— А выглядишь как побитая собака. Где твоя спесь, князь? Где твоя знаменитая Тьма?

— Я… я не князь, — пролепетал я, стараясь, чтобы голос дрожал как можно натуральнее. — Это всё ложь… Газетчики придумали…

Комендант усмехнулся. В его глазах мелькнуло разочарование.

— Вот как? Значит, геройоказался дутым? Обычный дворянчик, которого папочка пристроил в штаб?

— Я просто выполнял приказы! — я сделал шаг назад, словно боясь удара. — Гордеев… Верховный князь… он послал меня в эту ловушку!Он знал, что там засада! Он хотел моей смерти!

Комендант склонил голову набок, изучая меня.

— Предательство в высших эшелонах? Как банально. И как типично для вашей прогнившей Империи.

Он вернулся к столу, сел и сцепил пальцы в замок.

— Твои люди говорят, что тебя сдал свой же сержант. Ударил в спину. Это правда?

— Он… он испугался, — я часто задышал. — Мы все испугались. Ваши’Жнецы'… это чудовища. Мы не хотели умирать. Я не хотел умирать!

Я упал на колени. Это было унизительно. Моя гордость вопила, требуя разорвать этого ублюдка на куски прямо сейчас. Но я заставил себя остаться на полу. Илья Филатов умер. Сейчас здесь был жалкий, сломленный мальчишка.

— Пожалуйста… — я протянул к нему скованные руки. — Я могу быть полезен. Я знаю коды доступа. Я знаю расположение штаба. Я расскажу всё!Только не убивайте…

Комендант смотрел на меня с нескрываемым презрением. Но я видел в его взгляде и другое — жадность. Живой офицер штаба, готовый петь как соловей, — это подарок судьбы. Это карьера. Этонаграда от командования АДР.

— Встань, — бросил он сухо.

Я поднялся, шмыгая носом и вытирая грязь с лица рукавом.

— Ты жалок, Филатов, — сказал комендант. — Я ожидал увидеть воина, а увидел слизняка. Но слизняки тоже бывают полезны.

Он нажал кнопку на селекторе.

— Охрана! Уведите его в сектор «Зеро». Одиночная камера. И вызовите мне дознавателей. У нас будет долгая ночь.Дверь открылась, и меня снова схватили под руки.

— И запомни, — комендант улыбнулся, обнажая мелкие, острые зубы. — Если ты соврал хоть в чём-то… я лично выверну твой разум наизнанку. Тыбудешь молить о смерти, как о избавлении.

Камера «Зеро» оправдывала своё название. Здесь было пусто. Абсолютно. Ни нар, ни стула, ни даже ведра в углу. Только голый бетон, залитый мертвенно-белым светом ламп, и тишина, от которой звенело в ушах.

Я сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. Антимагические наручники на запястьях и лодыжках тихо гудели, создавая вокруг моего тела плотное поле подавления. Для обычного мага это было бы похоже на попытку дышать под водой — лёгкие горят, магия не слушается, сознание мутнеет.Но я не был обычным.

Мой Исток, сжатый нанитами в крохотную точку, затаился глубоко внутри. Я чувствовал его пульсацию — медленную, тяжёлую, как сердцебиение спящего дракона. Тьма ждала. Оназнала, что сейчас не её время.

— Значит, ментальный допрос, — прошептал я разбитыми губами. — Ну давай, тварь. Попробуй.

Я закрыл глаза и начал выстраивать защиту. Не грубый щит, который’Жнец' сломает за секунду, а сложную конструкцию, которой меня учила княгиня Савельева за те короткие часы перед отправкой.

«Представь свой разум как слоёный пирог, Илья, — звучал в голове её голос, строгий и холодный. — Сверху — грязь, страх, обида. Это то, что они хотят увидеть. Пусть копаются в этом. Пусть увязнут. А настоящее спрячь на дне. В Бездне».

Я создал первый слой. Я вспомнил всю свою ненависть к Гордееву. Вспомнил его лощёное лицо, его приказы, отправляющие людей на убой. Вспомнил удар приклада Сергея — боль была свежей, яркой. Это было легко. Мне даже не пришлось притворяться. Я действительно ненавидел Верховного князя.

Потом я создал второй слой. Страх. Животный ужас перед пленом, перед пытками, перед смертью. Я вытащил наружу воспоминания о первых днях в этом мире, когда я был слабым подростком, не знающим, как выжить.

И, наконец, третийслой. Ядро. Моя личность, мои знания, мой план. Я окружил это ядро ментальным зеркалом. Если кто-то доберётся сюда, он увидит лишь собственное отражение. Или пустоту.

Дверь беззвучно отъехала в сторону.

Вкамеру не вошёл конвоир с дубинкой. И не комендант со своим стеком.

Вошёл Он.

«Жнец Пустоты».

Он был высоким, закутанным в чёрный балахон поверх матовой брони. Лица не было видно — толькогладкая маска, поглощающая свет. От него не пахло ничем. Ни потом, ни металлом. От него веяло холодом открытого космоса.

Он не сказал ни слова. Дверь за ним закрылась. Жнец медленно подошёл ко мне и остановилсяв шаге. Я чувствовал, как пространство вокруг него искажается. Это был не просто маг. Это был псионик высшего класса, чья сила была заточена на вскрытие черепных коробок.

Я сжался в комок, изображая панику.

— Ненадо… — прохрипел я, отползая к стене. — Я всё скажу! Я же обещал коменданту! Не лезьте мне в голову!

Жнец склонил голову набок, словно птица, разглядывающая червяка.

*«Твой рот лжёт»,* — его голос прозвучал прямо у меня в черепе. Это был не звук, а вибрация, от которой заныли зубы. Монотонный, безжизненный скрежет. *«Твои слова — пустой шум. Я возьму правду сам».*

Он не стал меня касаться. Просто уставился на меня прорезями маски.

Удар был страшным. Словно в мозг вогнали раскалённую спицу. Я заорал, выгибаясь дугой. Это небыло игрой — боль была настоящей. Он проламывал мои естественные барьеры, не заботясь о сохранности рассудка.

*«Имя»,* — приказал голос.

— Илья… Филатов… — выдохнул я, хватая ртом воздух.*«Звание».*

— Капитан… командир сводного отряда…

*«Лояльность».*

— К чёрту лояльность! — выкрикнул я, и слёзы брызнули из глаз. — Они меня предали! Гордеев… этатварь… он списал нас!

Жнец вошёл в первый слой. Я почувствовал, как его сознание, холодное и склизкое, щупает мои эмоции. Он пробовал на вкус мою обиду. Он купался в моей ненависти к командованию.*«Ненависть…»* — прошелестел голос в голове. *«Острая. Свежая. Ты хочешь их смерти».*

— Я хочу, чтобы они сдохли! — закричал я, позволяя истерике захлестнуть меня. — Ромадановский, Гордеев… они бросили меня в том лесу! Мой сержант… он ударил меня в спину! Вы видели? Видели⁈

Я транслировал ему воспоминание об ударе. Яркую вспышку боли, унижение, вкус грязи на губах. Жнец впитал это, как губка.

*«Предательство»,* — констатировал он. *«Слабость. Империя пожирает своих детей. Ты хочешь мести, маленький князь?»*

— Да… — прошептал я. — Да.

*«Тогда дай мне оружие. Покажи карту. Где уязвимость? Где мы можем ударить, чтобы они захлебнулись кровью?»*

Настало время главного блюда.

Я, дрожа всем телом, «позволил» ему увидетькарту. Карту сектора «Заречье», которую мы с Савельевой и Сашей рисовали три ночи подряд. Искусную подделку, где правда была перемешана с ложью в идеальной пропорции.

— Северный склон… — пробормотал я,закатывая глаза. — Квадрат семь-двадцать… Там слепая зона ПВО.

Жнец усилил давление. Он проверял. Он искал фальшь.

*«Ты лжёшь. Там стоят батареи „Панцирь“. Мы потеряли там два дрона вчера».*

— Гордеев снял их! — закричал я, срывая голос. — Вчера утром! Он перебросил их к центру, чтобы прикрыть свою задницу перед комиссией! Я сам видел приказ! Там пусто! Только пехота и ложные цели!

Я вытолкнул на поверхность сознания сфабрикованное воспоминание: я стою в штабе, вижу карту на столе Гордеева, слышу, как он орёт на Ромадановского, требуя перебросить ПВО.

Это было сложно. Создать ложную память так, чтобыменталист не заметил швов. Но Савельева была хорошим учителем, а моя ненависть к Гордееву была отличным цементом.

Жнец замер. Он изучал картинку. Он пробовал её на прочность. Он чувствовал моё раздражение в томвоспоминании, мой страх перед тем, что фланг оголён. Эмоции были настоящими — контекст был ложным.

*«Северный склон…»* — задумчиво повторил голос. *«Узкий проход через болота. Если там нет ПВО,мы сможем высадить десант прямо в тыл вашим складам».*