— В мире нет места для Мавок, — ответил Магнар, зная эту истину уже давно.

Он знал это, когда единственным безопасным местом казалась его пещера, расположенная на границе между поверхностью, принадлежащей людям, и лесом, принадлежащим Демонам. Мавки застряли посередине.

— Мы не принадлежим ни этому месту, ни поверхности. Мы должны терпеть и защищать то, что имеем.

— Но если…

— Я больше не хочу убивать людей без нужды, — перебил Магнар с тяжестью на сердце. — Только столько, сколько нужно, чтобы обрести человечность и понять мою невесту. Это всё, что меня волнует. Если мы пойдем на поверхность, они придут за нами с мечами и Убийцами Демонов. В нас видят только смерть, так пусть мы будем смертью для Демонов.

Мы не будем в безопасности, куда бы мы ни пошли. В этом мире для нас нет места. Магнар поднял морду, чтобы сквозь листву увидеть пурпурно-оранжевые оттенки сумерек — время, когда свет и тьма встречаются.

— Я только что установил свой защитный барьер, — продолжил он. — Для меня есть только одно место в мире, и это там, где Делора в безопасности. А она в безопасности под защитой моей магии.

Легкий ветерок взъерошил его мех и перья, а также её волосы и плащ; тишина повисла между ними, пока оба обдумывали его слова. Правда звенела в безмолвии, и сегодня Магнар осознал свое место в этом жестоком и темном мире. Он был иным. Существом, которое жило в обоих мирах, но в то же время ни в одном из них. Созданием рассвета, заката, ночи и дня, способным нести и жизнь, и смерть, и даровать возможность существовать между ними. Существом, которое могло пойти куда угодно, а если дух пустоты позволит — в никуда. Мавки — Сумеречные Странники — были лимбом.

Было только одно место, где он чувствовал свою принадлежность, и сейчас это место ощущалось как зияющая дыра в груди. Он мог быть якорем для жизни Делоры, но теперь и она стала смыслом его существования — и он боялся, что она на самом деле не хочет его.

Его зрение окрасилось в глубокий синий цвет, когда он опустил взгляд на Фёдора. Она сделала всё возможное, чтобы спасти их детеныша, это он знал наверняка. Она заботилась об их ребенке с того момента, как начала носить его, но… теперь он не был уверен, разделяет ли она эти чувства к нему самому. Она сказала Джабезу, что у неё не было выбора. Он всегда знал это, но думал, что всё в порядке, когда она уверяла его, что рада пройти этот путь с ним.

Лгала ли она, потому что не было другого выхода, кроме как принять меня? Почему от этого он чувствовал себя еще более уродливым монстром, чем раньше? Без неё… у меня не будет ничего.

— Ничего, если он останется здесь с тобой, пока не очнется? — тихо спросила Сова-Ведьма, вырывая Магнара из его скорбных мыслей. — Ты сохранишь его в безопасности для меня?

— Да.

— Тогда я должна уйти. Теперь, когда ты исцелил меня, я должна помочь Орфею и Рее, чем смогу.

Сова-Ведьма осторожно положила череп рогатого Мавки на землю и встала, долго глядя на него сверху вниз.

Я и не подозревал, что она так глубоко заботится о нас. Даже после страшной битвы она не желала отдыхать, зная, что другие её дети в опасности.

Она отвернулась, накинула капюшон из перьев на голову и начала превращаться в огромную белую сову размером с человека. Еще не покинув его поле зрения, она взмыла в воздух, лавируя между деревьями, прежде чем он увидел, как она взмыла вверх, словно планируя перелететь через Покров. Она не попрощалась.

Фёдор поднял череп и понюхал воздух, как часто делал, но отсутствие запаха Делоры заставило его заскулить. Он успокаивающе прижался к Магнару. Тревога в нем росла. Сердце билось быстрее с каждой минутой одиночества; он ждал её возвращения и в то же время до ужаса боялся его.

Я устал… и всё болит.

Он остался с Мавкой, чтобы присматривать за ним. Он не знал, сколько времени прошло — минута? Час? Но в конце концов прозрачная фигура появилась чуть в стороне. Делора лежала над землей, свернувшись калачиком, на мгновение потеряв сознание, словно спала.

Она пошевелилась. В тот миг, когда её глаза открылись, из груди вырвался судорожный вздох, и она поспешно огляделась. Глаза расширились, когда взгляд упал на него, затем она обрела плоть и вскочила на ноги. Она чуть не споткнулась, подбегая к ним, и ей пришлось опереться рукой о землю.

Магнар не хотел вздрагивать, когда она оказалась перед ним, протягивая руки к Фёдору. Она, казалось, не заметила этого, глядя вниз и поглаживая череп малыша обеими руками. Облегчение мгновенно опустило её плечи. Фёдор издал радостный писк, тычась мордочкой в её ладони.

— Спасибо, — сказала она с улыбкой; её карие глаза блестели от слез, но также и от благодарности к нему. — Я знала, что ты сможешь. Я знала, что ты защитишь их.

Кожа Магнара покрылась мурашками от её близости. Сердце гулко и неприятно ухало в груди. Как только он начал передавать ей Фёдора, чтобы отстраниться от её присутствия, Делора подпрыгнула и обвила руками его толстую шею. Она сжала его, зарываясь лицом в его длинные перья.

— Прости меня, Магнар. Я знаю, ты, наверное, в замешательстве.

Сжимая крепче, он старался не заскулить, когда она прижалась к его свежим ранам. К счастью, она была совершенно невредима.

— Мне пришлось сказать те вещи, мне нужно было, чтобы он поверил мне, и я смогла схватить Фёдора. Если бы я показала, что ненавижу тебя, ненавижу быть здесь, что он может дрессировать Фёдора как какую-то зверушку, тогда я смогла бы спасти их. — Она рассмеялась, смех был наполнен юмором, но звучал мрачно. — Я пыталась быть как та женщина, о которой рассказывали Рея и Орфей, Катерина или как там её. Я подумала: если он забрал её, потому что она хотела сбежать, то попытается забрать и меня.

Напряжение в его теле не спало.

Когда его хватка на Фёдоре стала крепче, словно он больше не хотел отпускать единственное существо, которое, как он знал, хотело быть рядом с ним, Делора разжала руки на его шее. Её встретило темно-синее свечение его сфер — его сомнения отказывались рассеиваться.

Делора обхватила конец его морды обеими ладонями, чтобы удержать его взгляд, глядя прямо на него без тени колебания. Напротив, её брови были сдвинуты в решимости, губы плотно сжаты.

— Я хочу быть здесь с тобой, Магнар. Ты такой умный, крутой, и с тобой так хорошо.

— Ты сказала, что я не оставил тебе выбора, — пророкотал Магнар, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — И я уже говорил тебе, что знаю это.

Он попытался отвести морду в сторону. Она держала крепко, наклоняясь вслед за его движением, когда не могла пересилить его мощь. Она не собиралась позволять ему отвернуться.

— А я уже говорила тебе, что благодарна за то, что ты этого не сделал. — Делора провела ладонью вверх по его морде. — Пожалуйста, поверь мне. Я звала тебя, потому что знала: ты будешь достаточно храбрым и сильным, чтобы защитить Фёдора, когда я не могла. Я знала, что делаю, когда велела тебе оставить меня, Магнар. Я знала, что мне, скорее всего, причинят боль, и я позволила ему сделать это, чтобы дать тебе время.

Мучительно острая боль пронзила его грудь.

— Что он сделал?

Он не знал, зачем спрашивает. Он не хотел знать правду.

— Это неважно, — мягко сказала она с горькой улыбкой. — Я просто хотела дать тебе время. — Когда он промолчал, её брови сошлись на переносице. Он видел неуверенность в её выражении. — Я всегда буду возвращаться к тебе, но это не значит, что я обязана оставаться с тобой здесь.

Он слегка склонил голову набок.

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы я действительно не хотела здесь находиться, если бы я так ненавидела это место, я могла бы просто блуждать по Покрову. Конечно, я бы возвращалась к тебе, но я могла бы просто начинать каждый день заново.

Его хватка на Фёдоре ослабла — он никогда не думал о таком варианте для неё. Она могла уйти от меня. Она стала бы как Призрак, странствующий по сумрачному лесу.