— Хватит… хватит… — заблеял Иванов.

Только тогда Пантелеев разжал пальцы.

— Запомните, — проговорил он, глядя на остальных. — Если вы жалеете противника, он вас не пожалеет. Побеждает не тот, кто оказался сильнее, а тот, кто добил врага. Нашёл в себе силы добить.

— Вот видите, — сказал Хорин, наклонившись к генералу. — Какой-то нездоровый у него посыл причинять боль.

— Ничего, — хмыкнул Александр Андреевич. — У нас не институт благородных девиц и не ясли. Мы навели о нём справки. Мне как раз нужен такой человек.

— Так он что… переведётся, что ли? — с надеждой в голосе спросил полковник. — Вы заберёте его от меня?

— Скажем так, — ответил генерал, — он будет прикомандирован к моей группе. Но в штате останется у вас.

Плечи Хорина опустились. Он понял, что избавиться от Пантелеева так просто не получится. А тут еще и генерал Кольев каким-то чудесным образом стал, выходит, его покровителем. Полковник тяжело вздохнул.

Игнат Пантелеев, рослый и дерзкий ППСник, сидел в лаборатории НИИ, окутанный проводочками. От него тянулись тонкие жилы к стойкам аппаратуры. Рядом стоял генерал Кольев, чуть поодаль — его помощник Разумовский.

А над самим Игнатом колдовал хмырь в белом халате, называвший себя сотрудником НИИ.

— Это точно не больно? — пробурчал Пантелеев, косясь на обруч с проводами, который Эбель крепил на его голове.

— Слушай, — сказал генерал, — я тебе такие деньги плачу, потерпишь, если что.

— Нет, нет, — вмешался Эбель. — Это не больно. Уверяю. Может быть разве что неприятное покалывание в районе затылка.

— И что потом, я смогу читать мысли? — хмыкнул Пантелеев.

— Если всё пройдёт удачно, — проговорил учёный, — вы сможете гораздо больше, чем читать мысли. Нет, мысли, конечно, читать не сможете, я про то, что…

— Давай уже, — перебил его Пантелеев. — Включай свою шайтан-машину.

Он усмехнулся и мечтательно посмотрел на потолок.

— А что, вы меня тут прокачаете, и уволюсь к чертям с ментовки. Может, своё дело открою.

— Нет, — возразил Кольев. — Ты будешь работать в полиции.

— С чего это вдруг? — дернулся тот. — Так мы не договаривались.

— Договоримся, — пробурчал генерал. — Поверь мне, ещё договоримся.

— А, если вы про это… — Пантелеев поперебирал пальцами в воздухе, обозначая деньги. — Я хоть кому могу служить. Смотря сколько заплатят.

— Я же говорю, договоримся, — холодно заверил генерал.

На самом деле Кольев больше не собирался платить ему как наёмнику. Он верил, что новый формат человека-полицейского будет подчиняться ему безоговорочно, как и обещал Эбель, говоря о проекте «Селена».

— Внимание, — проговорил учёный. — Я запускаю передачу данных. Сейчас вы почувствуете что-то вроде мурашек. Там, где прикреплены гальванические контакты к коже.

Послышался тихий писк, пошел невидимый разряд. Ничто не нарушало больше тишину — и тут Игната будто пронзило. Он выгнулся дугой, стиснул зубы.

— Ну ни хрена себе… — прохрипел он. — Не больно, говорили…

Он сорвал датчик с одной руки, потом с другой, дёрнулся к голове. Ее плотно охватывал обруч с кучей проводков. Эбель метнулся к креслу-кушетке и буквально повис у него на руке.

Во вторую вцепился Разумовский.

— Нет, нет! — закричал Эбель. — Не вздумайте прерывать процесс! Иначе это все плохо кончится!

— Да пошли вы… — рычал Пантелеев. — Подавитесь своими деньгами!

Однако встать он не смог. Его будто пригвоздило к креслу, словно неведомая сила прижала тело, лишила возможности пошевелиться.

— Всё нормально? — не выдержал генерал.

Он обращался к учёному.

В этот момент Пантелеев всё-таки рванулся и силой отшвырнул Артура Альфредовича от себя. Как крепко тот ни хватал испытуемого за руку, сдержать так и не смог. Тот отбросил ученого к стене.

Сигнал снова прошил испытуемого. Игната затрясло. Он дёрнулся и сорвал ещё один провод.

— Нужно его угомонить, — простонал профессор, потирая ушибленное плечо. — Срочно. Пока он не поднялся.

— Успокой его, — приказал генерал, обращаясь к Разумовскому.

Тот вытащил из-под пиджака электрошокер.

— Нет! — едва увидев это, громко, как только смог, закричал учёный.

Но было уже поздно. В этот самый момент Разумовский вогнал разряд Пантелееву под рёбра.

Игната выгнуло ещё сильнее, а потом тело обмякло. Он больше не пытался сбежать, он вообще не шевелился.

А по руке Разумовского вдруг разлилось свечение, голубая искрящаяся волна, будто остаточный электрический разряд.

— Что вы наделали⁈ — подбежал Эбель. — Неизвестно теперь, как всё пойдёт!

— А вы хотели, чтобы он разнёс лабораторию? — холодно спросил Степан, ничего не замечая.

Артур Альфредович бросился к монитору, защёлкал по клавишам.

— Фух… слава богу… вроде, обошлось, — пробормотал он. — Сознание интегрировалось…

— Что? — переспросил генерал.

— Селена официально в действии, Александр Андреевич. Прямо сейчас. Подключение к донору завершено.

Экран загорелся ровным синим цветом.

— Селена, ты меня слышишь? Ответь. Приём.

Тишина.

— Селена, отвечай. Протокол номер два. Перечисли правила поведения и укажи, кому ты подчиняешься.

Тишина.

На мониторе не загорелась ни одна строка.

— Не понимаю, — прошептал Эбель. — Датчики регистрируют присутствие Селены. Она здесь. Я не понимаю…

Он смотрел на пустой экран, и впервые за всё время в его голосе прозвучал страх.

— Испытуемый что, сдох? — Кольев от злости сузил глаза.

— Нет, нет… он живой, — пробормотал учёный.

Эбель подошёл ближе, наклонился над бесчувственным телом Пантелеева, и в этот момент произошло неожиданное.

Игнат, не открывая глаз, резко схватил его за горло. Стиснул пальцы так, что учёный захрипел, вцепился обеими руками в кисть, смявшую его кадык, и попытался оторвать её от себя, но не смог.

— Ну что встал? — пробурчал генерал, держась на почтительном расстоянии и обращаясь к помощнику. — Освободи докторишку.

Разумовский молча подскочил к креслу. Перехватил руку Пантелеева, вывернул её на излом. Пальцы разжались. Эбель рухнул на пол, хрипя и задыхаясь, мучительно закашлялся.

Пантелеев открыл глаза. Махнул рукой так, будто на ней повис не рослый и жилистый Разумовский, а тряпичная кукла, и отшвырнул его в сторону.

Степан завалился на спину, сделал перекат и ловко вскочил на ноги.

Пантелеев не торопясь встал с кресла, окинул присутствующих ледяным взглядом. У Кольева по спине пробежал холодок.

— Э! Ты слышишь меня? — забормотал генерал. — Ты мне подчиняться должен. Слышишь?

Он пятился к двери, понимая, что кондициями не ровня не только Разумовскому, но, может, даже и ученому, и не успеет сделать и нескольких шагов, если тот, кто сейчас перед ним, захочет его догнать. А кто это — человек, симбиоз искусственного интеллекта и плоти или нечто более страшное, он ещё не понял.

Он только видел, как легко тот чуть не придушил Эбеля и отшвырнул Разумовского. Свернуть человеку шею более грузному и неповоротливому для него явно не составит труда.

— Эй, Артур! — рявкнул генерал на учёного.

Тот уже стоял на карачках и с трудом поднимался.

— Он меня слышит? Ты обещал, что он будет мне подчиняться!

Но Пантелеев словно вообще никого не слышал.

Он шагал к генералу медленно, размеренно, как робот. Лицо не выражало ничего. Абсолютно пустое и бездушное, только в глазах сияло зеленое свечение.

И от этого оно казалось ещё более зловещим.

— Скажите кодовое слово… — прохрипел Эбель. — Кодовое слово. Проект «Селена»…

— Чего ты там сипишь⁈ — рявкнул генерал. — Он на меня идёт! Разумовский, останови его!

Помощник уже встал между генералом и подопытным. Пантелеев убрал его с дороги с лёгкостью, ударив рукой наотмашь.

Разумовский снова отлетел. Но надо отдать ему должное — он и во второй раз не шмякнулся, как мешок. Перекатился и вскочил на ноги. Физически он был гораздо слабее, но откуда-то в нём взялась эта ловкость, умение падать правильно, перекатом, как учат борцов самостраховке.