты защищал меня раз за разом. Настала моя очередь принести жертву, чтобы тебе не пришлось терпеть боль потери Фёдора или его. Я была единственной, кто мог так рискнуть без необратимых последствий.

Тепло начало расти в его животе, помогая избавиться от холодной печали, которую он испытывал.

— Ты сделала это… ради меня?

— Да, — твердо ответила она, не сводя с него глаз. Он не увидел в её взгляде ни капли сомнения.

— Иначе я могла бы просто стоять и ничего не делать. У меня был выбор, и я его сделала — даже если это чертовски больно. — Затем она почесала затылок и рассмеялась. — Мой первоначальный план состоял в том, чтобы бежать обратно к тебе, но вместо этого я побежала в лес, как идиотка.

Зеленый цвет ворвался в его зрение, когда он усмехнулся; её слова и смех вытеснили боль. Он обвил её рукой, притягивая ближе в объятия, которые она тут же с радостью приняла.

— Не называй себя так, мой маленький ворон. Ты всегда была сообразительной.

— Это неправда! — взвизгнула она, но обвила руками его шею, и на этот раз он с готовностью принял это, радуясь, что она хочет ответить на его объятия. — У меня бывают просветления, Магнар.

Сердцебиение Делоры трепетало в её груди и отдавалось в нем. Магнар сосредоточился на этом ритме, нуждаясь в знании, что она в безопасности, жива и хочет быть с ним настолько, чтобы позволить ему успокоиться под этот звук.

Он прощает меня.

Делора крепче прижалась к Магнару. Она отказывалась задерживаться мыслями на том, что только что с ней произошло, отказывалась признавать это. Она уже пережила так много, и она не хотела, чтобы память о муках с Королем Демонов стала частью её. Она отказывалась. Она, Магнар и Фёдор в безопасности. Это было её целью, и это всё, что она хотела помнить.

Всё хорошо.

Внезапное движение заставило Делору ахнуть и инстинктивно прижаться к боку Магнара. Однако она также быстро схватила Фёдора, не желая совершать одну и ту же ошибку дважды. С чужаками вокруг, которым она не доверяла, Делора больше никогда не выпустит Фёдора из рук — не то, чтобы они могли хоть как-то возразить.

Магнар принял защитную позу, выдвинув другую сторону тела вперед и слегка прикрывая её, когда рогатый Сумеречный Странник вскочил на четвереньки в резком порыве движения. Его одежда ушла под кожу, когда он стал более монструозным; ящероподобные шипы на спине и руках стали больше и угрожающе. Он фыркнул, отступая от них на шаг, прежде чем поднять руку, чтобы коснуться своего треснувшего кошачьего черепа.

Кошачий скулеж, вырвавшийся у него, пробрал её до костей, по коже пробежали мурашки. Сумеречный Странник начал качать головой из стороны в сторону, его сферы были такими белыми, что казались абсолютной пустотой. Затем он начал осматривать тело в поисках других ран, которые каким-то образом исчезли. Делора посмотрела на Магнара в поисках ответов, так как знала, что этот Сумеречный Странник был тяжело ранен раньше.

— Прошел день? — спросил он Магнара, медленно произнося слова.

Магнар покачал костяной головой.

— Нет. Приходила Сова-Ведьма и пыталась исцелить твои раны и трещину в черепе. Она не смогла.

Должно быть, поэтому он проснулся сейчас — она думала, что он проспит долгое время. Она также заметила, что небо темнеет. Когда Король Демонов пожирал её, было светлее. Делора содрогнулась.

— Нет, — прохрипел он душераздирающим, тихим голосом. Он снова потрогал трещину, отвернув лицо в сторону, прежде чем опуститься на землю, осознавая эту информацию. Свое положение.

— Если она не смогла исцелить тебя… — начал Магнар.

— Значит, ничего нельзя сделать.

В его сферах начал проступать бледно-голубой цвет, словно страх и печаль были слишком сильны в нем, чтобы уступить место чему-то другому. Долгое время он смотрел в пустоту. Его руки начали соскальзывать на землю, костяшки пальцев коснулись грязи, плечи поникли. Это было похоже на то, как кто-то осознает, что не может предотвратить собственную гибель, и пытается смириться с этим.

Сумеречный Странник начал принимать свой обычный облик. Одежда проступила сквозь плоть: низ штанов был в лохмотьях, но в остальном цел. Рубашка же была покрыта множеством следов от когтей.

Выглядит ужасно. Должно быть, он через многое прошел.

— Спасибо, — пробормотал он, медленно поворачивая к ним голову. — За то, что защитили меня. За то, что не отдали меня Королю Демонов. И спасибо, что позволили мне отдохнуть здесь.

— К-как долго ты бежал? — спросила Делора, вжимаясь в Магнара на случай, если подавать голос было плохой идеей.

— Два дня. — Он повернул голову к ней, но не сделал движения, чтобы приблизиться. — Я вижу, у тебя есть человек, отдавший тебе свою душу. Прости, если я навлек опасность на тебя и твою невесту.

Он обхватил рукой свою морду в глубокой задумчивости; оранжевый вспыхнул в его сферах — почти так же, как у Магнара, когда тот чувствовал вину.

Несмотря на свои проблемы и будущее, с которым, как она была уверена, он знал, что ему придется столкнуться, искра желтого мелькнула в его светящихся глазах, когда он понюхал воздух в её сторону. Он подобрался чуть ближе и махнул рукой на её колени.

— А это что? Детеныш Мавки?

Магнар поднял руку, закрывая Фёдора от взгляда.

— Это мой детеныш.

Сумеречный Странник склонил голову, глядя на Магнара.

— Твой детеныш? Мы не можем размножаться с людьми, это невозможно. Мы разные.

— Она теперь Фантом.

Его голова метнулась вверх, к частично почерневшей душе Делоры, прикрепленной к рогам Магнара.

— Понятно, — задумчиво произнес он, потирая подбородок своей кошачьей челюсти. — Так вот что происходит, когда мы получаем человеческую душу. Мы меняем их, делаем более похожими на нас? Не то чтобы я когда-нибудь узнаю это теперь.

Делоре потребовалось мгновение, чтобы понять, но этот Сумеречный Странник был умнее, чем она думала. Он был больше похож на Орфея, который уже всё знал и понимал. Он издал смешок — такой мрачный и лишенный юмора, что он прозвучал почти безумно, как смех сумасшедшего, обращенный к стене.

— По крайней мере, я узнал еще одну вещь об этом мире, прежде чем, блять, покину его.

Делора не могла перестать кусать нижнюю губу, мечтая найти слова, чтобы утешить его.

Ничто не заставит его чувствовать себя лучше. Никто в мире не мог утешить Делору, когда её тащили в Покров, чтобы выбросить. Я знаю, каково это — знать, что твоя смерть приближается.

Она хотела дотянуться до него, часть её хотела обнять его в знак извинения, но она этого не сделала. Вместо этого она приподняла Фёдора на руках в его сторону, видя, что тот не представляет опасности.

— Не… не хочешь ли ты познакомиться с ним? Если ты брат Магнара, то технически он твоя племянница или племянник, в зависимости от того, человека какого пола он съест первым.

— Ах, так… — он усмехнулся, на этот раз немного теплее. — Ты знаешь, что Сова-Ведьма — наша мать.

— Ты уже знал? — спросил Магнар, и его сферы отразили желтый цвет.