— Я и не сомневался в тебе, Егор. Ну теперь уже можно рассказать. Ты свой. Наше ведомство давно разрабатывало Кольева и его махинации.

— Я уже понял… Только скажи, а зачем тебя приставили именно ко мне?

— Признаться, поначалу мы и тебя подозревали. Ты слишком активно копал. Слишком близко подошёл к проекту «Селена». Думали, можешь работать на третью сторону.

— Из какого ты отдела? — спросил я.

Он помолчал секунду.

— Управление по кибербезопасности.

— Не слышал о таком.

— И не должен был. Это закрытое структурное подразделение ФСБ. Курирует технологические угрозы и внутреннюю диверсию через высокие технологии. Формально нас не существует.

Я присвистнул.

— И вы знали про Селену?

— Знали, что ведётся некая разработка. Но не знали масштабов. А потом получили информацию, что иностранные спецслужбы пытаются завладеть материалами.

— Какими именно?

— Искусственный интеллект.

Я кивнул, а ФСБшник продолжил:

— Мы знаем, что есть биологический прототип. Но не понимали, как он работает. И неизвестно, где он сейчас.

— Прототип у Разумовского, — сказал я.

Петя посмотрел на меня без удивления, потом спокойно кивнул.

— Мы тоже пришли к этому выводу.

— Ну, конечно, — резко хмыкнул я, а потом повёл рукой в сторону останков автомонстра. — И что дальше?

Он перевёл взгляд на догорающий остов броневика.

— Дальше, Егор, игра продолжится. Разумовский будет сегодня арестован. Надеюсь, все закончится.

— Наверное, теперь Селена уничтожена, она была внутри Пантелеева, — сказал я. — А он мертв. Всё кончено.

— Егор… — тихо и с удивлением произнесла Иби. — Селена не уничтожена.

— Как это? — я не сдержался, проговорил это вслух. — Это невозможно.

— Я тоже так думала. Но я до сих пор чувствую её.

Я посмотрел на обугленный труп. Нет, теперь уж он точно мертв, мертвее не бывает.

— Это что получается? Пантелеев не был единственным носителем?

Я замер от осознания.

— Получается, не был. Он действительно отвлекал. И нас тоже. Спецназ, полицию, всех. Чтобы основной носитель смог уйти из города.

— Кто, черт возьми, этот основной носитель?

Кулаки сжимались сами собой. Хотелось отбросить бесполезный теперь пистолет и бежать, продолжая погоню — пешком, если надо.

Но за кем?

— Я не знаю.

— Думай, Егор, думай, — пробормотал я сам себе.

И вдруг меня осенило.

— Я знаю, кто это! Тот, кто приказал Пантелееву убить Кольева прямо на демонстрации.

— Но зачем ему это? — спросила Иби.

— Не ему. Ей. — Я почувствовал холод внутри. — Она хочет большего. Не просто внедрения в МВД. Она хочет распространиться по всей стране, по всему миру. Убрав Кольева, она избавилась от человека, который собирался использовать её локально. А теперь у неё совершенно другой план. Гораздо более масштабный.

— Какой?

— Есть предположения пока только…

Я посмотрел на Петра.

— Кто ещё покинул город сегодня, из тех, кто был у вас в разработке? Какие самолёты вылетели? Международные рейсы были?

Иби уже считала.

— Есть один рейс. Чартер. Но он завтра.

Я почувствовал, как внутри всё сжимается.

— Нет, Петя, мы не закончили. Мы только начали.

Подполковник Еремеев подъехал к кромке леса на берегу реки на служебной машине. Место было выбрано не случайно — просёлочная дорога, густой сосняк, вокруг ни души. Хорошее место для встречи, о которой не должны узнать.

Он заглушил двигатель, вылез из автомобиля и нарочито громко хлопнул дверью. Дал понять — он на месте. Тот, с кем ему предстояло встретиться, мог уже скрываться где-то в кустах и наблюдать.

Еремеев закурил, прикрывая огонёк ладонью от ветра. Сигарета тлела нехотя, но он затянулся и выпустил дым, осматривая опушку.

В этот момент на просёлке показалась неприметная бюджетная малолитражка.

Машина остановилась на поляне, из неё вышел Разумовский.

— Вы, как всегда, точны, — сказал Еремеев, усмехнувшись и демонстративно взглянув на смарт-часы. — Однако, я так понимаю, ждём третьего участника нашего, так сказать, совещания?

Он протянул руку. Разумовский подошёл, но на жест не ответил.

— Да. Ждём. Он никогда не опаздывает. Уверен, что уже где-то здесь, по крайней мере, на подходе.

Еремеев убрал руку, которую так и не пожали, хмыкнул.

— Что-то я не слышу шума двигателя. Похоже, сегодня всё-таки опаздывает.

Не успел он договорить, как совсем рядом послышалось шуршание.

Но это был вовсе не мотор.

Из-за деревьев показался велосипедист. Парень с неопрятной щетиной, с рюкзаком за спиной. Тот самый связной, что встречался с Разумовским в парке.

Он спешился, бросил велосипед в траву, снял рюкзак и подошёл ближе.

— Добрый день, господа, — проговорил он.

В его голосе звучал иностранный акцент. Не яркий, но различимый. Когда он контролировал речь, как тогда, в беседе на скамейке в парке, акцента почти не было. Но сейчас он не скрывался. Прибалтийская тягучесть проскальзывала в словах.

— Вы привезли документы? — спросил Разумовский.

— А деньги? — тут же поинтересовался Еремеев.

Связной тяжело вздохнул, расстегнул рюкзак и вытащил два документа.

Первый — паспорт гражданина Российской Федерации с фотографией Разумовского. Только фамилия и имя были другими. Второй — загранпаспорт. Там Разумовский уже значился как Иван Алексеевич Рудин.

— Деньги получите позже, — спокойно сказал связной подполковнику. — После завершения операции.

Еремеев нахмурился.

— Я бы хотел получить сейчас.

— Вы же не думаете, что я буду возить такую сумму в рюкзаке. Будет тайник. Сообщим его координаты. Спокойно заберёте наличными, как договаривались.

— Когда? — Еремеев нетерпеливо теребил пуговицу на рубашке.

— В ближайшее время.

— Кольев обещал рассчитаться несколько дней назад, — зло бросил подполковник.

— Кольева больше нет. Он убит, — ровно произнёс связной. — Но ваши услуги нам ещё понадобятся. Будьте на связи.

— Ещё? — Еремеев сузил глаза. — Я так понял, Разумовский сейчас покидает страну. Проект сорван. Для чего я вам ещё нужен?

— Это не ваше дело.

— Не моё дело? — процедил Еремеев. — За прошлую работу вы со мной не рассчитались, хотите продолжать сотрудничество. И при этом — не моё дело!

Он был возмущён, даже руки вскинул вверх, но потом одёрнул себя.

— Рассчитаемся, не переживайте, — ответил связной с едва заметной ехидной усмешкой.

Он сунул руку под рубаху и выхватил пистолет. Направил его на Еремеева.

Разумовский спокойно наблюдал.

— Это обязательно делать здесь? Прямо сейчас? — спросил Степан. — Выстрел же могут услышать.

— Здесь никого нет, — холодно ответил связной.

Но Разумовский вдруг повёл головой вправо-влево.

— Я слышу людей, — сказал он. — Здесь поблизости есть люди. Это точно…

— Это страх в вас говорит, Степан. Вы обычный человек. Людей вы слышать не можете.

— Я не обычный человек, — спокойно и очень, очёнь твердо произнёс Разумовский.

Он чуть повернул голову и проговорил:

— Похоже, это засада.

Связной дёрнулся. Палец потянул спуск.

Но Еремеев оказался быстрее.

Он резко отбил запястье связного в сторону, одновременно поднырнул под его руку с оружием.

Бах!

Выстрел сорвался, пуля ушла в сторону, в ствол сосны.

— Работаем! — заорал Еремеев куда-то в чащу.

Но в ту же секунду он получил удар ножом в бок.

Он не заметил, как Разумовский вытащил клинок. Буквально за пару секунд несколько ударов пронзили тело. Бил быстро, коротко и почти без замаха. Один удар — под рёбра. Второй — выше, в район сердца. Третий — ниже, в живот.

Точно, будто по выверенной разметке.

Еремеев захрипел. Глаза расширились от боли. Он пошатнулся.

Из кустов уже ломились бойцы в камуфляже, в масках и с автоматами, с невзрачными серыми надписями на спинах: «ФСБ России».