- В смысле? – спросила, оторопев.

- В прямом! Торгуешь здесь гнилой картошкой, когда могла бы… - он не договорил, но его взгляд, скользнувший по ее поношенному свитеру и старым кроссовкам, сказал все за него.

Эти слова и этот взгляд ударили больнее любого оскорбления.

- Вам взвесить или автограф попросить? – выдавила она, сжимая зубы. – или вы просто полюбоваться?

Он усмехнулся.

Коротко, беззвучно.

И эта усмешка вдруг показалась обжигающе притягательной. Запретной.

Конечно, он сегодня диковинный зверь! Не она, а он! Из другого мира – мира денег, власти и чистых маникюров. А она девочка с рынка, которая должна отработать аванс в двести рублей. Делов-то!

Лилиана вздернула подбородок.

- Ну и?

- Давай пять килограммов. И выбери посветлее. Для имиджа, - он достал из кармана джинсов пачку купюр, сложенных вдвое. Деньги, которых ей хватило бы на несколько месяцев. Усмехнулся, отсчитывая.

Лилиана молча принялась набирать картошку в пакет, стараясь выбирать самые чистые и ровные клубни. Раз барин хочет, то, что уж!

Но руки ее дрожали.

И она ощущала на себе его взгляд – тяжелый и пристальный.

Он смотрел на ее загорелые руки, на выбившиеся из хвоста пряди волос, на линию шеи.

И в этом взгляде, который она ловила, было не только любопытство.

- Вот, - Лилиана протянула ему пакет, стараясь не смотреть в глаза. – И сейчас сдачу…разменять надо.

- Сдачи не надо.

- Но…

- Не надо, сказал!

- Пф-ф, - Лили выдохнула. – Держите.

Он взял картошку – на кой она ему?! – их пальцы на мгновение соприкоснулись.

Электрический разряд прошел по ее руке до самого плеча.

Лили резко отдернула руку.

- Спасибо, - Глеб улыбнулся. – И удачи с продажами... Лилиана, да?

Лили остолбенела.

Откуда он знает ее имя?

Он уловил ее шок и кивнул в сторону деревянного ящика, где мелом было коряво выведено: «Лиля. Картофель. Лук».

- Лилиана.

- До свидания, Лилиана, - сказал он уже громче, поворачиваясь к удивленно замершей толпе. – И вам всего доброго!

- А грибочков не купите? – спросила баба Валя. И все загалдели, предлагая товар.

- Завтра. Обязательно, - улыбнулся он. – Я у вас тут надолго, кажется.

Он снова бросил на нее взгляд, от которого по ее телу пошли мурашки.

А потом он развернулся и пошел прочь. Так же уверенно, как и пришел.

Лилиана смотрела ему в спину, не в силах пошевелиться.

Рынок снова загудел вокруг, но для нее он будто вымер.

В ушах звенела тишина, а внутри все горело от смеси стыда, злости и какого-то дикого, непонятного возбуждения.

Он был недосягаем. Он был идолом.

А она – пылью под его ногами.

Но в ту секунду, когда их взгляды встретились, Лилиана почувствовала нечто большее, чем трепет и стыд.

Она почувствовала вызов! И опасное, пьянящее влечение.

- Лилька! Он к тебе подошел! – ворвался в ее сознание голос бабы Зины. – С ума сойти! Каков он, да?!

- Ага. Идол! – прошептала дрожащими губами.

- А вон, вон, машина его! – защебетали старушки как птицы.

Лиля запретила себе смотреть, но тотчас выглянула в проход, вытянув шею.

Черный внедорожник. Он оборачивается.

Их взгляды встречаются снова. И он, держа в руке пакет с картошкой, поднимает его в небрежном жесте прощания.

Лилиана помогала сестре обходить лужи после дождя, держала Ульяну крепко за руку, пока та в очередной раз перепрыгивала через грязь, боясь замарать свои новенькие белоснежные кроссовки. Каждая лужа казалась Лили метафорой их жизни – приходилось постоянно лавировать, чтобы не увязнуть, не испачкаться в этом болоте, которое их окружало. Уже на автобусной остановке они обнялись и Ульяна предостерегающе прошептала, прижавшись лбом к ее виску:

- Марьянка у нас ушлая, я знаю ее, и потому повторю: не ведись на ее уговоры. Береги себя, Лили. Скоро придет в твою жизнь первая любовь, вот тогда и подаришь себя любимому.

Лили вытянулась в лице, и перед глазами, словно яркая вспышка, возник образ Глеба. Не картинка с билборда, а живой человек. Его пронзительный взгляд, который видел ее насквозь, его насмешливый тон: А ты разве предпочитаешь настоящее? Она пообщалась со звездой, прикоснулась к другому, невероятному миру, но почему-то предпочла не рассказывать об этом сестрам. Это была ее тайна. Слабая, абсурдная надежда, что эта случайная встреча могла что-то изменить. А впрочем, это просто встреча, нужен он ей!

Лили даже фыркнула в такт своим мыслям.

- Она говорит, что это все не важно. – Мотнула головой Лили, отгоняя наваждение. – Да и какая любовь! Ты видела, кто у нас тут живет! Глаз не на кого положить! Нет уж, спасибо! Без любви прекрасно проживу.

- Придет, чувствую, скоро влюбишься. Она, зараза такая, всегда в этом возрасте и приходит. А Марьяна так говорит, потому что не любила еще. – Ульяна поцеловала сестру в лоб, посмотрела на уходящую ввысь полосу дороги – на горизонте показался автобус. – Кажется, мой.

Они замерли, всматриваясь в номер рейса. И Лилиана вдруг поймала себя на мысли, что ждет не автобус сестры, а черный внедорожник, который может снова появиться из-за поворота. Эта мысль была такой нелепой, что она злостно сжала кулаки.

- Я так хочу жить нормально. – Выдохнула Лилиана, плюхнувшись на лавочку внутри остановки, Ульяна встала рядом. – Представляешь, Светке, что в доме, напротив, с узбеком жила, квартиру дали. Переезжала сегодня. Подумать только, своя квартира в новостройке!

- Ничего себе! – Закатила глаза сестра. – За какие заслуги-то?

- Ну как, она же детдомовская. Им положено.

- Ясно.

- Да что ясно?! – Вспыхнула Лили, поднимая голову. – Жила, значит, на дармовых харчах, не парилась, как мы, что одеть и пожрать, а ей еще за это и квартирку дали. Везет же, гадине.

- Да ладно тебе, не завидуй! – Одернула ее Ульяна. – Она брошенка, а мы в семье росли, с матерью.

- Ага. – Усмехнулась Лилиана. – С такой жизнью, как мы росли и живем, еще неизвестно, кому лучше было. Блин, и что мать нас в детский дом не сдала? Сейчас бы не надо было париться. Может, и нам бы квартиру дали.

- Ой, да ладно, нормально мы живем. – Отмахнулась Ульяна, но ее голос прозвучал неубедительно.

- Ага, не жизнь, а сказка!

Ульяна выгнула черную бровь, с любопытством посмотрела на младшую сестру. В ее глазах читалась какая-то своя, тяжелая дума.

- Сейчас все так живут.

- Кто? – С вызовом спросила Лилиана. – Глеб Темнов, например, тоже так живет? Мировая звезда? Нет, Уль, не все. Просто мы — «все».

- А причем здесь он? – удивилась Ульяна. – Про него и речи нет! Где он, а где мы, но так живут все! – Ульяна вдруг усмехнулась. – А вообще, из такого говна, в котором мы живем, выбраться невозможно. Так что расслабься и не напрягайся почем зря! Мечты о принцах и карьерах – не для нас.

- А я училище закончу, возьмешь меня к себе? Хочу тоже в городе жить. Хочу хоть шанс иметь.

- Если получится – возьму. – Улыбнулась Ульяна, но улыбка была печальной, кивнула в сторону дороги. – Теперь точно мой автобус.

- Я умная, как ты! – Взбодрилась Лилиана, пытаясь ухватиться за эту соломинку. – У меня только пятерки и четверки. Я смогу!

- Вот и молодец! – Ульяна забросила на плечо рюкзак, взяла со скамейки сумку. Ее движения были какими-то замедленными, будто она тащила на себе невидимый груз.

- А кто тебе звонил? – спросила вдруг Лили, и заметила, как Уля вздрогнула. На ее лице вспыхнул румянец, но не от смущения, а от испуга. Она резко повернула голову, пожала плечами.

- Да так, одногруппница. Работу предложила.

- И ты согласилась? – Лилиана сощурилась, когда глаза сестры растерянно заблестели. Показалось, что ее губы задрожали. Что-то было не так, очень не так.

- Да. Так надо.

- А говоришь, что Марьяна у нас с черной душой родилась, раз такой образ жизни ведет. – тихо сказала Лилиана, впиваясь в сестру взглядом. – Получается, и твоя душа полна черноты.