Я был рядом. Удар в сердце. Тихий, точный, смертельный.

Третий, четвертый, пятый. Я хладнокровно вырезал их группу, одного за другим. Они начали паниковать, не понимая, что происходит. Их товарищи просто падали, исчезали, переставали отвечать, а врага нигде не было видно.

Когда последний хамелеон остался один, он попытался бежать, поняв, что охота провалилась. Я позволил ему сделать три шага, давая ложную надежду, а затем метнул кинжал. Лезвие вошло точно между лопаток, прервав его бег.

Я вышел из тени рядом с Касс, вытирая руки. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался благоговейный ужас.

— Вы… вы были повсюду, — прошептала она. — И нигде. Я даже не видела, как вы двигаетесь. Вы словно стали… призраком.

— Это искусство ассасина, Касс. Не быть видимым до момента удара. И исчезать сразу после него. Ты должна научиться этому. Твои «Шаги в Тени» хороши, но ты все еще слишком шумишь. Твое сердце бьется слишком громко. Твои мысли слишком громкие.

— Мысли? — удивилась она, непонимающе посмотрев на меня.

— Намерение убить создает ментальную волну. Опытный враг чувствует ее, как взгляд в спину. Ты должна стать пустой. Стать тенью, у которой нет желаний и намерений, пока клинок не коснется плоти. Да и после надо быть подобной дуновению ветра — легкое касание, несущее смерть, но не задерживающееся на одном месте.

Она кивнула, переваривая информацию. Я видел, как она пытается применить это знание, успокаивая дыхание и очищая разум.

Мы продвигались все глубже. Компас вел нас безошибочно, как гончая по следу. Вибрация усиливалась, перерастая в низкое, постоянное гудение.

Лес внезапно расступился, открывая нашему взору обширную поляну.

Здесь не было деревьев. Только черный, выжженный до состояния стекла круг земли, в центре которого стоял Якорь.

Он отличался от того, что я видел в водном Разломе. Этот был грубее, массивнее, словно построенный для войны. Конструкция из черного металла и переплетенных костей уходила в землю, словно гигантский гвоздь, вбитый в плоть мира.

Вокруг него воздух был плотным, тяжелым, насыщенным чужеродной энергией. Реальность здесь истончилась настолько, что сквозь колеблющееся марево портала можно было разглядеть очертания другого мира. Багровое, затянутое дымом небо, острые черные скалы, реки, по которым текла лава.

Мир, полностью захваченный и переработанный демонами.

А перед Якорем, охраняя проход, стоял Страж. Судя по ауре, не один из лордов-демонов Ферруса.

Высокая фигура, закованная в почерневшие от времени и запекшейся крови тяжелые латные доспехи. На плечах покоился плащ из изодранной ткани. В руках он держал огромный двуручный меч, покрытый рунами, светящимися болезненным фиолетовым светом.

Но самым жутким в его облике было то, чего у него не было, в целом, не было.

Головы.

Над высоким стальным горжетом доспеха была пустота. Ни шлема, ни призрачного черепа. Просто ровный срез, из которого поднимался тонкий, вьющийся черный дымок.

— Ого, — прокомментировал я, останавливаясь на краю поляны и оценивая противника. — А голову ты дома забыл? Или это новая мода в преисподней?

Страж не ответил. Он медленно, с лязгом сочленений, повернулся в нашу сторону. Я физически почувствовал на себе его тяжелый, внимательный взгляд, хотя глаз у него не было.

Это было давление колоссальной воли. Тяжелое, холодное, древнее. Оно придавливало к земле, заставляя колени дрожать, а сердце пропускать удары.

Касс охнула и пошатнулась, хватаясь за рукояти кинжалов, чтобы не упасть под этим ментальным прессом.

— Сильный, — констатировал я, делая шаг вперед и закрывая собой ученицу. Моя собственная аура развернулась, встречая давление Стража и отбрасывая его назад, создавая пространство для боя.

Безголовый рыцарь поднял меч. Движение было плавным, но в нем чувствовалась чудовищная, нечеловеческая мощь. Руны на клинке вспыхнули ярче, предвкушая кровь.

Из портала за его спиной потянуло жаром. Якорь гудел, питая своего защитника энергией целого мира, делая его почти неуязвимым.

— Ну что ж, — я вытащил Клятвопреступника. Черный тигр внутри клинка зарычал, чувствуя достойного противника и требуя битвы. — Посмотрим, насколько ты хорош без мозгов.

Рыцарь сделал шаг. Земля под его сапогом треснула и…

Он исчез.

Мгновенное перемещение. Черт, этот безголовый не был быстрым, он телепортировался.

Мои инстинкты взвыли сиреной. Я вскинул меч в жестком блоке, даже не видя атаки, полагаясь только на рефлексы.

Удар обрушился сверху. Тяжелый, сокрушительный, способный расколоть скалу. Меня вбило в землю по щиколотки. Руки отозвались болью, мышцы заныли от запредельной перегрузки.

Клятвопреступник выдержал, но вибрация прошла через все тело, выбивая воздух из легких.

Рыцарь стоял передо мной, его меч давил на мой клинок, пытаясь продавить защиту. Из среза на шее вырвался клуб черного дыма, и в моей голове прозвучал голос, напоминающий одновременно скрежет металла, крики умирающих и холод могилы.

«Смерть».

— Не сегодня, — прохрипел я, собирая силы и отталкивая его.

Он отступил на шаг, и я увидел, как вокруг него сгущается тьма, формируя плотную ауру.

— Касс, назад! — крикнул я, принимая боевую стойку. — Смотри и учись. Сейчас будет жарко.

Рыцарь поднял меч для следующего удара. Тьма за его спиной приняла форму гигантских, рваных крыльев.

Тьма за спиной безголового рыцаря взметнулась тяжелым бархатным занавесом, обретая плотность и форму исполинских крыльев, сотканных из самого концентрированного мрака. Воздух вокруг фигуры Стража завибрировал с такой силой, что реальность начала искажаться, пошла рябью, словно отражение в потревоженной воде, а давление его ауры многократно возросло, стремясь расплющить мою волю и вдавить тело в промерзшую землю. Земля под ногами жалобно скрипнула, камни начали трескаться от одной лишь тяжести его намерения убить. Глупец всё ещё полагал, что мы соревнуемся в грубой мощи, забывая о том, что истинное мастерство кроется в контроле, а абсолютная сила требует абсолютной тишины разума.

Забавный он, конечно.

Я сделал глубокий вдох и позволил внутренней энергии заполнить каналы спокойной ледяной рекой, полностью отсекая лишние эмоции, азарт экспериментатора и даже тень раздражения. Время изучения противника закончилось, ибо передо мной теперь точно стоял Лорд-демон, который больше не скрывал свои силы, а с подобными существами разговор у меня всегда был предельно коротким, жестким и окончательным.

Рыцарь исчез в то же мгновение.

Это перемещение превосходило понятие скорости, так как пространство просто схлопнулось в одной точке и развернулось в другой, обеспечив мгновенный перенос массы и инерции монстра. Для обычного глаза он растворился в воздухе, чтобы возникнуть за моей спиной с уже опускающимся мечом, способным расколоть скалу надвое и превратить любого смертного в кровавый пар.

Но второй раз против меня такое не пройдет. Переход в Стойку Хрустального Цветка расширил моё восприятие до пределов всей поляны, позволяя чувствовать малейшие колебания и считывать намерение убийства задолго до самого действия.

Мир замер в хрустальной четкости. Я увидел точку выхода противника ещё до того, как там начала сгущаться тьма. Временной поток для меня растянулся, позволяя рассмотреть каждую заклепку на его доспехе, каждый завиток демонической ауры. Меч рыцаря обрушился вниз с гулом падающего метеорита, рассекая воздух и создавая вакуумный след, но клинок встретил лишь пустоту.

Я сместился ровно на шаг в сторону.

Никаких лишних кувырков, никаких суетливых прыжков или панического бегства. Экономия движений являлась основой истинного мастерства, а лишняя трата энергии — признаком дилетанта. Тяжелый двуручник врага врезался в землю, подняв фонтан черной грязи и осколков камня, ударная волна разошлась кругами, сгибая вековые деревья, в то время как я уже находился в его мертвой зоне, спокойный и неподвижный, как скала.