— Это приказ! — Застольный ткнул пальцем в кнопку вызова охраны. — Караул! Взять его!

Дверь распахнулась. В кабинет ввалились четверо бойцов военной полиции в тяжёлой броне. Стволы смотрели мне в спину.

— Руки за голову! — рявкнул старший. — Мордой в пол!

Сергей, стоявший у меня за плечом, даже не дёрнулся. Он знал, что будет дальше.

Я медленно повернулся к полицейским. Мой Исток пульсировал, требуя выхода. Я позволил Тьме немного просочиться наружу. Воздух в кабинете стал вязким и холодным. Тени в углах удлинились, превращаясь в когтистые лапы.

— Вы действительно хотите наставить на меня оружие? — спросил я. Голос звучал не из горла, а прямо у них в головах. — На того, кто прошёл через Ад? На того, кого ваши товарищи называют Чёрным Князем?

Полицейские замерли. Они видели мой антрацитовый костюм. Видели мой взгляд. И они знали слухи.

— Опустите стволы, — сказал я мягко. — И выйдите вон. Здесь говорят мужчины.

Старший сглотнул. Его палец дрожал на спусковом крючке. Потом он медленно, очень медленно опустил автомат.

— Уходим, — хрипло скомандовал он своим.

— Стоять! — заорал Застольный. — Это бунт! Я вас под трибунал! Расстреляю!

Бойцы вышли, закрыв за собой дверь. Полковник остался один. Его лицо пошло красными пятнами.

— Ты… ты чудовище… — прошептал он, вжимаясь в кресло.

Я опёрся руками о стол, нависая над ним.

— Я — твоя единственная надежда выжить, полковник. Потому что если сюда войдут наёмники АДР, они тебя не в плен возьмут. Они с тебя кожу живьём снимут.

Я выхватил у него из рук приказ об аресте. Скомкал бумагу и швырнул ему в лицо.

— Город сдавать нельзя. Склады нужны армии. Мост нужен нам для контратаки.

— Но Гордеев… — заскулил он.

— Гордеев далеко. А я здесь. И с этой минуты командование обороной Заречья я беру на себя.

— Ты не имеешь права!

— У меня есть право сильного. К тому же, если ты не в курсе, в главном штабе есть другой приказ, где меня официально назначают здесь главным, — я выпрямился. — Сергей!

— Да, командир?

— Полковника — в подвал. Для его же безопасности. Связь отобрать. Пусть посидит, подумает о патриотизме.

Застольный попытался дёрнуться, но Сергей перехватил его руку и профессионально заломил за спину. Полковник взвыл.

— Это похищение!

— Это спасение рядового, блин, — усмехнулся Сергей, толкая его к выходу. — Не дёргайся, служивый. Целее будешь.

Через полчаса хаос на улицах начал превращаться в подобие порядка.

Я не стал уговаривать тех, кто хотел бежать. Трусы в бою, только помеха. Я просто объявил по громкой связи: «Кто хочет жить, уходит сейчас. Кто хочет победить, остаётся со мной».

Осталось немного. Мой отряд, штурмовики Волкова, которые пришли со мной из болот, и пара взводов местных ополченцев — мужиков, которым некуда было отступать, потому что за спиной были их дома и семьи.

Мы превратили город в крепость.

Сергей руководил минированием. Мы вскрыли армейские склады, которые Застольный хотел подарить врагу. Противотанковые мины, управляемые фугасы, «растяжки», всё шло в дело. Улицы перегородили баррикадами из брошенных грузовиков и бетонных блоков.

Я занялся мостом. Это была главная артерия. Взорвать его, значит отрезать себя от снабжения. Оставить, значит пустить танки АДР в наш тыл.

Я выбрал третий вариант.

Спустившись под опоры моста, я выпустил рой нанитов. Миллионы микророботов вгрызлись в бетон и сталь, создавая структурные слабости в ключевых точках. Теперь мост стоял крепко, но по моему сигналу он мог сложиться, как карточный домик.

— Линда, что по периметру? — спросил я в гарнитуру, выбираясь на берег.

— Вижу их, — голос Тигрицы был спокойным. — Передовой дозор. Три лёгких танка, пехота на броне. Идут нагло, походным маршем. Думают, город пустой.

— Егор?

— Дроны в воздухе, — отозвался наш искалеченный снайпер. Он сидел в оборудованном гнезде на колокольне старой церкви, управляя роем разведывательных коптеров одной здоровой рукой и нейроинтерфейсом. — Подтверждаю. Основные силы подтягиваются. У них там целый бронекулак. Танков двадцать, не меньше. И маго-поддержка.

Я поднялся на крышу здания администрации. Отсюда открывался отличный вид на въезд в город и тот самый мост. Дождь усилился, превращая мир в серую акварель.

Внизу, в подвале, истерично орал Застольный, требуя адвоката и эвакуацию. На баррикадах мои люди проверяли оружие. Они боялись, я чувствовал этот липкий страх в воздухе. Но ещё сильнее была злость. Злость на то, что их предали. Злость на то, что их бросили.

Я активировал покров. Тьма окутала меня, делая силуэт размытым. Я чувствовал, как пульсирует Исток, предвкушая битву.

На горизонте показались первые машины с маркировкой АДР. Они шли уверенно, не ожидая сопротивления. Гордеев обещал им открытые ворота.

Я усмехнулся, глядя в визор.

— Сергей, готовность номер один.

— Всегда готов, командир. Ждём гостей.

Вражеская колонна втянулась на мост. Танк на антигравитационной подушке, пересёк середину пролёта.

— Добро пожаловать в ад, ублюдки, — прошептал я.

И сжал кулак, активируя детонаторы.

Первый взрыв был не под мостом, а на въезде в город. Фугас, заложенный Сергеем в кучу мусора, разнёс головной джип разведки в клочья. Это был сигнал.

Город, который казался мёртвым и покорным, огрызнулся огнём.

Из окон, из подвалов, с крыш ударили гранатомёты и пулемёты. Ополченцы, злые и местные, били прицельно. Танки АДР, зажатые на узкой улице, начали крутить башнями, пытаясь найти цели.

— Мост! — скомандовал я мысленно.

Наниты в опорах сдетонировали синхронно. Но я не обрушил весь пролёт. Я взорвал только въезд и выезд, отрезая ту технику, что уже была на мосту, от основных сил. Танки оказались в ловушке, вися над водой.

— Линда, твой выход!

Тигрица и её группа диверсантов ударили с фланга. Они вынырнули из реки, взбираясь по опорам моста, как пауки. Магнитные мины полетели на днища танков, где броня была тоньше всего.

Я стоял на крыше, дирижируя этим оркестром смерти. Моя магия текла через город, усиливая щиты моих бойцов, отводя пули, внушая врагам панику.

Внизу, в подвале, Застольный замолчал. Видимо, понял, что адвокат ему сейчас не поможет.

Бой только начинался. Их было больше. У них была тяжёлая техника и боевые маги. Но у нас была ярость. И у нас был я.

Я поднял руку, формируя копьё из чистой Тьмы.

— Ну что, Гордеев, — сказал я в пустоту. — Смотри, как мы умираем. Или как мы побеждаем.

Я метнул копьё в ведущий танк, пробивая его башню насквозь.

Заречье приняло бой.

— Два магазина, — Сергей вытряхнул пустую обойму на грязный пол мэрии. — У парней по два магазина на ствол. Гранатомёты пустые. Если они попрут сейчас, мы будем отбиваться кирпичами.

Я стоял у окна, глядя на мокрые улицы Заречья. Дождь лил стеной, смывая кровь с баррикад, но не смывая запах гари.

— Где конвой? — спросил я, не оборачиваясь.

— Встал, — Сергей сплюнул. — Пять километров отсюда. Гордеев выделил им охрану из трёх калек и одной собаки. Диверсанты АДР прижали их в «Зелёнке». Водители боятся голову поднять.

— Там боеприпасы, — я повернулся. — Если мы их не притащим, город падёт через час.

— Илья, ты не можешь бросить периметр. Если полезешь туда…

— Если я не полезу, нам конец. Сергей, ты держишь город. Зубами, когтями, как хочешь. Мне нужно полчаса.

Я включил гарнитуру.

— Линда, Егор. На выход. Мы едем кататься.

Наш джип ревел, разбрасывая комья грязи. Линда сидела за рулём, вцепившись в «баранку». Её глаза горели хищным огнём. Она любила скорость, и сейчас у неё был карт-бланш на безумие.

Мы влетели в лесной массив. Дорога здесь превратилась в месиво. Глубокие колеи, поваленные деревья, воронки от мин.