— Я придумаю, как расширить. Как сделать так, чтобы можно было мультиплицировать проект. Переселить его в сотни голов. В тысячи голов, в сознание многих людей.

— Подумайте, подумайте, — кивнул генерал. — Хоть ваши мысли мне и не все нравятся, но кое-что дельное в них есть. Работайте, товарищ Эбель, работайте.

— Ох, я работаю, — восторженно закивал учёный. — Вы просто не представляете. Это невероятно. Такого никогда не было.

Мы вышли с Петром на улицу, зашагали к набережной. Людей было много, лето, кафе выставили столики, самокаты и велосипеды стояли где попало, порой буквально поперёк тротуара.

— Вот смотри, Петя, — повторил я. — Здесь похищают самокаты. За последние дни уже несколько штук стырили. Люди ставят их возле кафе, заборов, лавочек. Отвлекаются — и всё. Кто-то их угоняет.

Я остановился и посмотрел на него.

— Какие твои действия?

Петя задумался.

— Ну… нужно проверить камеры видеонаблюдения.

— Правильно, — кивнул я. — Молодец. Ещё что?

— Ну… можно самим поставить какой-нибудь самокат. Желательно дорогой. Сделать, ну… ловлю на живца, предположим.

— Ага. Ты в фильмах это видел, что ли? — усмехнулся я.

— Ну да, — честно кивнул он.

— Ладно, — согласился я. — Можно и так. Но первым делом — камеры. Во всех кафе, во всех магазинах, что здесь есть. Смотришь, сверяешь с датами и временем краж. И смотришь именно те промежутки.

— Понял, — серьёзно кивнул Петя.

— Егор, а ты молодец, — проговорила Иби. — Ты нашёл способ избавиться от напарника.

— А то, — хмыкнул я.

— Камеры ведь мы уже с тобой просмотрели, — напомнила Иби. — Я к ним подключалась. Ничего там такого не было.

— Пускай, пускай, — сказал я мысленно. Пусть сам. Всё сам. Пусть нюхнёт оперской работы. А то чем он там, участком в деревне занимался? Хвосты коровам крутил.

Мы прошли дальше, туда, где набережная кончилась, и народу вокруг уже почти и не было. Я хотел показать подопечному границы его поисков.

— Вот ведь люди какие, — вдруг осуждающе сказал Петя. — Вот ведь мусорить любят.

Он наклонился, поднял стеклянную бутылку из-под пива, валявшуюся у тротуара. Неподалёку стояла урна. Петя пошёл к ней, собираясь выкинуть бутылку.

— Слишком добрый он для полиции, — сказала Иби. — Может, тебе его в волонтёры какие-нибудь отправить? Берег реки чистить.

— Ага, — сказал я. — Или ещё куда подальше. Спасать пингвинов от глобального потепления. Я бы с удовольствием. Но его ко мне приказом привязали.

— Осторожно, Егор! — закричала Иби.

Она подняла тревогу раньше, чем я сам успел увидеть опасность.

Через мгновение после её крика послышался визг шин.

Кто-то на «Жигулях» непонятного бежевого цвета, с пятнами на кузове, выскочил из проулка прямо на меня.

Здесь не было проездной дороги, так, проулочек. Машина пронеслась возле Петра. Тот отскочил в сторону, громко вскрикнул от страха, взмахнул испуганно руками. Бутылка выпала у него из рук и шлёпнулась ровнехонько на лобовое стекло автомобиля. Стекло тут же пошло сеткой, закрывая обзор водителю и мешая ему исполнить умысел. Ведь он явно пытался меня задавить.

Наверное, это меня и спасло.

Я успел отпрыгнуть в сторону. Машина пронеслась дальше. Я упал, а в следующую секунду уже вскочил с земли, вытащил пистолет.

И выстрелил.

Бах! Бах!

Стрелял, конечно, по колёсам.

— Мушку чуть-чуть влево, — проговорила Иби. — Задержи дыхание. Жми спуск, Егор!

Она помогала мне прицелиться, видно, потому что уловила уровень стресса.

Бах!

Есть.

Колесо бухнуло. Шина зашлёпала по асфальту. Машину на скорости повело, и она врезалась в бетонный столб. К счастью, людей вокруг не было. Лишь где-то на лавочке сидела стайка студентов. Увидев всё это, они мгновенно вскочили и, собрав ноги в руки, скоренько смылись.

Водитель тут же выскочил из машины и побежал.

— Стоять! — крикнул я и рванул следом.

Но долго бежать не смог — при падении я отбил плечо. При каждом шаге боль отдавалась в сустав, и даже если прижать руку плотнее к себе, легче не становилось, шаги сбивались, дыхание тяжелыми вздохами рвалось с губ.

Можно применить какие-то техники против стресса, но ни человечество, ни даже искусственный интеллект ещё не научились отключать боль и инстинкт самосохранения, которые управляли реакциями и даже самой биохимией крови.

Чёрт. Не догоню.

— Петя! За ним! — крикнул я.

Но ничего в ответ не услышал и обернулся. Коровин стоял и испуганно хлопал глазами. Он просто-напросто замер от страха.

— Что встал⁈ — рявкнул я. — За ним!

— Прости, Егор… — пролепетал напарничек. — Он уже убежал…

Я шагнул к автомобилю. Из-под замятого капота струился тосол, капал на асфальт и растекался мутной лужей.

Жигуль умер, а водитель сбежал.

Но я ни секунды не сомневался, кто это был. Та же угловатая фигура, та же сверкающая лысина. Зуб даю, это был Серый.

И поэтому я не должен был оставлять машину. В этот раз я решил официально дать ход делу о покушении на меня. Всё-таки применил табельное и прострелил машину среди бела дня, так просто не отпишешься, придется рапорт подробный писать. Готов спорить, что жигуль угнан и числится в розыске.

— Иди вызывай опергруппу, сообщи в дежурную часть, — сказал я Петру.

— Ага, — кивнул тот.

А потом остановился, задумался.

— Что сказать? — уточнил он.

— Всё как есть. Машина пыталась наехать. Фомин стрелял. Водитель скрылся. Ориентируйте наряды на розыск подозреваемого. Приметы: плотного телосложения, среднего возраста, среднего роста, лысый.

— Подожди, Егор… — почему-то ещё сильнее опешил тот. — Приметы? Ты его так успел разглядеть? Он точно лысый был?

Брови у него чуть ли не пробивали лоб. А я с трудом удержался от характерного жеста.

— Точно, точно… Ну что встал, Пётр, шевели колготками. Иди звони.

— Ага, понял.

Он развернулся и, наконец, заторопился прочь — правда, и это он делал как-то семеня. Потом вдруг снова остановился, будто его что-то осенило.

Или он просто хотел продолжать меня нервировать. Обернулся:

— Егор, а зачем куда-то идти? Можно же по мобильному позвонить.

— Ну так звони по мобильному! — гаркнул я.

Вот гад. Догадался всё-таки. Есть мозги у Коровина. А я-то хотел от него хоть на какое-то время избавиться, чтобы спокойно осмотреть автомобиль без свидетелей.

А теперь он снова подвалил ближе и принялся звонить, чуть ли не в локоть мне тыкаясь. Сообщил. Путался и долго рассказывал, но в дежурной части всё-таки происшествие зафиксировали.

Я же в это время аккуратно, через рукав рубашки, не оставляя следов, открыл дверцу «Жигулей» и заглянул внутрь. Пахло старым пластиком, пылью и Советским Союзом.

Рычаг коробки передач с набалдашником в виде застывшей в прозрачной пластмассе розочки. На зеркале — плетёный чёртик из шнура от капельницы. На заднем стекле рамка в виде плетёных шторок из проволоки. Цветастые чехлы на сиденьях с бахромой.

Ретромобиль, иначе и не назовёшь. Явно угнан, причём, скорее всего, у какого-то пенсионера.

— Егор, я пробила машину, — сказала Иби. — Да, действительно, она числится в угоне уже… три дня.

Она назвала данные потерпевшего.

Как я и предполагал, им оказался дедушка пятьдесят первого года рождения.

— Отлично. Продолжаем осмотр машины, — сказал я напарнице. — Ничего странного не видишь?

— Нет, но в багажнике что-то есть, — сообщила Иби.

— Ты видишь сквозь железо? — удивился я.

— Нет конечно, Егор, я просто анализирую поведение водителя. Перед тем как сбежать, он дернулся, будто хотел вернуться и открыть багажник, а потом вдруг передумал.

Был у меня соблазн не маячить перед Коровиным и всё-таки дождаться опергруппы. Но пока тот отдрейфовал в сторону и считал ворон, дошла у меня очередь и до багажника. Я открыл его. Внутри оказался чемодан. Вернее, небольшой чемоданчик, пластиковый, больше похожий на кейс. Щёлкнул замками.