Он усмехается, трогая ее в ответ. Прикасается большим пальцем к ее скулам и взгляд его становится серьезным, глубоким. Он даже хмурится о чем-то думая.

Потом выдыхает, пожимая плечами.

Глаза в глаза, взгляды как намагничены.

Лилиана скользит языком по нижней губе, ждет ответа.

Сердце колотится. Она знает, что пересекла невидимую грань, но отступить уже невозможно.

Она прочитала десятки его интервью, но кажется, что ни в одном из них нет правды. Красивая, выдуманная история успеха.

Интересно он повторит те слова или скажет ей нечто иное?

И Глеб, наконец, выдыхает:

- Да я сам иногда в шоке. Я ведь даже не в Москве родился в какой-то там семье. Я из небольшого городка у моря. Учился в театральном училище, потом в Москве в универе, ходил по кастингам, меня и заметили. И понеслось-покатилось.

- Ничего себе! Что это, удача? Везение? Дело случая? Или судьба такая?

- В судьбу я не верю, - он хмыкает. Снова кивает на дом, к которому подошли. – Вот и она верила в удачу, в везение. А осталась за домом на старом погосте.

- Тебе как ни крути – повезло. Но ты и учился, и много работал, верю. – Лилиана наконец отняла руку, но Глеб ловко перехватил ее и снова положил себе на плечо. – Я тоже буду много учиться, много работать, чтобы быть…

- Счастливой? Богатой? Успешной?

- Не обязательно. Врач не может быть сильно богатым, но главное быть цельной, в гармонии с собой.

- Вот это правильно. Не всякая профессия дает богатство и счастье, или умиротворение, да при такой жизни, как в глубинке. А гармония важна. Значит, медицинский? Я правильно понимаю?

- Да. Буду врачом.

Оставшийся путь до ее дома они прошли молча, и лишь когда она отворила калитку во вдор, он сказал:

- Твоя мама в окно смотрит. Неужели сестры еще нет?

Лилиана резко обернулась. Нехорошее предчувствие заколотилось в груди панической трелью.

- Я сейчас, - выдохнула. Глеб кивнул.

А на пороге ее встречала мама и младший брат.

- Не приходила?

- Нет! Я уже Макару позвонила. Он сказал быть дома, у него для нас новости…

- А Ульяшка не звонила? – спросила Лилиана, скидывая обувь. – Мы же всегда в этот день созваниваемся. Или ты телефон не зарядила опять?

- Ой, да напротив, он заряжен, - выдохнула мать. – Жду же звонка от обеих.

Лилиана прошла на кухню, включила чайник, растерла продрогшие пальцы. Можно было бы Глеба на чай позвать, но сейчас это все-таки лишнее.

- Я думала Мари дома, в своей комнате спит. А ты звонила ей?

- Звонила. Ее телефон недоступен.

Лилиана нервно заходила по комнате. Такое бывало и раньше, засиделась с подругами или клиентом, но сейчас, когда в их поселок вернулась беда, это било по нервам.

Что, если по поселку ходит монстр? И она оказалась в его руках?

- Она вернется, я ей устрою! – выдохнула, поджимая губы, а потом подумала про стоянку фур и решила незамедлительно действовать. Самое верное средство – пойти и найти ее там и со скандалом вернуть домой.

- Я сейчас вернусь. – Сказала Лилиана, снова хватая с вешалки кофту.

- Ну, а ты-то куда? Только явилась ведь! Лилиана!

В коридоре ей в ноги вцепился младший брат.

- Хочу сладкого! Купи конфет! Ну купи! Мари обещала принести и обманула.

- Малой! – Лили пришлось прикрикнуть. – Ну погоди ты! Принесу я тебе твои конфеты!

Младший брат заревел, Лилиана наклонилась чтобы обуться, как дверь с грохотом отворилась. Пьяный брат во главе с отцом стояли на крыльце и улыбались. В руке у каждого по бутылке дешевого портвейна, который они, словно пиво, хлестали прямо из горла.

- Уходишь, негодница?

- Па?!

- Что «Па-а-а», - передразнил он ее. – А ну, постой! – приказал, пьяно икнув.

- Па, давай позже, мне некогда, я за Марья...

- Шлюшка! – зашипел браток Генрих, обнажив желтые зубы в ухмылке. Отец подхватил:

- Вырастили позорницу! Вон, стоит твой пихарь, ждет у ворот, стыдоба! Я ему сейчас пойду и в глаз дам! Чтобы не ошивался тут!

- Ты шалавой стала говорят? В магазине сейчас рассказали нам, - поддакнул Генрих, пьяно икнув.

Мать за спиной всхлипнула, заохала, запричитала.

- Пап?! Вы что спятили? Ну не говорите ерунды! – Лилиана попятилась. – Перестаньте немедленно!

- Это ты перестань, а то развлекаешь тут приезжего, богатого знаменитого. Выросла шалупонью!

Голова закружилась, Лилиана пошатнулась, хватаясь за дверной косяк.

- Не было ничего! – прошептала.

- Они просто работают вместе, - вступилась мать.

- Передком своим работает! – заржал брат.

- Вы что?! С ума сошли?! – Лилиана затряслась от унижения и обиды.

Отец, Генрих и мать зажужжали наперебой, как встревоженный улей. В нее полетели упреки и измывательства. Лилиана стояла, смотрела на них, часто-часто моргая, чувствуя себя оплёванной от этих слов, от этой клеветы. А потом и вовсе чуть со стыда не сгорела, когда на крыльце появилась высокая фигура Глеба.

- Лили? – позвал он, бросив красноречивый взгляд на ее родственников.

Все разом заткнулись. Лили покраснела.

Отец и Генрих сразу как-то скисли, вся их бравада куда-то испарилась.

Глеб смерил их темным взглядом, Генрих скривился, но промолчал.

- Мама, я ухожу, - бросила через плечо Лили и, схватив Темнова за руку, поторопилась прочь из дома.

Чуть позже, когда они торопливо отошли поодаль от ее дома, она вдруг резко остановилась, замерла, бросила на него затравленный взгляд, а потом разрыдалась.

- Я не могу сидеть и ждать, пока Макар принесёт свои новости. Она же моя сестра! Давай сходим на трассу, посмотрим.

Глеб молча смотрел на неё. Потом кивнул куда-то за спину, в сторону умирающего дня.

- Конечно, пойдём.

Дойдя до машины, они поехали сразу к стоянке дальнобоев, туда, где обычно обитала Марьяна.

Лили выскочила из машины, едва они подъехали, и сразу же бросилась на поиски старшей сестры. Но у кого бы ни спросила, никто в этот вечер Марьяну не видел – ни подруги, что ошивались тут же поредевшей компанией, ни водители фур, что подъезжали на кемпинг.

- Ты не видела ее? – в очередной раз спросила Лили у Алены и поджала губы, когда та отмахнулась. Холодный пот заструился меж позвонков.

- Ее нет дома с ночи, - выдохнула она, отводя Глеба в сторону. Его никто не узнал, потому что он накинул на голову капюшон и стоял в тени деревьев. – Она никогда настолько не задерживалась.

- Может, клиент, стоящий попался? – спросил неуверенно, с сомнением окидывая взглядом местную клиентуру.

- Сомневаюсь. – Лили выдохнула, провела рукой по волосам. – Мне страшно.

- Не нагнетай раньше времени, - он положил ладонь на ее плечо, нежно сжал. – Тебе надо расслабиться.

- Не смогу!

- Сможешь! Нужно переключить внимание.

- На что?

- На работу.

- У меня нет раб….

- Есть, - он усмехнулся. – Поехали. Полчаса погоду не сделают, а тебе станет значительно легче.

Глеб привез ее к заброшенному бараку, где они были днём. Дом Катарины. Тени сгущались, цепляясь за подол её кофты, ветер выл в пустых глазницах окон.

Он толкнул скрипучую дверь, впуская её внутрь, где в последних лучах света плясали мириады пылинок, как души, не нашедшие покоя.

- Зачем мы здесь? – прошептала Лилиана, обнимая себя за плечи.

Глеб не ответил. Он взял камеру и направил на нее объектив. Щелчок. Вспышка в полутьме ослепила.

- Что ты делаешь? – голос Лили прозвучал сдавленно.

- Снимаю.

- Глеб…

- Твою боль. Твой страх. Твоё ожидание. Это сейчас единственная правда. Всё остальное ложь.

- Перестань! Мне не хочется, мне не нравится, не до съёмок сейчас! – она отшатнулась, но он сделал ещё кадр. И ещё.

- Покажи мне, что ты чувствуешь, когда думаешь, что с ней могло случиться. Покажи мне эту пустоту.

- Но, Глеб! – взвизгнула она почти истерично.

- Что? – он усмехнулся. – Скажи? Не держи себя.