Я огляделся. Мои друзья заканчивали зачистку. Хлоя вытирала свои клинки о плащ какого-то поверженного культиста. Касс и Зара деловито обыскивали трупы офицеров. Сирена отдавала приказы своим медикам.

— Всё кончено? — спросила Хлоя, подходя ко мне. На её щеке была царапина, но глаза сияли торжеством.

— Здесь — да, — кивнул я, глядя на кучку пепла, бывшую Корвусом. — Но настоящая игра только начинается. Теперь есть доказательства против Аудиторе и нового главы клана.

Её лицо ожесточилось.

— Я достану его, — прошептала она.

— Мы достанем, — поправил я, убирая меч в ножны. — А сейчас… я хочу есть. И вина. Много вина.

К вечеру Черная Гавань преобразилась. Конечно, разрушения никуда не делись, а запах гари все еще витал в воздухе, но атмосфера изменилась кардинально. Страх ушел. Люди, которые были под гнетом безумного культа, начали выходить из домов. Сначала робко, потом все смелее.

Когда они поняли, что мы не собираемся их убивать, грабить или приносить в жертву, начался настоящий праздник. Стихийный, бурный, немного истеричный, как это бывает после спасения от верной смерти. Только ощутив близость смерти, люди зачастую начинают ценить жизнь. Правда, не всех хватает надолго и приступ эйфории спадает.

Центральная площадь, где еще утром лилась кровь, была вымыта магами воды до блеска. Теперь здесь горели огромные костры, жарились целые туши быков, вытащенные из запасов дворца, и рекой лилось вино из погребов Совета.

Я сидел во главе длинного стола, сколоченного из каких-то ящиков и накрытого дорогими бархатными шторами вместо скатертей. Вокруг царило веселье. Сирена, раскрасневшаяся и довольная, травила байки морякам, размахивая кубком.

— За Дариона Торна! За Освободителя! — проревел какой-то здоровяк из местных, поднимая бочонок пива.

Толпа взревела, поддерживая тост.

Я лишь криво усмехнулся, отпивая из своего кубка. Освободитель. Звучит пафосно. Я просто убирал мусор, который мешал жить.

В этот момент толпа расступилась, пропуская процессию.

К нашему столу приближалась женщина. И какая женщина. Аурелия Мерсер. Акула бизнеса, которая могла продать песок бедуинам. Видимо, решила не упускать такой момент. А чего ей стоило сюда добраться, я даже спрашивать не буду — все равно ведь не ответит.

Она выглядела так, словно не было никакой войны. Идеальное платье глубокого зеленого цвета, подчеркивающее все изгибы, сложная прическа, драгоценности, сияющие в свете костров.

Она шла ко мне, и её бедра двигались с гипнотической грацией.

— Господин Торн, — её голос был как мед с перцем. Глубокий, обволакивающий. — Я почти не удивлена, ты, как и говорил, разобрался со всем. Разве что сроки… я не ожидала, что это будет так скоро. Но, как мы и договаривались, оплата уже переведена на счет «Последнего Предела».

— Ценю вашу оперативность, госпожа Мерсер, — кивнул я, не вставая. — Надеюсь, новые контракты не будут включать пункты о сотрудничестве с культами?

Она мелодично рассмеялась, подойдя почти вплотную. Её духи пахли жасмином и золотом.

— О, теперь этот регион будет контролироваться куда тщательнее, — она положила руку, затянутую в шелковую перчатку, мне на плечо, слегка сжав его. — Лично я готова обсудить… особые условия сотрудничества. В более приватной обстановке. Ты ведь устал после боя, тебе нужно… расслабиться. Я знаю отличные способы снять напряжение.

Её пальцы скользнули по моей шее, намек был прозрачнее стекла. Она наклонилась, и её декольте оказалось опасно близко к моему лицу.

— Кхм!

Звук был громким и выразительным.

С одной стороны от Аурелии возникла Хлоя. Её рука небрежно, но крепко легла на талию главы клана, отодвигая её от меня. Глаза Хлои горели недобрым фиолетовым огнем, а на лице играла улыбка, от которой у слабых духом случались инфаркты. Но что это против другого апостола бога? Лишь легкая неприятность.

— Госпожа Мерсер, какая встреча! — проворковала Хлоя голосом, в котором звенела сталь. — Мы так рады вашей благодарности. Но боюсь, «приватная обстановка» сегодня занята. Мы обсуждаем стратегию. Всю ночь. Исключительно стратегию.

С другой стороны появилась Зара, поигрывая кинжалом, которым она только что чистила яблоко.

— Да, — кивнула девушка с невинным видом. — И охрана у господина Торна сегодня усиленная. Очень усиленная. Мы никого к нему не пускаем. Даже с очень… большими предложениями.

Аурелия перевела взгляд с одной девушки на другую. Оценила горящие глаза Хлои, кинжал Зары, потом посмотрела на меня. Я лишь развел руками, изображая полную беспомощность перед обстоятельствами.

— Какая… преданная команда, — процедила Мерсер, сохраняя лицо, хотя уголок её рта дернулся. Она убрала руку. — Что ж, бизнес есть бизнес. Обсудим детали утром. Доброй ночи, дамы. И тебе, Торн.

Она развернулась и ушла с гордо поднятой головой, хотя спина её выражала крайнюю степень разочарования.

— «Особые условия», ишь чего захотела! — фыркнула Хлоя, плюхаясь на скамью рядом со мной. — Старая лиса.

— Она просто хотела выразить благодарность, — усмехнулся я. — А вы, девочки, лишили меня, возможно, лучшей сделки года.

— Переживешь, — отрезала Зара, откусывая яблоко. — Тебе вредно много сладкого.

Мы рассмеялись.

Праздник продолжался до глубокой ночи. Я смотрел на эти лица, уставшие, но счастливые. На Хлою, которая спорила с Сиреной о чем-то. На Касс, которая учила местных детей показывать фокусы с монетами, которые ловко исчезали в ее руках.

Это была хорошая победа. Чистая.

Но я помнил о записи в моем кармане, ведь не зря же предусмотрел эту возможность, как раз рассчитывая собрать доказательства. Клан Аудиторе. Следующая цель была определена, и она была куда опаснее, чем безумный фанатик на острове.

— Завтра домой, — тихо сказал я самому себе, глядя на звезды, которые теперь были видны над Черной Гаванью.

Ветер с моря был свежим и чистым. Он больше не пах магией и смертью. Он пах свободой и новыми проблемами.

Как я и люблю.

— Эй, Дарион! — окликнула меня Хлоя. — Ты уснул? Наливай!

— Иду, — я поднял кубок. — За нас. И за то, чтобы Аудиторе икнулось прямо сейчас.

Звон кубков заглушил шум прибоя. История с островами закончилась.

Море вокруг «Быстрого» напоминало расплавленное черное стекло, в котором лениво перекатывалось отражение полной луны. Корабль шел с уверенной плавностью, разрезая водную гладь хищным носом, а заключенная в корпусе магия гасила любую качку, превращая палубу в самую устойчивую поверхность на сотни миль вокруг. В этот час, когда даже неутомимая команда видела сны, а вахтенные хранили молчание, единственным звуком оставался тихий шепот ветра в магических накопителях и мерный скрип переборок, похожий на дыхание огромного зверя.

Я находился в своей каюте, погруженный в тусклый свет масляной лампы, чей огонек словно подрагивал в такт мыслям. Впрочем, сейчас опасность исходила не извне, а со страниц старого тома в кожаном переплете, лежащего передо мной на столе. Подарок бога фехтования. Хроника восхождения смертного на небесный престол. Я уже стал свидетелем пути Грейвиса, пробивавшего себе дорогу яростью и щитом, и прошел тропой Астрид, соткавшей свою судьбу из теней и хитрости. Теперь же передо мной открывалась, пожалуй, самая важная и личная часть этой трилогии — история самого Тетрина.

Мои пальцы коснулись пожелтевшей страницы, на ощупь напоминавшей старый пергамент, и реальность дрогнула. В этот раз переход оказался удивительно мягким, словно я позволил глубоким водам памяти сомкнуться над головой, утягивая меня на дно, в самое сердце чужой жизни. Каюта, запах соли и скрип дерева растворились в серой, удушливой дымке, уступая место тяжелому аромату гари, железа и пролитой крови.

Я стоял посреди поля, усеянного телами настолько густо, что земли под ними почти не было видно. Свинцовое небо нависало над головой и холодный, беспрерывный дождь пытался смыть багровые реки в грязь. Я был Тетрином. Но не тем сияющим божеством с восемью клинками, которого я встретил во дворе своего особняка, а человеком, чьи руки сводило судорогой от запредельного напряжения, а в душе зияла пустота размером со вселенную.