- Зачем мне это?

- Выбор в любом случае за тобой.

Он повернулся и снова пошел вперед. Лилиана, словно загипнотизированная, поплелась за ним.

Мысли в ее голове метались, как перепуганные птицы в клетке. Он водил ее за нос. Он все знал и без ее помощи. Горячая волна обиды подкатила к горлу, но под ней, коварно и настойчиво, пульсировало другое чувство – пьянящее чувство собственной значимости. Ему нужна именно она.

Не кто-то другой, а она.

Глеб остановился у следующего перекрестка.

- Здесь пропала вторая девушка, Елена Тихонова. Девятнадцать лет. Шла с ночной смены с фабрики, той самой, про которую ты мне рассказывала, - он усмехнулся. – Мать говорила, что у нее было предчувствие, она уговаривала дочь не ходить на работу, просила даже взять отгул. Но кто слушает маму, верно? Особенно, когда нужны деньги.

Лили молчала, поджав губы.

Глеб поднял камеру и щелкнул, снимая не саму улицу, а ее отражение в луже, растекшейся по асфальту, как черное зеркало.

- Официальная версия нападение с целью ограбления. Неофициальная – у нее был любовник. Женатый. Но у него алиби – реальное или сфабрикованное – понять не смогли. Ее тело нашли в лесополосе. Задушили.

Лилиана слушала, и мурашки бежали по ее спине.

Это была уже не безликая статистика из пожелтевших газет, это были живые истории, наполненные болью, страхом и грязными секретами. И Глеб был не просто режиссером, он был проводником в этот затхлый, заплесневелый ад, который она знала всю жизнь, но видела лишь его верхнюю, серую корку.

Он, знаменитый и недосягаемый, видел в этой грязи искусство. А в ней самой – его музу.

- Почему ты мне это рассказываешь? – спросила она тихо, подходя ближе. Запах его одеколона, дорогого и холодного, ударил в нос.

Лили сделала жадный вдох, покосилась на него высокого и красивого.

Он опустил камеру и оглянулся.

- Потому что я вижу, как ты смотришь на эти улицы. Для тебя это не декорации. Для тебя это жизнь. А для моего фильма нужна именно жизнь. Голая, неприкрытая, пахнущая страхом и отчаянием.

Он протянул ей руку, поманил жестом, приглашающим в свою игру.

- Так ты со мной? Идем дальше? К следующей тайне?

Лилиана колебалась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Ее разум кричал «нет», но все ее тело, каждая клетка, горели огненным «да». Она тонула, тонула в сладком, запретном чувстве причастности.

К искусству.

К тайне.

К нему.

К этому мужчине, чья слава и талант делали его существом с другой планеты, но чье внимание сейчас жгло ее, простую девчонку, как самый настоящий огонь.

- Хорошо, я согласна. – Лилиана кивнула, переводя взгляд на покосившийся сруб с заколоченными окнами.

Краем глаза она не могла не уловить медленную, торжествующую улыбку, что тронула его губы.

- Отлично. Делай всё, что я буду просить, ладно? Даже если это покажется немного странным или неприличным?

- Неприличным? – она испуганно посмотрела на него. – Насколько неприличным?

- Насколько позволишь, - выдохнул он и вновь усмехнулся.

Лилиана выдохнула, сжимая пальцы в кулачки. Оттянула свою кофту в горох, провела вспотевшими ладошками по узким джинсам.

- Хорошо, я…я попробую.

Глеб снова взял камеру.

- Встань там, у калитки, - скомандовал он, глядя в объектив. Его голос потерял светские нотки, стал собранным и жестким, режиссерским, - подумала Лили. – Не смотри в камеру. Смотри в окно дома, как будто ждешь кого-то. Или прощаешься. Дай мне увидеть тоску в твоих глазах.

- Но я не актриса!

- Я знаю, но ты справишься.

Лилиана послушно встала, ощущая на себе его пристальный взгляд. Сначала было неловко, но затем его тихие, точные указания: опусти плечо, взгляд сделай отрешенным, рукой коснись штакетника, - затягивали ее в эту игру, разжигая внутри тот самый огонь, о котором он просил.

Она перестала быть просто Лилианой, она стала той Еленой, которая стояла здесь двадцать лет назад, полная надежд, страхов и желания, которые, возможно, и привели ее к гибели.

- У каждого исчезновения есть история. Точнее предыстория. И мы разгадаем одну из них. И первая ниточка – это желание.

- Желание? – Лили обернулась, держась рукой за штакетник.

Он сделал кадр. Посмотрел на нее поверх камеры, сначала в глаза, на лицо, а потом физически ощутимо полоснул по изгибам ее фигуры.

- Желание, - повторил Глеб, чуть хрипло. – У каждого человека есть желания и часто такие, которые они могут озвучить только наедине с собой.

Лили сглотнула слюни, показалось, что пульс участился.

Это было странное занятие, точнее это позирование давало странный эффект – стоять перед ним так, как он просит, как он хочет ее видеть.

Она сменила позу, снова оборачиваясь. Посмотрела на него, на мгновение представив, что он сейчас не известный режиссер со странностями, а ее…парень. Мужчина, которого он у этого дома ждала.

Наверное, у нее получилось хорошо, потому что, щелкнув еще несколько раз, он одобрительно кивнул, и посмотрел так, что у нее сбилось дыхание.

- Зачем вам эти фото?

- Чтобы понять этих девушек. И узнать историю.

От его взгляда бросало в жар. И даже холодный ветер не мог теперь остудить ее полыхающие щеки.

- Они чего-то желали…или кого-то. Это пока что тайна, а тайна всегда манит.

- Ясно, - Лили кивнула.

- Пойдем дальше, - позвал он, протянув руку. Он сделал шаг, и помог ей перепрыгнуть лужу. Но затем руку убрал, и она просто пошла рядом.

- Время летит незаметно, - заметил, когда они поравнялись с местной столовой. В нос ударил запах выпечки. – Зайдем?

Лилиана кивнула. Других мест чтобы перекусить здесь все равно нет, а живот уже тянуло от голода.

Они вошли в небольшое помещение. Кассирша на кассе и три посетительницы вытянули лица от изумления. Она и Глеб Темнов, такое не каждый день увидишь! А когда он отодвинул стул, приглашая ее присесть, а потом заказал обед и чай с булочками, дамы и вовсе превратились в мумии. Замерли и затихли, прислушиваясь.

Смешные.

Но Лилиане было не до смеха.

Спустя десять минут молчания и изучения друг друга глазами, они забрали еду. У Лили пюре и котлета, у него борщ и мясо.

- Приятно аппетита! – сказал он, пробуя первое.

Лили усмехнулась, когда он чуть поморщился. Ну да, не столичные рестораны!

Да и ей еда в горло не лезла. Потому что она пыталась прожевать котлету по-киевски, а он пил кофе и снова не сводил с нее глаз.

Он смотрел! Без перерыва! Внимательно!

Его взгляд обжигал.

Заставлял краснеть и смущаться.

Заставлял ощущать себя не маленькой девчонкой. Которой она еще вчера себя считала, а женщиной! Молодой привлекательной женщиной!

Но ей хотелось, чтобы эта пытка продолжалась, потому что так она ощущала себя нереально. Красивой. Желанной. Ведь можно же помечтать?

- Вы мои фото кому-то покажете? – спросила, когда с обедом было покончено. Он почти не притронулся к своей порции.

- Мы на ты, - напомнил Глеб мягко.

- Да, извини. Покажешь кому-то?

- Конечно нет. Это для вдохновения. – Он улыбнулся, бросив на нее взгляд. – На самом деле сценарий почти написан, для игрового кино, осталось найти актеров и локации. Это не моя забота уе, сама понимаешь.

Она не понимала, потому что ни черта в этом не соображала.

Но понимала его желание.

Он говорил о делах, а смотрел на нее, прожигая взглядом.

И поверить в это было практически невозможно.

Он выбрал ее. Ему нравится то, что он видит.

И ей нравится тоже. Как бы глупо это ни было.

- Предложили ваш поселок. Сценаристы были воодушевлены, а у меня не вязалось что-то, не лежала душа.

- И ты решил приехать? – улыбнулась.

- Да, - он кивнул, - тогда я решил сам узнать ваш поселок получше и как видишь, меня это так увлекло…

Лилиана хмыкнула.

Увлекательно, ничего не скажешь…