- Хорошо.

Лилиана поежилась от ветра, провела вспотевшими вмиг ладонями по голубым джинсам, очерчивая бедра, поправила кофту с горлышком черного цвета.

- Крыльцо не рассыпится под ногами в труху? – спросила, когда нога в черном кроссовке ступила на первую ступеньку. – Выглядит ненадежно.

- Нормально, я был уже здесь. Дом с виду рухлядь, но внутри есть свой вайб.

Он поднялся первым и открыл перед ней покосившуюся дверь.

Внутри пахло пылью и плесенью. Лилиана, ступая по хрустящему под ногами мусору, чувствовала себя осквернительницей склепа. Глеб, напротив, был собран и деловит. Он осмотрел помещение своим профессиональным, выверяющим взглядом и указал на широкий подоконник в главной комнате.

- Садись туда. Спиной к окну.

Лилиана послушно устроилась на холодном подоконнике, обхватила колени руками. Свет из пролома в ставне падал ей на спину, освещая пыль, кружащуюся в воздухе, словно мириады мельчайших призраков.

Глеб подошел, его пальцы коснулись ее подбородка.

- Смотри перед собой, думай о том, что ты ждешь его. И боишься поверить, что он не придет.

Он отошел, и щелчки затвора заполнили тишину.

- Катарина была влюблена, так говорили соседи ее покойная тетка. Это есть в показаниях.

- Сколько ей было лет?

- Двадцать. Но ее жениха, как уже можно догадаться, никто никогда не видел. Она пропала пятнадцать лет назад. – Глеб взмахнул рукой. – Посмотри на меня. Ее глазами.

Лилиана пыталась следовать указаниям, но мысли путались. Она думала не о призрачных жертвах, не о призрачной Катарине, а о Глебе.

О его губах.

О его словах, а точнее голосе – он завораживал.

О его профессионализме и чуткости.

О его мужской красоте.

О своем отражении в его глазах вчера вечером.

Она чувствовала его взгляд на себе, тяжелый, изучающий, снимающий слой за слоем.

Он видел сейчас не ее в роли пропавшей девушки. Он видел ее саму растерянную и возбужденную.

- Теперь обернись, - скомандовал он, прерывая ее мысли. – Посмотри в окно. Как будто ты услышала шаги. Шаги того, кого боялась увидеть и не увидеть одновременно.

Она медленно повернулась, упираясь ладонями в холодное, покрытое грязью стекло. За окном был унылый, серый мир ее детства, ее настоящего. И в этом мире существовал сейчас только он, Глеб, стоящий посреди комнаты с камерой, как темный бог этого разрушенного храма.

Щелчки прекратились. Воцарилась тишина, густая и звенящая. Лилиана не решалась пошевелиться, боясь разбить хрупкое заклинание.

И тогда он двинулся к ней.

Глеб подошел вплотную, так что ее колени уперлись в его бедра. От этого простого прикосновения по телу пробежала горячая волна. В горле пересохло.

- О чем ты думала, пока я просил тебя вжиться в образ этой девушки?

Лили пожала плечами.

- Даже не знаю, - ее взгляд замер на его лице.

Она видела каждую пору на его коже, каждую морщинку у глаз.

Он медленно выдохнул, облизнул чуть полноватые губы, уперся руками о подоконник по обе стороны от нее.

- Они все, независимо от возраста прожили здесь всю свою жизнь.

- Ну да, - ответила чуть хрипло. Пришлось кашлянуть. – Это же их дом.

- Я не в этом смысле, а в том, что…- он поджал губы, задумавшись, мазнул взглядом по унылому пейзажу за ее спиной, снова обратил свой взгляд на ее лицо. – Я про то, что другой жизни они не знали. Здесь родились, учились, любили, работали и здесь же на кладбище их схоронили. Понимаешь?

- Это нормально. Это жизнь. Так же везде и со всеми происходит, в любом уголке нашего мира. – Лили хмыкнула, чувствуя, как тело деревенеет. Он так близко, что ей нечем дышать. Его запах – головокружительный заполнил пространство, его дыхание опаляет и бросает в морозную дрожь одновременно. – Где родился, там и пригодился.

Он усмехнулся.

- Это да. Но…телек же есть. Время интернета, а значит, они видели другую жизнь и мечтали об изменениях, путешествиях, других странах. Желание что-то изменить было всегда. У всех. Они мечтали о большем. Вот ты где была кроме этого места?

Лили снова шмыгнула носом.

- Пока нигде.

- Пока…То есть, желание есть?

- Конечно! Успею еще.

- Наверное, да?

- Хотелось бы верить.

- Ага, - он улыбнулся. – А что, если не получится? Все всегда ведь упирается в две вещи: деньги и? Продолжи.

- Удача?

- Не-а, смелость. Смелость всё изменить. Кто-то предложил Катарине иллюзию новой жизни, шаг в новое, и она уцепилась.

- Эта девушка была смелой?

Он поджал губы.

- Думаю, да, ведь она ушла, уехала отсюда. Пропала бесследно, а спустя год ее тело нашли в лесополосе в нескольких километрах. Не смогла далеко уехать, но уверен, пыталась.

- Здесь маньяк. – Лили чуть отпрянула, откинувшись назад и опираясь руками о подоконник. – Был тогда и есть сейчас. Почему полиция так безразлична? Мне уже страшно.

- Я рядом. – Он выдохнул это так интимно.

Эти два слова прозвучали как обет. Как заклинание, разгоняющее страх. И от этого стало еще страшнее, ведь теперь боялась она не только маньяка, но и той власти, которую этот мужчина начинал над ней иметь.

- Пойдем, покажу Катарину.

- Кого?!

- За этим домом – что?

- Старый погост, старинный, почти заброшенный.

- Она там...

… С могильной плиты на них смотрела молодая девушка. Фотография обожжена солнечным светом и почти выгорела. Глаза темные, волосы рыжие.

Глеб кивнул на могильную плиту.

- Она была смелой. И деньги копила. И кто-то ее сманил…

- Трасса рядом, - Лили пожала плечами. – Сестра моя же тоже мечтает найти там принца, который разом решит все проблемы и увезет в счастливую жизнь.

- Да, это я помню. Сестра твоя в зоне риска.

Глеб отбросил окурок, но тот упал на могильный холм. Лили, мотнув головой, наклонилась, чтобы поднять, да так и замерла как вкопанная. С креста на нее смотрели глаза убиенной, а из-за сосны человек.

- Сестра вчера не пришла домой, - Лили выпрямилась. Сощурилась, всматриваясь. Показалось? Или? Скорее всего да. Местные на этом старом погосте не ошиваются, а пришлые и подавно.

Холодный ужас, совсем другой, нежели страх перед призраками, сжал ее горло ледяной рукой.

- И где она? Сестра твоя? – Глеб уже отошел на несколько метров, возвращаясь обратно в сторону дома. – Бывало такое ранее?

- Да, бывало. Наверное, клиент попался стоящий.

Глеб удивленно хмыкнул, глядя на нее, помотал головой.

- Ну да, - выдохнула Лилиана, засовывая пальцы в карманы. – Звучит по-идиотски, согласна.

- Зайдем к тебе тогда, проверишь, вернулась ли.

- Не пугай меня так. Дома уже, спит, я уверена.

- Не пугаю. Макар говорит убийство было.

Лили нагнала его уже у ворот дома.

- Как думаешь, это местный или проезжающий мимо?

- Не думаю ничего, - он повел плечом. – Но, скорее всего, местный. Сложно поверить в то, что двадцать лет подряд мимо вашей дыры маньяки ездят.

- Ну да.

Какое-то время шли молча, а потом Лилиана, лишь бы не думать о сестре, сказала:

- Ты прав. Это очень сильное желание познать другую жизнь. И города, и страны, посмотреть со стороны хотя бы…

- Увидишь, - он кивнул, кинув ее теплым взглядом.

- Надеюсь. А ты, наверное, много где бывал?

- Приходится. Две недели назад я завтракал в Риме, спустя сутки ужинал в Париже с видом на Эйфелеву башню, а теперь я здесь, с тобой.

Он вновь улыбнулся.

- Представляешь?

- Звучит классно.

Он вдруг резко остановился, повернувшись к ней всем корпусом.

Лилиана сделала шаг назад. Друг против друга. Глаза в глаза.

И она вдруг касается пальцами его свитера цвета вишни. Мягкая пряжа, приятная, гладкая. Итальянская, наверное.

Трогает подушечками пальцев мелкие капельки трогает, растирает, с неба обрушилась морось.

- Глеб, а как ты таким стал? Тебе же всего тридцать, а ты такой знаменитый. Так звезды сошлись? Или?