- А причем здесь, Марьяна и моя работа? – Ульяна натянуто улыбнулась, но глаза ее выдавали панику. Красивая! – с болью подумала Лили, внимательно всматриваясь в ее лицо. Слишком красивая для этой жизни. И слишком уязвимая.

- Ты поняла, о чем я. – Прошептала Лили. У остановки остановился автобус, двери с шумом раскрылись, но Ульяна словно вросла в землю. Она смотрела на сестру, и в ее взгляде было столько боли и отчаяния, что Лилиане стало страшно.

- Иди, Лили, тебя ждут. Я все поняла. Обсудим позже.

Лилиана поднялась с места, легонько коснулась пальцами плеча сестры – такого хрупкого под курткой – и торопливо пошла назад к дому, что виднелся в конце завитой улицы. Она обернулась лишь раз. Ульяна все так же стояла у автобуса, одинокая и потерянная, провожая ее взглядом, полным невысказанной тоски. Лилиана еще не знала, что видит сестру в последний раз. И что интерес Глеба и тревога за Ульяну сплетутся в один тугой узел, который очень скоро придется разрубать...

Дорога от автобусной остановки до дома казалась Лилиане сегодня бесконечной. Ноги гудели и ныли, отдаваясь тупой болью в пояснице после целого дня на рынке, а еще было грустно, что Ульяна уехала.

Она шла, уткнувшись взглядом в пыльную землю под ногами, а в голове звучал его голос и перед глазами был тоже он.

Она снова и снова прокручивала в памяти каждую секунду: как он подошел к лотку, как взял в руки картофелину, как его пальцы, длинные и ухоженные, коснулись шероховатой кожуры, а его глаза... В них не было насмешки, как она подумала сначала. Пожалуй, там горело любопытство.

Она уже почти дошла до калитки, представляя, как примет душ из таза с прохладной водой, свалится на кровать и хоть на минуту закроет глаза, продолжая видеть его, как вдруг из распахнутого окна дома донесся леденящий душу грохот. Потом визг матери. И хриплый, пьяный рев отца.

Вся сладкая дурь воспоминаний моментально выветрилась.

- Что тут опять? – Сморщилась Лилиана, входя в дом.

Сестра Марьяна выглянула из комнаты:

- Отец опять драку устроил, наорался и надеюсь уснет. Мама Макару звонила, он должен подъехать. – Марьянка лопнула пузырь от жвачки – Макар, Макар, кар-кар! Везде он, повсюду! – засмеялась она, проходя мимо и выходя на крыльцо. Оборвала себя на вороньем карканье, когда нос к носу столкнулась с участковым. – Ой! Ты уже здесь?!

Она смущенно улыбнулась, растерянно посмотрела на его хмурое сосредоточенное лицо.

Макар поправил на голове фуражку, смерил сестер колким взглядом, кивнул:

- Здесь я, здесь. Опять Смирновы спокойствие нарушаете? Вызов от вашей матушки был принят.

- Это не мы! – отозвалась Лилиана. – Это отец.

- Чего он опять? – Участковый перевел взгляд с Лили на Марьяну, та робко улыбнулась. Лилиана нахмурилась – Марьяна стесняется его? Интересно…

- Пьяный он опять, спит уже. Ты же знаешь, мать боится его, а из нас никого дома не было, поэтому она тебе и позвонила. Он же, как выпьет, так грозится всех перерезать. Окно вот на кухне разбил, тоже мне резальщик!

Макар вытянул шею, Марьяна спустилась с крыльца и, встав, рядом с ним недовольно присвистнула:

- Вот же гад! Что теперь делать?

- Весело у вас, Смирновы. – Вздохнул Макар, кивнул на дверь: - В дом войду?

Лилиана пожала плечами, отошла от двери. Марьяна хмыкнула, заглядывая ему в лицо:

- Войди, если хочешь.

Ее звонкий смех разлился по двору, Макар ухмыльнулся:

- А с тобой, барышня, отдельный разговор будет.

- Чего опять? Я не нарушала сегодня ничего!

Макар остановился на пороге дома, обернулся:

- Ты сегодня дома будь, ночью никуда не ходи!

Марьяна нагнала его уже в коридоре, прошипела в лицо:

- Да тише ты, не ори! Мать же не знает ничего про меня, и ты не смей ей ничего сказать!

- Ясное дело. – Хмыкнул Макар, оценивая сияющую дыру в оконной раме кухни, хаос на столе – пивные бутылки, пепельница, доверху набитая окурками. – Хотя не мешало бы, и рассказать! Может быть, беседу с тобой провела, меня же ты не слушаешь.

- С ума сошел? – вспыхнула Мари. – Она не выдержит таких известий. Ей нельзя волноваться, ты же знаешь!

- Знаю, знаю. – Он обернулся. – В машину садись, со мной поедешь.

- Зачем это? Не хочу!

- Хочу, не хочу, тебя не спрашивают. – Макар поморщился, сказал без ухмылки, твердо и серьезно: - Поговорить надо.

- Не хочу! – снова капризно заявила Мари, насмешливо покосилась на Лилиану. – Мне скоро в ночь, некогда мне.

Марьяна громко засмеялась, а Макар вдруг схватил ее за руку, сказал тихо:

- Нельзя, не смей. Маньяк у нас.

- Кто? – Марьяна хихикнула, Лили натянуто улыбнулась.

- Убийца. – Макар хмуро посмотрел по сторонам. – Олеську, подругу твою, убили.

- Что? – громко вскрикнула Марьяна, отшатнувшись, Лилиана закрыла руками рот. – Как? Я же ее вчера только видела! Она уезжать собиралась.

- За вашими домами, у болота, тело нашли. Убита она. В машину иди, - повторил он. – Разговор будет долгий, а ты! – он указал пальцем на побледневшую Лилиану. – Сиди дома и не высовывайся. Марьяну я позже привезу, и не пускай ее никуда потом.

Лилиана стояла на пороге, провожая взглядом удаляющуюся машину Макара, в которой сидела ее сестра. Слово «убийца» висело в воздухе тяжелым, ядовитым облаком.

- Ну что, опять наша семья в центре внимания? – раздался за ее спиной горький голос матери.

Лилиана обернулась. Мама стояла посреди разгромленной кухни, смотря на осколки стекла на полу. Ее лицо было красным от скакнувшего давления.

- Олеську... - голос Лилианы сорвался на шепот.

- Слышала! – бросила мать, отворачиваясь к раковине и с силой включая воду, будто пытаясь смыть и грязь, и дурные вести. – В нашем поселке не редкость же, что кто-то кого-то убивает, просто на этот раз это коснулось знакомого.

- Макар сказал, маньяк, - прошептала Лилиана, подходя ближе.

- Да плевать! Макар твой сам как маньяк! Вон и Марьяну он увез «поговорить», - в голосе матери прозвучала насмешка.

- Ма, ты чего?

Мать же нервно выключила воду и резко повернулась.

- Да нервов на нее нет! По ночам же шляется не пойми где эта Марьяна!

- Макар поговорит с ней, - хмыкнула Лили, хватая веник и начиная подметать. – Все будет хорошо, не волнуйся!

- Ага, как же!

Лилиана потупила взгляд. Она знала, на что намекает мама. Все в доме догадывались, чем на самом деле занимается Марьяна, но произносить это вслух при ней было равносильно взрыву бомбы.

- Уезжай осенью к Ульяне, я с пенсии тебе денег отложу на дорогу.

- Мама! Ну ты чего?

- Того! Лиля, посмотри вокруг! Отец буянит, я в полуобморочном состоянии вечно, по городу рыщет маньяк, твоя сестра живет в каком-то своем, параллельном аду. И ты здесь заперта, в этой дыре, как в ловушке.

Она махнула рукой, охватывая взглядом всю убогую кухню, следы отцовского пьяного угара, вечный беспорядок, и в ее глазах застыла безысходность.

- Я мечтаю, чтобы ты в люди выбилась, слава богу что учишься хорошо. Это важно! Мужа бы тебе еще хорошего.

Лили хмыкнула:

- Здесь таких точно нет.

- О том и речь.

Лилиана смела осколки и собрала их в совок. Вздрогнула, когда из комнаты отца раздался храп, а со стороны улицы шелест автомобильных шин по гравию.

- Вот и Макар! – выдохнула, убирая веник на место и поспешила на улицу. Но машина была не полицейской. Перед их бараком стоял черный внедорожник на столичных номерах.

Лилиана замерла на пороге, вглядываясь в затемненные стекла внедорожника. Сердце заколотилось с тревожной и странно-сладкой силой. Нелепая надежда, что это он, мелькнула в сознании, но тут же погасла: зачем бы этот идол ее искал?

Хотя при чем здесь она?

И машина его!

Может, это просто совпадение?

Водительская дверь открылась, и на пыльную дорогу, хмурясь от низкого вечернего солнца, ступил Глеб Темнов. В замшевых туфлях, дорогих льняных брюках и белой рубашке с коротким рукавом. Он выглядел так, будто случайно свернул на другую планету.