Марго, заглянув в сковородку, побежала к маме с восклицанием:

— Мамочка, мама, папа приготовил угольки! Ура! Ура! Мы будем есть на ужин угольки!

Лили, вышедшая из спальни, улыбнулась, видя растерянного Франца — тот чуть не плакал, глядя на сгоревшее мясо.

— Я так хотел вас порадовать. Но все сделал не так.

Лили ласково погладила Франца по щеке, у него загорелись глаза от мимолётной ласки.

— Ничего, милый, мы сейчас все поправим. Сгоревшее мясо это не беда! Там ещё есть, и всякая еда тоже.

— Добытчик ты мой.

Франц поневоле улыбнулся.

— Марго, солнышко, достань пожалуйста скатерть, салфетки и приборы, пусть папа тебе поможет.

Лили подошла к плите, с грустью посмотрела на отборный кусок обугленного мяса. Франц обнял её и покаянно прошептал:

— Я просто феерический дурак, думал порадовать вас, хотел произвести впечатление. Вроде бы слушал наставления повара, а получилась какая — то подошва.

Лили стала отмывать сковороду и с улыбкой заметила.

— Это не очень простая печь, чтобы мясо приготовилось, сковороду над пламенем нужно двигать туда — сюда.

Франц обратил внимание, как ловко Лили нарезала другие куски мяса, полила томатным соусом, добавила оливкового масла. Масло Францу прямо всучил Серджио, сказал, что без оливкового масла ни одно блюдо не будет таким вкусным, как с маслом. Лили стала посыпать травками готовящееся блюдо, а Франц продолжил говорить.

— Я позвал бы вас в тратторию к тому же Серджио, в таверну, в самый изысканный ресторан. Только мне показалось, что вы не пойдёте.

Лиле продолжала готовить, иногда перемещала сковороду с мясом из стороны в сторону.

— Я не одета для ресторана, — заметила Лили.

— Так это не беда! — воскликнул Франц, — хочешь, пригласим портного или отправимся в самое роскошное ателье? Я одену вас с Маргаритой как принцесс!

— Не надо одевать меня как принцессу, — подала голос из соседней комнаты Марго. — Они все скучные и задирают нос! А в принцессиных платьях неудобно лазать по деревьям и гоняться за котами.

— Мне в принцессиных платьях будет неудобно работать, — сказала Лили. — У меня всё есть.

Франц совсем приуныл. Женщина, к которой он прикипел сердцем, не вписывалась в привычные ему стереотипы. Обычно дамы после проведённой ночи любви, аккуратно или не очень, намекали Францу о том, что им неплохо было бы обновить гардероб.

— У Маргариты нет зимней одежды, — сказала Лили, — я буду тебе очень благодарна, если ты поможешь одеть Марго на зиму. Она растёт, как лопухи под летним солнцем.

— А у мамочки старое пальто, — выдала Лили Маргарита, — там совсем порвалась подкладка, и ботики она постоянно ходила чинить.

— Всё, мои хорошие, — заявил Франц, — мы с вами отправляемся по магазинам, купим всё что нужно и как нужно. Он снова притянул к себе Лили, ему постоянно хотелось обнимать эту невозможную рыжую женщину.

— Мне очень хочется радовать вас с Марго, моя семья богата, и сам я немало нажил. Не отказывайся, пожалуйста. Это всего лишь деньги. Не хочешь ходить по ресторанам и тратториям? Давай договоримся с Серджио, и он будет привозить нам готовые блюда, иначе, боюсь, я изведу все мясо в городе.

Лили улыбнулась.

— Хорошо.

— Делать вам подарки, — продолжил Франц, — для меня только в радость. Давай возьмём помощницу, она будет наводить порядок, а у тебя останется больше времени для нас с Марго.

Из комнаты вышла Маргарита и потащила Франца по дому:

— Смотри, папочка, нам нельзя помощницу. Я вырасту, буду помогать маме как следует, пока я еще ростом не вышла, и ты давай помогай. Мы же ведьмы! Об этом знала только Ансельма, но она уехала к себе в деревню и приедет ещё не скоро. Вот смотри.

Марго показала Францу маленький мешочек, спрятанный в углу.

— Это соль, соль не пускает дурных людей.

В следующей комнате Францу продемонстрировали мешочек с шалфеем — шалфей помогал заснуть здоровым сном.

— В лавке, — поделилась Маргарита, — мамочка разложила кусочки яшмы и флюорита. Яшма дарит здоровье, а флюорит дает ясную голову.

Франц в который раз подумал, что ему достались необычные девочки — гордые, свободные, волшебные и ни на кого не похожие. По комнатам поплыл упоительный запах.

— К столу, — позвала Лили.

Сервировка стола не отличалась от сервировки лучших домов. Маргарита чинно уселась, взяла в ручки приборы и накрыла коленки салфеткой. Лили подала ужин. Франц попробовал аппетитное мясо и довольно воскликнул.

— Лили, в тебе пропадает талант повара!

— Папочка, мамино мясо уж точно вкуснее твоих угольков, — заметила Маргарита.

— Девочка моя, завтра утром мы договоримся с Серджио, он будет привозить нам домой готовую еду. Так мы больше проведём времени с тобой и с мамочкой. А ещё мы всё — таки сходим в магазин и обязательно купим тебе самые лучшие платья, и пальто, и ботики, и всё, что нужно на зиму, на осень.

— И чтобы за котами было удобно лазить, — добавила Марго.

Лили, наблюдая за дочкой и Францем, не смогла сдержать улыбку. Она оценила деликатность, с которой мужчина, которого когда — то выбрало её сердце, обустраивался в их жизни.

— А сейчас мыть руки…

— Знаю, мамочка, уши, всю себя, и спать! — Марго вышла из — за стола.

— Побудешь с Марго? — спросила Лили Франца, а я пока тут всё приберу. Лили хотела, чтобы девочка проводила больше времени с отцом. Франц обрадованно засиял улыбкой.

От Маргариты после ванной пахло солнцем и травами. Франц с умилением смотрел на дочку, а та, улыбнувшись, попросила отца:

— Папочка, расскажи мне сказку.

Франц посмотрел, как Марго улеглась в кровать, натянула на себя одеяло, и уселся рядом. В голову лезли почему — то жуткие сказания, которые так любила рассказывать Францу старая Ребека, кухарка — про девочку, которая попала в лапы к людоедке, а та заставила ее есть сваренные уши бабушки, или про крестьянина, отправившегося в горы за золотом, и напоровшегося на черта. Черт заманил крестьянина в ущелье, и сбросил вниз. Такие сказки нельзя было рассказывать малышке, да и для мальчишки они были слишком жутким.

Поэтому Франц, усевшись на край кровати дочки, погладил Марго по рыжим волосам и признался.

— Я не знаю сказок.

— Совсем — совсем?

— Очень страшные только, но от этих сказок и мне самому приснятся жуткие сны.

— Не надо тогда, папочка. Давай тогда поговорим, как мы всегда болтаем перед сном с мамой. Скажи, у тебя была собака?

— Недолго, но была.

И Франц стал рассказывать Маргарите про Фидо, конечно, он не стал тревожить ребенка, а рассказал дочке о том, как пёс остался без хозяина, путешествовал с ним, а потом, в школе, где когда — то учился и сам Франц, хозяином Фидо стал мальчик Карло.

— Ты хороший, папочка, — глубокомысленно заключила Марго. — К плохим людям собаки не идут. И кошки тоже. И птицы. Спокойной ночи, папочка.

— Спокойной ночи, моя малышка.

Франц и сам не заметил, как заснул, растянувшись рядом с Марго, тревоги и волнения последних месяцев обернулись для него новой жизнью, и он сделает все, чтобы и Лили, и Марго были счастливы.

Франц проснулся от нежных поглаживаний — Лили гладила его по щеке.

— Ты так и будешь спать с Марго? Она брыкается во сне.

Лили взяла Франца за руку — тот поразился тому, насколько тонкое у нее запястье. Даже в целомудренной ночной рубашке Лили была ему желанна, желанна как никогда.

Франц тихонько прикрыл дверь в спальню и наконец сделал то, о чем мечтал так долго. Он стал покрывать поцелуями лицо Лили, вкладывая в них всю нежность, все свое одиночество и всю надежду.

— Я так боялся, что ты меня не примешь. Боялся, что ты замужем, что забыла меня. Боялся, что устроишь сцену, — признавался Франц, зацеловывая Лили, а та отвечала ему. — Я боялся, что мысли о тебе, знаешь, именно мысли о тебе помогали мне держаться все это время, окажутся пшиком. Боялся, что Марго меня не примет…