— Лёша, Линда, — её голос по рации был холодным и спокойным. — Я нашла её. Пора сходить в гости.

Спускаться в катакомбы было всё равно что погружаться в ад. Они нашли узкий лаз, заваленный старым мусором. Он вёл в бесконечный лабиринт сырых и тёмных туннелей. Воздух был тяжёлым, дышать было трудно. С потолка постоянно капала холодная вода, и звук капель разносился по всему туннелю. Алексей шёл первым. Он двигался абсолютно бесшумно, как тень. Его Покров был почти невидимым в темноте, но он был готов в любую секунду отразить удар. Линда шла за ним. Её глаза, похожие на кошачьи, отлично видели в темноте. В руках она держала два коротких и очень острых кинжала.

— Чувствуешь? — прошептала она. Её шёпот был еле слышен. — Воняет так, будто здесь сдох кто-то очень большой. И очень злой.

— Чувствую, — коротко ответил парень. Он не останавливался. — Она где-то рядом. Или была здесь совсем недавно.

Они шли вперёд, и сладковатый запах гнили становился всё сильнее. На стенах туннеля они стали замечать странные знаки, нацарапанные чем-то острым. Наконец, туннель вывел их в большой круглый зал.

Они замерли от того, что увидели.

Весь пол зала был изрисован огромной пентаграммой. Она была начертана свежей кровью, которая ещё даже не успела высохнуть. В самом центре стоял каменный алтарь. На нём валялись перья, кости и тёмные пятна крови. Было понятно, что здесь совсем недавно принесли кого-то в жертву. Воздух был таким густым от тёмной магии, что казалось, его можно потрогать. Он давил на голову, вызывая тошноту.

— Вот дерьмо, — прошептала Линда. Её лицо побледнело. — Что она тут устроила?

Алексей молча подошёл к алтарю. Он дотронулся до одного из кровавых символов, и его тут же ударило током. Он отдёрнул руку.

— Она не просто прячется, — сказал он напряжённым голосом. — Она проводит ритуалы. Она становится сильнее. Готовится к чему-то.

Он достал свой телефон, сделал несколько фотографий и тут же отправил их Саше.

— Уходим, — скомандовал он. — Мы нашли её логово. Наша задача выполнена.

— И что теперь? — спросила Линда, не отрывая взгляда от кровавого рисунка на полу. — Просто подождём, пока она вернётся, и нападём?

Алексей отрицательно покачал головой.

— Нет. Это будет слишком глупо и опасно. Она наверняка ждёт нас. Это может быть ловушка.

Он посмотрел на тёмный проход, который вёл из зала.

— Мы поставим наблюдение. На всех входах и выходах из катакомб. Мы будем просто ждать. И когда ведьма вернётся в своё гнездо, мы захлопнем ловушку. Но сделаем это по нашим правилам.

Они развернулись и так же тихо, как и пришли, исчезли в темноте туннелей. Кровавый алтарь остался один, в тишине, ожидая свою хозяйку. Охота началась, но теперь это была игра на выжидание. И было непонятно, кто в этой игре был настоящим охотником, а кто — всего лишь приманкой.

Наш дипломатический тур проходил как по маслу. Мы, словно шахматисты, передвигали фигуры по доске княжества, и каждый ход приносил нам победу. После того как мы заключили союз с Ромадановскими, к нам потянулись и другие, менее крупные, но всё равно важные роды. Я учился быть дипломатом. Это было непросто. Приходилось улыбаться, когда хотелось зарычать от злости, и говорить комплименты, хотя на языке вертелись одни угрозы. Я предлагал союзы, которые на самом деле были ультиматумами, завёрнутыми в красивую обёртку. И, что самое странное, у меня получалось. Эти аристократы, привыкшие к интригам и лести, увидели во мне не просто грубую силу, но и ум. Они поняли, что я игрок, равный им. И это заставило их относиться ко мне с уважением.

Сейчас мы сидели в роскошном кабинете князя Оболенского. Это был уже наш второй визит, и фальшивая улыбка давно исчезла с его лица. Теперь на нём была маска делового интереса. Мы обсуждали контракт на управление новым речным портом. Я видел, как жадно блестят его глаза при виде сумм с несколькими нулями в договоре. Люда, моя невеста, сидела рядом и с лёгкой улыбкой вносила свои правки. Её острый ум и знание законов заставляли даже такого старого лиса, как Оболенский, смотреть на неё с уважением. Всё шло просто идеально. Даже слишком.

Именно в этот момент мой телефон, лежавший на столе, завибрировал. Так резко и настойчиво, будто кричал о помощи. Звонил Семён Смирнов. Я извинился и поднял трубку.

— Илья! — голос будущего тестя, обычно такой спокойный, сейчас дрожал от паники. Я слышал, как на заднем плане кричат люди, трещит огонь и воют сирены. — Беда! У нас тут настоящий ад!

— Что случилось, Семён Остапович? Успокойтесь и говорите по порядку.

— Лесопилка! Новая лесопилка Шуйских, которую мы вместе строили! Она горит!

Внутри у меня всё похолодело.

— Что значит «горит»? Обычный пожар?

— Это не просто пожар, Илья! Это кошмар!

Он сбивчиво рассказал, как всё началось час назад. Сначала станки словно сошли с ума. Огромные пилы начали вращаться сами по себе, разрезая всё вокруг. Брёвна летали по цеху, как спички. Рабочие в панике разбегались, а некоторые клялись, что видели, как по стенам ползают живые тени. А потом вспыхнул огонь. Сразу везде, будто кто-то вылил на лесопилку целую цистерну бензина.

Я слушал, и давно забытый липкий страх начал сжимать моё сердце.

— Люди пострадали? — мой голос прозвучал глухо.

— Да, — выдохнул Смирнов. — Пятеро. Их тела только что вытащили. Илья… у них на телах… то же самое.

— Что «то же самое»? Говорите прямо!

— Царапины. Три глубокие борозды на шее. Как у того судьи… Орловского.

Я замер. Вот и послание. Кровавое и жестокое. Написанное кровью невинных. Она нашла меня.

— Я скоро буду, — коротко бросил я и отключился.

Князь Оболенский смотрел на меня с нескрываемой тревогой. Он всё слышал.

— Прошу прощения, князь, — сказал я, поднимаясь с кресла. Моё лицо было холодным как лёд, но внутри бушевал пожар. — Возникли срочные дела в Змееграде. Мы должны немедленно уехать.

Через полчаса мы уже неслись по заснеженной трассе обратно в город. Люда сидела рядом и молчала. Она не задавала вопросов, просто крепко держала мою руку, и я чувствовал её поддержку. Она всё понимала.

А я смотрел на дорогу, но видел перед собой её усмешку. Усмешку Лилит. Она не напала на меня напрямую. Это было бы слишком просто для неё. Вместо этого она ударила по моим новым союзникам. По тем, кому я обещал защиту и стабильность. Она хотела показать всем, что союз со мной приносит не прибыль, а смерть. «Ты можешь быть сильным, Мор, — шептал её голос в моей голове, — но ты не можешь быть везде одновременно. Ты не защитишь их всех».

В этот момент завибрировал телефон Люды. Она посмотрела на экран, и её лицо стало белым как полотно.

— Это отец… — тихо сказала она. — Пишет, что звонил боярин Шуйский. Он в бешенстве. Кричит, что наш союз принёс ему только горе и смерть. Он… он хочет разорвать все наши соглашения.

Я стиснул руль так, что заболели пальцы. Она победила в этом раунде. Посеяла страх и сомнения. Теперь все, с кем я договаривался, сто раз подумают, прежде чем иметь со мной дело.

Мой успешный дипломатический тур закончился, так и не успев принести плоды. Я ехал обратно в Змееград не как победитель, а как пожарный, который мчится на вызов, зная, что огонь уже охватил весь дом.

Она заставила меня реагировать. Она перехватила инициативу. И теперь мне придётся играть по её правилам.

Гордеев стоял перед огромным зеркалом в позолоченной раме и поправлял свой парадный мундир. На тёмной ткани тускло блестели ордена. Его кабинет был обставлен дорогой мебелью из тёмного дерева, всё здесь говорило о богатстве и власти. Сегодня был особенный день — он собирался встречать самого Императора, и всё должно было пройти идеально.

— Ты уже уходишь?

Он услышал за спиной тихий голос и обернулся. В дверях его кабинета стояла женщина. На ней было простое, но очень красивое домашнее платье тёмно-синего цвета. Её тёмные волосы были небрежно собраны на затылке, а в больших глазах читалась нескрываемая тревога.