И сказал уверенно, потому что уже в следующую минуту подошёл к Игнату сзади и ударил его бутылкой по голове. Бутылка разбилась, облив его, запахло спиртом.

Игнат оказался не из железа и всё-таки рухнул. Вокруг него валялись, постанывая, побитые посетители. Я быстро завернул ему руки за спину и защёлкнул наручники.

— Спокойно, — сказал я окружающим. — Я из полиции. Я его забираю.

Наклонился и привёл Пантелеева в чувство.

Он дёрнулся, пытаясь разорвать наручники. В какой-то момент мне показалось, что тонкая цепочка между браслетами не выдержит. Но нет — не получилось.

Игнат повернул голову, увидел меня.

— Фомин, ты что творишь? Отпусти меня!

— На выход, — сказал я.

Просунул руку под его локоть, надавил на излом и, заставляя подняться, потащил к выходу.

— А может, и правда… с моста… — тихо проговорила Иби.

Я вывел Пантелеева на улицу, завёл за угол. Там, подальше от любопытных глаз, был припаркован «Солярис».

Открыл дверь и кивнул ему.

— Залазь.

— Куда это ты меня хочешь отвезти? — спросил тот.

Голос его был на удивление ровным. Будто речь шла о поездке на шашлыки.

— Всё зависит от того, что ты мне расскажешь, — сказал я.

— Ничего себе, — ухмыльнулся тот. — А что ты хочешь знать?

— Я знаю, на кого ты работаешь. Знаю про Кольева, знаю про Эбеля. Я всё знаю. И ты прекрасно понимаешь, что теперь я тебя просто так не отпущу.

Он молчал.

— И что ты будешь делать? — Пантелеев теперь смотрел так, будто он не только не пил, но и не получал только что по голове бутылкой.

— Всё зависит от того, какой расклад ты мне сейчас дашь.

Игнат усмехнулся.

— Со мной твои оперские штучки не пройдут, Фомин.

— Да какие штучки, — пожал я плечами. — Я могу тебя просто сбросить с моста в реку. Без всяких штучек.

Он кивнул в сторону бара.

— Там была куча народу. Они видели, что ты меня вывел и мы ушли вместе. Плюс камеры видеонаблюдения.

— Камеры тут не работают, — сказал я. — Одна бутафория.

— А куча свидетелей? Я же им морды начистил. Уж они точно меня запомнили. Да и тебя тоже.

— Ну вышли мы вместе. У тебя крышу сорвало, это как раз, как ты говоришь, все видели. Кукуха поехала, и ты неожиданно с моста сиганул. В наручниках. Вырвался, побежал. Я хотел как лучше. Ты же буянил, вот и пришлось боевого товарища сковать, чтобы не наделал глупостей и не навредил ни себе, ни окружающим. Несчастный случай, в общем. Отпишусь, за это не беспокойся.

Игнат чуть наклонил голову.

— Ну да. Так и правда можно обставить. Только сбрасывай меня с моста там, где нет камер. И где течение быстрое. Чтобы наверняка. Тело унесет, будут искать, еще и не найдут сразу.

Я удивился.

— Ты мне советы даёшь, как тебя убить?

Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то другое.

— Знаешь, Фомин… мне это уже надоело. Вроде, недолго, но успело достать. Я не чувствую себя как раньше. Полноценным. Будто во мне что-то чужое сидит. И это не я.

Он посмотрел на меня серьёзно.

— Знаешь, уж лучше сдохнуть, чем так и жить. Правда.

Голос этого здоровенного парня дрогнул, будто передо мной был юный шахматист, которого прижали к стенке хоккеисты. Для него это было нехарактерно.

— Егор, — прошептала Иби. — Он врёт. Я считываю реакции. Он пытается тобой манипулировать.

— Что ж, — сказал я, — если ты и правда желаешь покончить с собой, я тебе помогу. На мост, так на мост. А ну, залезай в машину.

Но Игнат тут же стряхнул мою хватку с плеча и рванул прочь. Вот только руки у него были сцеплены за спиной.

Какой бы физически подготовленный он ни был и как бы ему ни помогала Селена, бежать без баланса, со скованными руками, практически невозможно. Я легко догнал его, ударил по ноге сзади, по пятке. Захлестнул. Его ноги запутались, зацепились одна за другую, и он рухнул. Прокатился по асфальту, ударился лбом о землю.

— Сука ты! — рычал он. — Тварь, отпусти меня! Если убьёшь, меня будут искать. Кольев не оставит это просто так. Все узнают, кто ты есть!

— А все и так уже знают, — ответил я. — Так что я ничего не теряю.

— Егор, — проговорила Иби. — Мне пришла в голову мысль. Я хочу попробовать проникнуть в его сознание. Посмотреть. Он наверняка знает, где прячут Ингу. Если с ним провернули такое — внедрили Селену — значит, делали это, скорее всего, в той же лаборатории, где и находится сейчас Беловская.

— Отличная мысль, — согласился я. — Что для этого нужно?

— Селена меня не пустит, у нее своя детекция опасности должна быть. Нужно отключить её на время. Попробовать.

— Как? У неё разве есть выключатель?

— Нет, конечно. Но я предполагаю, что в состоянии клинической смерти цифровое сознание временно отключается от биологического носителя.

Я вздернул бровь, придавливая при этом Пантелеева коленом к земле.

— Ты предлагаешь его убить?

— Не по-настоящему. Вывести на грань. На короткое время.

— И как же это сделать?

— Я не знаю, — ответила Иби. — Я даже не могу такое советовать. Мои протоколы блокируют подобные рекомендации.

— Да пофиг на протоколы, — сказал я.

— Хорошо, — ответила она. — Пофиг так пофиг… Временно задушить или утопить. Потом реанимировать.

— Легко сказать…

Риск был уж слишком велик — я ведь не бог и не врач. Пока я раздумывал, Иби сказала:

— Егор. Сюда приближается машина. Похоже, Селена вызвала помощь.

— Как такое возможно?

— Не знаю. Она сильнее меня. Куда-то сообщила. Может, сделала звонок или сообщение отправила от имени Пантелеева.

— Вот чёрт!

Я рефлекторно схватился за бок под рубахой, нащупывая пистолет. Но его там не было. В бар я его, естественно, не взял, чтобы не палиться.

К счастью, машина оказалась полицейская.

УАЗ «Патриот» с бело-синей полосой и надписью «ППС» резко остановился рядом. Из него вывалились двое патрульных, а следом даже и третий вылез из-за руля. Обычно они из машины носа не высовывают.

— Игнат Романович, вызывали? — спросил прапорщик, обращаясь к моему пленнику.

Это были его новые подчинённые.

— Да, чёрт побери! — заорал Игнат. — Освободите меня! Этот дебил на меня наручники надел!

— О, Фомин, — хмыкнул прапорщик. — Ты чего это нашего шефа в браслеты заковал?

— Плохо себя вёл в общественном месте, — сказал я. — Да я бы его и сам отпустил, но вы вовремя подъехали. Перепил он. Проследите за ним, отвезите домой. Смотрите, чтобы никуда в бар не сорвался или в алкашный магазин за добавкой не зарулил. Отвечаете за него, теперь он ваша проблема, а не моя.

— Он меня убить хотел! — прошипел Игнат. — С моста сбросить! Под несчастный случай всё инсценировать!

— Кто? Фомин? А за что? — крайне вежливо поинтересовался прапорщик.

— Потому что я заодно с замминистра Кольевым против безопасности страны козни строю!

ППСники еле сдержали смех, кто-то даже ладонью рот себе зажал.

— Я же говорил, — усмехнулся я. — «Белочку» ваш командир словил. Ребята, сами видите, лучше сразу в наркологию его. Оформите анонимно, чтобы проблем на работе не было. Прокапать его и к кровати привязать.

— Заткнись! — не выдержал Игнат. — Сука, врёт он всё!

— Да-да, Егор, — прошептала Иби. — Выводи его из себя. На адреналине он теряет контроль, возможно, так я смогу проникнуть в его сознание. Это даже лучше, чем клиническая смерть.

— Пакуйте его, — сказал я патрульным. — Только наручники не расстёгивайте прямо до места. Сбежит, как пить дать. Ещё и перед людьми стыдно — в общественном месте тротуар обоссал. Как… ну, маргинал какой-то…

— Я этого не делал! — прорычал Игнат и рванулся на меня.

ППСники тут же с двух сторон схватили его, удержали.

— Игнат Романович, спокойно, всё нормально. Давайте мы вас отвезём домой.

— Уберите от меня руки! — орал он. — Пошли на***! Я в порядке! А ну сняли быстро браслеты! Сука, убью! Быстро сняли, я сказал!