Я спустился во двор, сел в машину.

— Егор, — сказала Иби, — это словно и не люди. Как будто… животные.

— А ты как будто плохо знаешь людей, — ответил я. — Вон сколько информации в свободном доступе.

— А когда видишь это вживую, не перестаёшь удивляться, почему они так опускаются, — недоумённо прозвенела та. Почему, Егор?

Я завёл двигатель.

— В вине есть мудрость, а в воде могут быть бактерии.

Кирпича я оставил у себя в квартире. Он сказал, что займётся поиском Серого, мол, знает его привычки, знает, по каким кабакам тот любит ошиваться, и рано или поздно обязательно его найдёт. Теперь у меня был уже не напарник, а сообщник, потому что сам я в этот момент оказался вне закона.

Сам же я переехал на квартиру Антона Бурцева. Квартира оказалась шикарной, с полным набором для нормальной жизни, даже с собственной сауной. Перед сном я погрел там кости, потом выпил большую кружку кваса, пусть и магазинного, не домашнего, но добротного. И уж потом лёг, но сон долго не шёл.

В голове роились мысли, и снова и снова я возвращался к одной — к размышлениям о Лене. Чем дальше, тем отчётливее мне казалось, что именно она ключ ко всей этой истории. Долго я ворочался, пока, наконец, не придумал, как к ней подобраться, и стоило этой мысли оформиться до конца, как я тут же провалился в сон.

Я сидел на заднем сиденье автомобиля ВАЗ-2104 в обеденное время. Машина стояла на парковке ОВД, и из здания начали небольшими струйками вытекать люди. Кто-то шёл домой, кто-то направлялся в ближайшую пельменную. Я знал, что Аркаша Катастрофа всегда ездит обедает с женой.

Он отомкнул машину, плюхнулся на водительское сиденье прямо передо мной, завёл двигатель. На улице стояла жара, в салоне с закрытыми окнами было настоящее пекло, но Аркаша, как всегда, грел двигатель и терпеливо ждал.

Он всегда говорил, что бережёт свою машину, старенькую «четвёрку», доставшуюся от отца, и потому обязательно прогревает двигатель, даже летом.

Коллеги над ним посмеивались, а он упрямо твердил, что рабочая температура должна быть девяносто градусов, и точка. Он вообще был единственным из сотрудников, кто ездил на отечественном.

— Привет, Аркадий, — сказал я ему за спиной.

Он подпрыгнул так, что едва не впечатался макушкой в потолок.

— Тише, тише, — я положил ладонь ему на плечо. — Спокойно. Это я, Егор.

— Егор… фу, блин, — выдохнул он. — Напугал. Как ты сюда попал?

— А ты как думаешь? Она у тебя отвёрткой открывается.

— Ты что… — он уставился на меня.

— Ты сам мне рассказывал, — пожал я плечами.

Особенность старых отечественных автомобильных замков — износ, котрый лишает их «секрета». Любой плоский предмет, и готово.

Он сглотнул.

— Егор, тебя же все ищут. Как так? Ты… зачем пришёл?

— Дело есть, Аркадий, — сказал я. — Ты успокойся. Главное, не волнуйся. Пусть ищут.

— Говорят, тебя в убийстве подозревают, — испуганно проговорил он.

— Говорят, кур доят. Не верь всему подряд. Я никого не убивал.

Я мысленно добавил: по крайней мере, не того, чьё убийство мне сейчас вешают.

— Да я-то верю, — быстро сказал он. — Ты же и мухи не обидишь.

При этих словах в голове всплыло, как я вонзил отцовскую лопату в горло одному из бандитов в гараже. Мухи — да, мух не обижаю. А вот плохих людей могу. Но это я оставил при себе.

— В общем, Аркадий, — сказал я, — помощь твоя нужна.

— Какая помощь? — насторожился он.

— Сгоняй в вещдоки, в камеру хранения. Раздобудь мне телефон. По тому уголовному делу, в котором меня подозревают. Мобильник Савелия Марковича Скворцова.

— А кто это? — моргнул Аркадий.

— Потерпевший, говорю же. Труп. Тот, которого я якобы убил.

Он замолчал, переваривая.

— Зачем тебе его телефон?

— Так надо, чтобы дело раскрыть. Поверь.

— Ну… — замялся он. — Я туда вообще-то без сопровождающего не хожу. И доступа к вещдокам у меня нет. Это только следак может.

— Так, хорош мять сиськи, Аркаша, — сказал я. — Всё ты можешь. Доступ у тебя есть, я же знаю.

— Да нет…

— Возьми ключи у тыловика, — перебил я. — Скажи, что тебе для экспертизы что-то нужно. Не первый раз же.

— Там в журнале расписываться надо.

— Так ты не расписывайся.

Он поморщился.

— Ой, не знаю, не знаю, Егор… Сомнительно всё это. И Зойка ждёт.

Я наклонился ближе.

— Слушай, друг. Ты же помнишь, что я никому не сказал, как ты патрон варил. И что взрыв списали на петарду. Не забыл же? Так что за тобой должок.

Он тяжело вздохнул.

— Ладно. После обеда сделаю.

— Нет, — отрезал я. — Давай сейчас. Сейчас как раз обед. Народу в здании мало. Всё сделаешь тихо.

— Ох, Егор, — покачал головой криминалист. — Чувствую, подталкиваешь ты меня на… на правонарушение.

— Родина тебе потом спасибо скажет, — сказал я. — И я лично. Когда найду, кто за всем этим стоит.

— А кто стоит? — осторожно спросил он.

— Долго объяснять. Давай, Аркадий. Вперёд.

Он вылез из машины и послушно поплёлся в сторону здания. Через несколько минут вернулся, воровато озираясь, ввалился обратно в свою «четвёрку», вытащил из-за пазухи телефон и протянул мне.

— Вот. Только его потом вернуть надо. Его же хватятся.

— Конечно, верну, — сказал я. — Спасибо, Аркадий. Ты настоящий эксперт-криминалист.

Он помялся.

— А ты точно… про патрон… никому?

— Точно, точно, — заверил я. — Ладно, Зое привет.

А про себя подумал: эх, Аркаша, мне б твои… патроны.

Телефон был нужен мне, чтобы восстановить маршрут передвижений Савелия Марковича. В ту ночь, когда я провожал Золотухину, он появился словно призрак.

Я был уверен, что он за нами следил, точнее, не за мной, конечно, а за ней. И следил потому, что был, фактически, одержим, и, значит, мог знать её настоящий адрес. Знал, где она живёт. Тогда же, в разговоре, он обмолвился, что старается как можно больше ходить пешком.

На его телефоне нашлось приложение «Дожить до 90+». Геолокация включена, все пешие маршруты фиксируются, каждый шаг отмечается — вот такой вот ЗОЖ у человека.

Я сидел на кухне у Тохи. Впрочем, дажее не знаю, называл ли он сам эту комнату кухней: это было огромное помещение, больше похожее на бар, чем на обычную кухню. Заварил себе лапшу быстрого приготовления, запах и вид которой совершенно не сочетались с роскошью квартиры. Готовить времени не было, приходилось довольствоваться этой гастарбайтерской подпиткой.

— Иби, — сказал я, — телефон зарядился. Поможешь найти все маршруты Савелия Марковича?

— Вхожу в приложение, — отозвалась она. — Возьми телефон и приложи ко лбу, так мне будет проще проникнуть.

— Ха-ха, рофлишь, — усмехнулся я.

Конечно, ничего прикладывать ко лбу я не собирался.

— Ну блин, Егор, ты уже выкупаешь мои приколы, — прощебетала она. — Так неинтересно!

— Давай, давай, работай, напарница, — сказал я. — Нам нужно найти эту Леночку.

— Уже ищу, — сказала Иби.

— Кстати, как там проверка фотографий по другим регионам?

— Пока тоже пусто.

Пауза.

— Вот, — наконец, отозвалась она. — Есть маршрут. Основные перемещения у Скворцова стандартные: работа — дом, дом — работа. Но есть ещё один участок. Он заходил в один и тот же двор несколько раз.

Я напрягся.

— И в тот вечер тоже?

— Да. По датам сходится: тот самый вечер, когда ты видел его в последний раз.

— Значит, не показалось, — пробормотал я. — Жаль, что геолокация не показывает конкретную квартиру. Только примерную точку.

— Ты же оперативник, Егор, — спокойно сказала Иби. — Квартиру ты и так найдёшь.

Я посмотрел на часы. Рабочий день подходил к концу, самое подходящее время для визита. Мать говорила, что Леночка в отпуске, но с учётом того, что она фигурирует в показаниях против меня, да и адрес оставила ложный, вряд ли она на самом деле куда-то уехала. Скорее всего, она всё ещё в городе.