Значит, полиграф был подготовлен индивидуально под меня. И вопросы тоже.

Но хреночки вам!

Тётя пыхтела, краснела, сопела, нервно щёлкала мышкой, и было видно, что уж очень ей надо меня подловить, а не выходит.

В какой-то момент она резко выдохнула, будто сдалась.

— Всё, — холодно проговорила она. — Вы свободны.

Сняла с меня датчики, аккуратно сложила провода.

— Результаты будут в заключении, уйдут в кадры. Ознакомиться с ними вы не сможете, зачитают на аттестационной комиссии только выводы.

— Всё нормально там? — спросил я, чуть улыбаясь и внутренне торжествуя. — Ну, в выводах.

— В целом да, — ответила она после паузы. — Вот только один момент. Когда я задавала вопрос про незаконный оборот боеприпасов, была одна реакция… непонятная. Слишком сильная. Я не совсем понимаю, как её интерпретировать.

Незаконный оборот боеприпасов. Я мысленно усмехнулся. Это, пожалуй, самое малое, за что меня вообще можно было бы зацепить, тем более что никаким оборотом оружия я не занимался. Ну, если не считать нелегальный «Глок», который сейчас у меня на руках.

Но реакция у меня была вовсе не от страха. Это был смех. Потому что в тот момент я вспомнил Аркашу Катастрофу и то, как он варил патроны.

— А, это… — сказал я вслух. — Ничего. У меня просто сон был смешной.

— Какой сон? — прищурилась она.

— Как один чудак варил патроны.

— Зачем варил? — удивилась полиграфолог.

— Ну, знаете, как каша из топора, — пожал плечами я.

— А тут каша из патронов. Глупый какой-то сон, — она хмыкнула.

— Ну вот и я тоже так думаю. Смешной. Но хорошо, значит, что вы спросили.

Я еще раз улыбнулся и вышел из кабинета.

К крыльцу частной клиники «МедЛайн-Проф» подъехала скорая помощь и остановилась вплотную ко входу. Из машины вышли двое: мужчина и женщина в белых халатах, белых шапочках, медицинских масках и нитриловых одноразовых перчатках. Упакованы так, что внешность и не разглядеть.

Они вытащили из салона инвалидную коляску, разложили её и покатили внутрь.

— Мы забираем пациентку, находящуюся в коме, — сообщил мужчина на ресепшене.

— Как это — забираете? — насторожилась администратор. — Вы кто и с кем согласовали?

— Не надо здесь устраивать допрос, — отрезал человек в халате. — По решению суда пациентка переводится в государственную больницу. По инициативе родственников.

— А где сами родственники? Нужна их подпись.

— У нас нет времени, — резко сказала женщина, его спутница.

— Подождите, я позову директора.

— Зовите кого хотите.

— Извините, — администратор не сдавалась, — но я обязана записать ваши данные. Ваши документы, пожалуйста. Кто вы вообще?

В этот момент незнакомец вытащил из-под халата пистолет и направил ствол прямо на администратора. Та охнула и осела на стул.

— Пикнешь — убью, — зло проговорил он.

Администратор потянулась к кнопке тревожной сигнализации под стойкой.

— Руки! — прорычал тот.

— Галя, всё нормально? — из коридора вышел охранник, жуя бутерброд и держа в руке стаканчик кофе из автомата. Направленного на женщину пистолета он не видел, Серый держал оружие низко и прикрывал его собой.

— Борис, у него пистолет! — выкрикнула администратор.

Охранник выронил стаканчик, бутер шмякнулся на пол. В одно мгновение его рука метнулась к портативной радиостанции на поясе. Он нажал на гашетку.

Но сказать ничего не успел.

Бах!

Выстрел грохнул в закрытом помещении, ударив по ушам.

Пуля пробила грудь нерасторопного охранника. Он рухнул на пол, пару раз дёрнулся и затих. Администратор на ресепшене оглушительно завизжала, протяжно, на одной высокой ноте.

— Заткнись, дура! — рявкнул Серый.

Он схватил ее за ворот медицинского костюма и выдернул из-за стойки, чтобы та не дотянулась до тревожной кнопки. Грубо подтащил к подсобке, втолкнул внутрь, захлопнул дверь и подпер ручку шваброй.

Был уже вечер. Клиника закрывалась, посетителей не осталось, лишь редкий персонал.

Серый и Ирма действовали быстро. Они точно знали, куда идти, ведь разведка была проведена заранее, маршрут выучен.

Вбежали на второй этаж. Вот и нужная дверь. В палате на кровати лежала Инга Беловская. Кислородная маска закрывала лицо, грудь едва заметно поднималась.

— А она умрёт? — тихо спросила Ирма. — Отсоединять же надо.

— Если маску снимем — ничего с ней не будет, — буркнул Серый. — Дышит сама.

— А если умрёт? — повторила та упрямо.

— Да и хрен с ней. Наше дело — доставить тело. Живое или нет, не оговаривали.

— Ну вообще-то лучше, чтобы живое.

— Купишь ей потом кислородный баллончик в аптеке, — отрезал Серый. — Давай, помогай.

Они пересадили бесчувственную Ингу на каталку, кое-как пристроив руки и ноги, и покатили к выходу.

Внизу уже столпились сотрудники.

— А ну, пошли отсюда! — рявкнул Серый, уже не скрываясь.

Он вытащил пистолет и выстрелил в потолок. Визг, крики — люди бросились в стороны, прятались по кабинетам, жались к стенам.

В этот момент уличная дверь распахнулась. Внутрь вошел высокий парень.

— Какого хрена⁈ — закричал Андрей Беловский, увидев сестру на каталке. — Стойте, уроды, куда!

За спиной Андрея стоял телохранитель.

— С дороги, ублюдок! — зарычал Серый, наводя пистолет.

Телохранитель шагнул вперёд, закрывая Беловского собой, одновременно пытаясь вытащить оружие из кобуры под пиджаком. Движение было неотработанным, и пальцы запутались в полах пиджака и застёжке кобуры.

Бах! Бах!

Два выстрела подряд из пистолета Серого.

Телохранитель рухнул на пол, корчась от боли. Бронежилет его спас, но рёбра хрустнули.

Андрей Беловский упал следом, сжал голову руками. Словно его подстрелили тоже.

— Лежи. Не двигайся, сука! Убью, — шипел Серый на него.

Через медицинскую маску голос звучал глухо и оттого ещё более угрожающе.

Они спешно выкатили коляску с Ингой, погрузили в машину скорой помощи, врубили мигалки и уехали прочь.

— Алло, алло! Егор! — сбивчиво говорил Андрей в телефон, — Да, ты говорил сестру перевести, но… я не успел. Я хотел всё подготовить. Я как раз собирался её забрать, только что пришёл. Двое… мужчина и женщина… не знаю… в масках, в халатах. Мужик очень борзый. Сразу видно — жестокий. Да… кажется, лысый, но под шапочкой не поймешь. Помоги спасти Ингу, я тебя прошу. Я в долгу не останусь. Сделай что-нибудь… Егор!

— Куда ты едешь? — спросила Ирма, сдёрнув с лица медицинскую маску.

— Куда надо, — буркнул Серый, вцепившись в руль машины скорой. — И маску надень обратно. Дорожные камеры лица фиксируют.

Ирма поспешно натянула маску обратно и прошипела:

— Фу. Ненавижу маски. Мешают дышать полной грудью. Лица напрочь стирают.

— А ты что, хочешь светиться на каждом задании? — презрительно хмыкнул Серый. — Чтобы потом говорили: «Это Ирма сделала, это её рук дело»? Что за ребячество. Бабы все такие — лишь бы запостить, лишь бы светануться где-нибудь, маникюр показать, губы, титьки в сетях-на…

— Замолчи, — устало сказала Ирма. — Ты же знаешь, я не такая. Просто иногда хочется, чтобы хоть кто-то знал, помнил.

— Ну вот я о тебе знаю. Этого мало?

— Ты? — презрительно скривилась она, и пресловутая маска съехала, встала набекрень. — Ты вообще не в счёт.

— А, значит, я для тебя вообще не человек, да? — зло буркнул Серый.

— Осторожно! — вскрикнула Ирма. — Тормози!

Перед капотом внезапно вынырнул самокатчик. Скорая помощь едва не снесла его. В последний момент Серый ударил по тормозам. Машина завизжала, её слегка занесло, но она удержалась.

— Фух, мля… — выдохнул он. — Чтоб вы все сдохли, педерасты на колёсиках!

— Выключи уже сирену, — сказала Ирма. — И газуй. Нам не надо привлекать внимание.