Лили видела, как Паулина совсем сдала, у женщины ещё сохранились остатки рассудка, и она стала поговаривать, что сын к ней не придет. Сильвия взяла на себя грех, как потом она сказала Лили — Таттенбах сказала Паулине, что шоколад прислал ее сын. В глазах женщины вновь зажёгся свет, и она вновь стала умываться. А ещё Лили и Сильвия стали учить малышку Одетту, но не историям о величии кениграйха. Одетту учили выживать. Лили и Сильвия показывали девочке, у кого можно выбрать самые свежие продукты, как отличить пожухлые овощи, и как понять, сколько дней курица пролежала на прилавке и когда она, эта курица, бегала. А Лили рассказывала и показывала женщинам, как варить "суп из топора", из каких "подножных" трав получатся похлёбки и супы, какие травы можно пустить на противопростудные сборы, как сварить отвары, предотвращающие нежелательное зачатие.

А вечерами, когда Одетта, Сильвия и Лили, собирались за столом у керосиновой лампы, Сильвия показывала, как штопать одежду и как с помощью простых хитростей можно долго сохранять приличный вид. Например, пущенная по подолу лента скрасит обтрепанность юбки, а самодельные кружевные воротнички скроют ветхость платья.

Так Лили и жила, вместе с обитательницами дома Таттенбах. Девушка слышала о партизанах, о том, как кого — то лечили на сеновале, о том, как местный пастор отказался служить мессу и встал впереди мятежников, ведя их к Господу. Но все эти слухи и новости, шепотки, которые передавали на черном рынке, не занимали Лили.

Трудное существование не приводило девушку в отчаяние, она всегда встречала своих соседок ласковой улыбкой, а малышке Одетте Лили старалась дарить все нерастраченное тепло. За повседневными хлопотами, о том, что поесть и как согреться, о том, чтобы никто не хворал, Лили забыла о своем дне рождения.

В ночь, когда Лили исполнилось 19, девушка увидела во сне бабушку.

— Лили, радость моя, — бабушка обнимала Лили во сне, а девушке так захотелось верить, что все эти объятия могли бы быть и наяву. — Мне нужно сказать тебе о столь многом. Ты — ведьма, тебе нужно будет пробудить свой дар, и найти любовь.

Сны Лили

Бабушка во сне гладила Лили по голове, улыбалась всегдашней грустной улыбкой и продолжала рассказывать. А Лили поняла, что бабушка всегда была с ней, жила в потаенном уголке сердца.

— Каждая женщина нашей семьи должна родить дочь. Ведьма выбирает мужчину, который даст ей сильное потомство В ночь зачатия все способности ведьмы раскроются, она получает свою, удивительную, присущую лишь ей силу. Дитя станет радостью и надеждой.

Бабушка помолчала, ее лицо на мгновение омрачила тень: — Я знаю, что тебе пришлось пережить. Поверь мне, Лили, то, что происходит между мужчиной и женщиной — это драгоценный дар. Это единение не только тел, но и душ, раз выбрав…

— А мама? — перебила Лили. Внучка задала мучивший ее столько лет вопрос. — Почему она… тебе не поверила? Почему она стала такой? Почему она бросила нас с тобой.

— Фредерика… моя дочь упряма, как ослица, этим она пошла в своего дедушку.

Лили помнила, что дедушка был моряком и погиб в шторм. До нее дошло, что после смерти дедушки бабушка не только не вышла замуж снова, но даже и сердечных привязанностей не завела.

— Смотри.

Бабушка закрывает Лили глаза ладонями, а когда бабушка отнимает руки, девушка видит бабушку — но она выглядит лет на двадцать моложе, про таких женщин еще говорят “кровь с молоком”. Статная, сильная, в ярких зелёных глазах танцует жизнь, а сильные руки не чураются тяжёлой работы. Во сне Лили видит мать, в чьих глазах еще не поселилась жестокость, а губы не исказил порок. Фредерика юна, прекрасна и озлоблена.

— Мама, да что за феерическую чушь ты несешь? Ведьма, ха! Деревенская знахарка, вот ты кто! И ты хочешь, чтобы я поверила во все твои басни? Ведьма! Тогда я скорее прима Большого театра.

На бабушкиных руках внезапно заплясал ветерок, а чадящая свеча за ее спиной вдруг погасла.

— Фредерика, мне повинуются стихии, видишь?

— Это просто трюки и игра воображения!

— Ты ведь мне не веришь, ты ведь мне не хочешь верить. Все, что ты хочешь…

— Не надо, не надо душеспасительных разговоров, матушка, сейчас ты притворишься, что читаешь мою душу! Все, чего я хочу — просто прожить эту жизнь достойно, не так, как ты! Не ждать подачек от деревенских, которые с тобой расплатятся то курицей, то козой, то десятком яиц! И не переживать, что может не хватит денег на шёлковое платье! И тончайшие чулки! И визит к куафюру!

— Потому что у людей ничего больше нет, дочка. Грех сдирать последние монеты с бедных.

— Так вот, я не хочу прожить свою жизнь в нищете, в этом обшарпанном домишке, и не знать, будет ли у меня завтра хлеб на столе, или нет! Я хочу быть счастливой и богатой, я хочу давать балы во дворцах, чтобы меня боялись горничные и подруги мне завидовали! Я хочу красивой жизни, мама!

— Откуда это в тебе, Фредерика, я так тебя не воспитывала, да и отец твой всю жизнь честно трудился.

— Ты — древность, мама, с тебя песок сыплется. И чтобы убедить меня тебе поверить, ты придумываешь сказочки про ведьм. Я устрою свою жизнь лучше тебя, а для начала поступлю горничной на виллу Нолькенов! У них есть неженатый сын, вот увидишь, он в меня влюбится, и женится, и я наконец получу титул!

— Фредерика, ты останешься….

— Не надо, мама, я сама знаю, как мне жить. Не учи меня жизни.

Бабушка вновь закрывает Лили глаза, и девушку уносит в другой сон.

Теперь Лили видит обшарпанную комнатушку, бабушку, стирающую белье в алюминиевом тазу, видит себя новорожденную, плачущую. Маленькая Лили просто заходится криком — она лежит в грубой деревянной люльке, а Фредерика, ее измученная и истощенная мать, разводит коровье молоко в чугунке на плите. Фредерика не выдерживает:

— Она все время орет, мама, это отродье!

— Это отродье — твоя дочь, Фредерика. Ты думала привязать наследника Нолькенов к себе? А сейчас у тебя есть маленькая девочка, и она просто хочет кушать! Сейчас тебе нужно заботиться о ней!

— Я не буду портить свою грудь! Я ее ненавижу!

Дымка рассеивается, и во сне бабушка снова садится рядом с Лили.

— А потом мама сбежала и превратилась в чудовище, — шепчет девушка.

— Возмездие ее настигнет, — грустно замечает бабушка. — Ты можешь отказаться от силы, внучка, но тогда ты не узнаешь, что дарует тебе природа. В природе все взаимосвязано: есть день и ночь, и одно не может без другого, как свет способен согреть и тело, и душу, как благодатная ночь способна утешить и принести ответы, земля дает нам пищу и почву под ногами, дары земли лечат и питают нас, ветер дает крылья, вода утоляет боль и жажду, а в огне мы часто находим ответ. Только помни, твоя сила не должна причинять зло и боль, любая боль, которую ты причинишь пусть даже в ответ на боль, отберет у тебя часть дара. Любая корысть разъедает твою душу.

Есть северные ведьмы, они суровы, и души их покрыты льдом так же, как и горы в тех краях, где обитают эти наши сестры. Они могут вершить справедливость, могут судить и лишать жизни, но души их холодны, как бора и биза. Исцеляй и люби, так, как ты это всегда делала. Просто живи, моя девочка. И будь счастлива. Слушай голос внутри себя.

— Я приму силу, бабушка, — ответила Лили.

— Выбери мужчину себе по сердцу…

Бабушка хотела добавить, что внучка обязательно будет счастлива со своим избранником, что, раз выбрав мужчину, ведьма выберет не только отца для будущих детей, но и верного спутника, который всегда будет готов подставить плечо, но Лили к тому времени уже проснулась.

Проснувшись ранним утром, пытаясь уложить в голове все, сказанное бабушкой во сне, Лили спустилась по лестнице и обратила внимание на Сильвию, которая недоуменно рассматривала плотный белый прямоугольник.

— И что мне с этим делать? И куда я такая пойду? — бормотала Сильвия, — Баронессе Таттенбах следует прибыть? И что я буду праздновать, этот новый праздник? Да они же попросту надругались над нашим старым добрым Рождеством! И не пойти нельзя… мигом явятся эти, чернорубашечники, скажут, что мы недостаточно верные подданные.