Малыш еще и мигренью страдает, как его мама. Я была рядом с самого его рождения, и взгляд, которым он смотрит сейчас, слишком хорошо мне знаком. Это начало приступа.

Он кладет голову мне на колени, закрывает глаза и берет мою руку, мягко прижимая ее к своей макушке. Мы проделывали это столько раз за эти годы, что я сразу понимаю, чего он хочет. Мои пальцы начинают медленно перебирать его кудри, легко и аккуратно, стараясь не доставить ни малейшего дискомфорта. Он засыпает почти сразу. Оглядываюсь – внизу никого. Странно. Обычно кто-нибудь из братьев Бирн всегда поблизости, особенно когда рядом Ретт. А сегодня – ни души. Достаю телефон и быстро набираю сообщение Кларе: рассказываю, где мы, что с Реттом, и что все под контролем. Обязательно добавляю, что с ним все в порядке – я рядом.

Примерно через полчаса с грохотом по лестнице сбегают сразу две пары тяжелых шагов.

– Медвежонок?! – голос Роуэна звучит испуганно и громко, заполняя все пространство.

– Эй, он здесь. Все хорошо, он со мной, – тихо говорю я, не останавливаясь гладить его кудри – боюсь разбудить. Роуэн врывается в комнату и замирает прямо перед нами, резко тормозя.

– Прости, у Клары мигрень, она вырубилась, а у Ретта, похоже, что-то вроде вируса. Я оставил его спящим рядом с ней, чтобы ответить на звонок. Вернулся, а он исчез.

– Что значит, что-то вроде вируса? – спрашиваю, нахмурившись.

Он указывает на Ретта, свернувшегося у меня на коленях, будто это должно быть очевидно:

– Он спит у тебя на коленях в одиннадцать утра в воскресенье.

Слегка улыбнувшись, я мягко объясняю то, что, видимо, Клара упустила.

– У Ретта тоже бывают мигрени. Насколько я знаю, с тех пор как ты рядом, приступов не было, но это ничего не меняет, они все равно случаются. Он любит спать, положив голову мне на колени, а я в это время играю с его волосами. Мы так делаем каждый раз, с тех пор как все началось, ему тогда было два.

Меня вызывали с работы, с приемов, даже с ночных тусовок – я приезжала. Я не его мама и не его папа. Но я – тетя. А для Ретта тетя – это его личное средство от мигрени.

– Я не знал про его мигрени... Тебе что-нибудь нужно, пока ты с ним? Между ним и Кларой я чувствую себя бесполезным. Может, все-таки мне стоит его забрать?

Он такой напряженный, и выглядит ужасно вымотанным. Я никогда не видела его таким. Роуэн всегда казался расслабленным, спокойным, по крайней мере, в моем присутствии. Но, если подумать, я видела его только рядом с Кларой и Реттом, когда он в режиме «папа и муж». Я знаю, кто такой Роуэн на самом деле. Знаю, чем он занимается. И уверена, что обычно он совсем не мягкий. Просто мне никогда не доводилось видеть ту его сторону.

– Да, со мной он в порядке. Ты иди, позаботься о нашей девочке. А я позабочусь о нашем мальчике, – уверенно говорю я.

Он натягивает на лицо вымученную улыбку, но голос звучит твердо, властно:

– Ладно. У тебя есть мой номер, держи меня в курсе. Если его стошнит или что-то изменится, сразу звони или пиши. Деклан останется здесь с тобой.

Нет, ни в коем случае.

Я бросаю на него свой самый выразительный взгляд в стиле «ты издеваешься, блядь?», прежде чем выдать:

– Ты серьезно сейчас?

Судя по выражению его лица – более чем.

– Мне не нужна, мать его, нянька. Давай не будем забывать, что до того, как ты появился, я была для Ретта вторым родителем практически во всем. Сейчас ты рядом, и я искренне рада, что ты стал для них тем мужем и отцом, в котором они нуждались. Ты можешь быть на нервах сколько угодно, но ты не посмеешь обращаться со мной так, будто мне нельзя доверять. Я вытащила их из того дома-кошмаров. Не смей проявлять неуважение и вести себя так, будто я представляю для них угрозу. Запомни одно: я любила их первой.

К тому моменту, как я заканчиваю, вся буквально дрожу от ярости. Я – не чужая. И не позволю обращаться со мной, как с кем-то «непонятным». Пусть идут к черту.

При этом моя рука ни на секунду не сбивается с ритма, продолжая нежно перебирать волосы моего сладкого крестника.

Деклан тихо присвистывает:

– Похоже, ты разозлил не ту, Роу. Делай, как скажешь, но если она вдруг начнет строить план твоей преждевременной смерти, я палец о палец не ударю, чтоб ее остановить.

Роуэн сверлит меня взглядом, но я уже не та, что раньше, меня так просто не испугать. В ответ я смотрю точно так же – в упор, не мигая.

Наконец он раздраженно выдыхает и с преувеличенным драматизмом опускает руки с бедер:

– Ладно. Но дай мне свой телефон. Я сейчас сохраню все наши номера. Если с ним хоть что-то случится, даже если просто подумал о том, чтобы кашлянуть, то сразу пиши кому-нибудь из нас.

Я кидаю ему разблокированный телефон, закатывая глаза:

– Перестань командовать, Роуэн. Вбивай свои номера, и я обращусь, если понадобится. Но давай не забывать, что это не первый раз, когда я с ним. Первый раз – это у тебя.

Он ворчит себе под нос, пока вбивает номера. Прежде чем вернуть мне телефон, я слышу, как у Дека и Роуэна одновременно приходят уведомления.

Вот дерьмо.

– Я добавил нас всех в общий чат, чтобы у нас тоже был твой номер. И ты будешь отвечать, когда мы пишем или звоним, – говорит он, протягивая мне телефон, а затем разворачивается на пятке и выходит из комнаты с топотом.

– Пойду займусь своей женой. Деклан будет в моем кабинете, решает кое-какие вопросы. Если что-то понадобится, то зови его.

Когда он исчезает наверху, я приподнимаю бровь и смотрю на Деклана. Тот лишь пожимает плечами и кашляет, скрывая смешок.

– Впечатляюще, мисс Митчелл. Я буду в конце коридора, если что.

С этими словами он четко кивает, засовывает руки в карманы и уходит из гостиной.

Я откидываюсь головой на спинку дивана, закрываю глаза и пытаюсь переварить… какого, черта, сейчас вообще произошло.

* * *

Просыпаясь, и первое, что я замечаю, что я больше не сижу, а лежу на диване. Ретт каким-то образом устроился у меня на груди, а нас укрыли большим пушистым пледом. Я моргаю, открывая глаза, и осматриваю гостиную. Вздрагиваю от неожиданности, когда сталкиваюсь взглядом с парой зеленых глаз – насыщенного, средне-зеленого оттенка. Взъерошенные волосы падают ему на лоб, такие длинные, что почти закрывают глаза.

Почти шепотом, скорее по привычке, чем с каким-то умыслом, я произношу:

– Это ты нас укрыл?

Он одаривает меня ленивой ухмылкой, ничуть не уступающую той, что обычно рисуется на лице его старшего брата. Та самая улыбке, что уже несколько недель не выходит у меня из головы.

– Ага, вы оба выглядели замерзшими. Меня отправили проверить, все ли в порядке. Ну и... я сделал фото. В основном потому, что решил, что тебе понравится. Но еще и как доказательство, что вы живы.

Я бросаю на него испепеляющий взгляд и с максимально раздраженным, совсем неженственным фырканьем заявляю:

– Передай Роуэну, что он может смело прыгнуть с крыши. Я не собираюсь доказывать свою ценность новому участнику нашей ячейки. Это он влез в мою семью, а не наоборот.

У Мака глаза становятся размером с блюдца, он вскидывает руки, будто сдается:

– Вау, остынь. Роуэн меня не посылал. Это был Киран.

Ладно. Теперь я в замешательстве.

– Киран?

– Да, Киран. Хочешь объяснить, почему он вдруг стал таким параноиком и все время спрашивает, не нужна ли тебе помощь и как ты тут вообще?

Я ошарашена. Неужели он и правда обо мне думает?.. Ой, да ну тебя, Бриттани, возьми себя в руки. Этот мужчина запросто может, и, скорее всего, уже давно, сводит с ума половину женского населения. Мы переспали один раз, обнимались два. И все. Да он наверняка даже не вспомнил об этом. Как и Роуэн, он, скорее всего, просто считает, что я не справляюсь с заботой о собственном крестнике.

– Наверное, потому что вы тут все ходите с видом, будто каждый, у кого нет фамилии Бирн, только и мечтает засунуть Ретта в грузовой контейнер и увезти в Индию.