Он разжал пальцы, и свет в кристалле тут же погас. Сообщение было отправлено, и имя получателя знал только он…

Улица Позолоченных листьев. Астрарий.

Группа Игнатьева продвигалась всё дальше, и сейчас её бойцы уже видели впереди более высокие, богато украшенные здания аристократического квартала. Из-за близости цели напряжение в группе немного спало, и Игнатьев снова был вынужден то и дело одёргивать бойцов резкими фразами: «Не глазеть! Идём спокойно! Котов, я же тебе говорил!»

Когда до особняка Кассиана, судя по нарисованной схеме, оставалось не более пятисот метров, путь нашей группе неожиданно преградили четверо разумных.

Они внезапно вышли из-за угла, но вот суеты в их движениях не было, а всё потому, что эта четвёрка была одета в форменные темно-синие мундиры с серебряными нашивками в виде переплетённых колец — эмблемой городской стражи Астрария. У троих из них под ногами вращались по три кольца, а у старшего, высокого мужчины с острыми чертами лица и холодными серыми глазами — было целых пять синих колец.

— Доброго дня, — произнёс старший стражник голосом, не терпящим возражений. Его взгляд скользнул по лицам и одежде членов группы спасения, после чего он добавил:

— Покажите, пожалуйста, ваши регистрационные знаки города Астрарий.

Услышав это требование — внутри у Игнатьева всё похолодело, потому что в отчёте Лены не было ни единого слова про какие-то там знаки, и это было серьёзной проблемой…

Остальные стражи в это время, словно по команде, начали неспешно расходиться, отрезая все возможные пути к отступлению, и хоть они пока что не доставали оружия, однако их позы говорили о том, что в случае необходимости — за ними не заржавеет.

Игнатьев заставил себя улыбнуться, и сделав шаг вперёд, начал импровизировать:

— Добрый день, господа стражи! Мы… мы только что прибыли в ваш чудесный город, и ещё не успели разобраться с формальностями. Если вы подскажете, где можно получить этот… знак, то мы с удовольствием всё оформим! Сразу же!

Старший стражник кивнул, вот только в его глазах по прежнему царило абсолютное недоверие, а потом он ровным голосом сказал:

— Конечно. Для оформления знаков проследуйте, пожалуйста, за нами. В управлении стражи вам всё объяснят и оформят. Это недалеко.

Игнатьев понимал, что это была ловушка. Ловушка, которая уведёт их в сторону от особняка Кассиана, и которая может закончиться совершенно непредсказуемо. Однако нагнетать обстановку против легитимной стражи ему совсем не хотелось, но не все в его группе придерживались таких же мягких взглядов.

— Пацаны, ну вы что, не поняли ещё что ли⁈ — раздался сзади сдавленный, нервный крик Гордеева. Когда Игнатьев посмотрел на него, то увидел что его лицо исказила гримаса ярости, а левый глаз дёргался с бешеной скоростью. Он вытащил из системного инвентаря «Скорпион», и прокричал:

— Эти уроды нас без шума повязать хотят в своём притоне! Всё, хватит! В бой, братья! Спасём нашу малышку и свалим из этого гадюшника!

Игнатьев лишь успел раскрыть рот, чтобы рявкнуть «Стоять!», но было уже поздно.

Стражи мгновенно среагировали на крик, и вокруг них сразу же расцвели полупрозрачные синие барьеры, сразу после чего «Скорпион» в руках Гордеева дрогнул и послал своё смертельное содержимое в сторону вражеских целей…

Вольфрамовые сердечники, разогнанные при помощи эссенции оказались страшной штукой, и щит, способный выдержать хороший удар магией, взорвался тысячами синих осколков, которые тут же начали испаряться, а на мостовую упало четыре тела, на мундирах которых медленно расплывались пятна крови…

Как только это произошло, то вокруг наших ребят повисла звенящая тишина, которая почти сразу взорвалась самой настоящей паникой, а многочисленные прохожие кинулись врассыпную.

Игнатьева очень удивила сила дарованного им оружия, но его мозг, годами тренированный в военных конфликтах на родной Земле, уже отбросил в сторону шок и лихорадочно работал. Преступление совершено, отступать нельзя, а значит им оставалось только одно…

— Все к бою! — рявкнул он хриплым, но властным голосом, после чего продолжил:

— Быстро продвигаемся к цели и прикрываем друг друга! Гордеев, ты… потом с тобой разберёмся! Вперёд!

Группа сразу же рванула с места, в один момент превратившись из подозрительных прохожих в отряд смертников идущих на прорыв. Кто-то из прохожих что-то кричал им вслед, но его голос безнадёжно потонул в происходящем хаосе.

Некоторые из прохожих, которые обладали большей смелостью, или имеющие отношение к страже города, пытались помешать нашей группе, вот только они боялись. Боялись закона.

Именно поэтому во время своего вмешательства они не применяли убийственных заклинаний, а в большинстве своём просто кидали чары замедления, пытаясь хоть как-нибудь задержать наших бойцов.

К их большому сожалению земляне не были связаны таким страхом, вернее, они его не знали… Для них это был вражеский город, а они — диверсионная группа на задании.

Сержант Котов, ведомый яростью и адреналином, щедро бил прикладом «Скорпиона» по всем, кто пытался наложить на них чары, и его путь сопровождался хрустом костей и отчаянными воплями, на которые он не обращал совсем никакого внимания.

Это была страшная ситуация, где местные боялись убить, а вот пришельцы — нет. Они просто прокладывали себе путь к цели, оставляя за собой след из покалеченных разумных.

Семь минут безумной мясорубки и быстрого бега по кривым улочкам — и они вырвались на небольшую, тихую площадь, где прямо перед ними, за высоким кованым забором стоял особняк в виде внушительного, трёхэтажного здания из тёмно-серого камня, с остроконечными крышами и узкими, словно бойницы, окнами. Они нашли свою цель.

Игнатьев, тяжело дыша, поднял руку, собираясь отдать команду на штурм ворот, а в его голове уже строился план: «Скорпионами» по петлям, залить двор огнём, зачистка…

Но у судьбы оказались свои планы, и в мысли полковника вмешалась изящная башенка, венчавшая особняк Кассиана…

С этой башенки в их сторону ударил пепельно-серый луч, толщиной в мизинец ребёнка, который с лёгкостью прошёл сквозь грудь лейтенанта Смирнова, стоявшего чуть впереди, высматривая караульных.

Не было ни взрыва, ни крика… Смирнов просто… рассыпался. Его тело, одежда, снаряжение — всё превратилось в мелкий, дымящийся пепел, который тут же развеял лёгкий ветерок, и от живого человека не осталось ничего. Даже маленькой лужицы…

— ЛЁЁЁШКААА! — закричал сзади его напарник — сержант Котов, после чего его глаза налились кровью, и повернув к Игнатьеву искажённое яростью и горем лицо, он прорычал:

— Командир!.. Разреши… Разреши этих уродов поджарить⁈ Дом… дом не пострадает! Зуб даю!

Игнатьев смотрел на то место, где секунду назад стоял Смирнов, а внутри у него возник конфликт полученного приказа «сохранить актив любой ценой» и животная, солдатская ярость за потерю своего.

В конце концов он понял, что это оружие на вершине башни с лёгкостью может выкосить их всех по одному, прежде чем они прорвутся внутрь, а значит нужно его уничтожить, и сделать это прямо сейчас. Именно поэтому он коротко кивнул, после чего сказал:

— Делай! Но Кот… Дом должен уцелеть! Во что бы то ни стало!

— Не ссы, командир! Сейчас я этих уродов… — пробормотал Котов, после чего призвал из своего пространственного рюкзака три матовых блока, и начал шустро состыковать их особым образом, в результате чего у него получилось страшнейшее оружие российских гениев — «Сердце дракона».

После этого Котов с трудом поднял получившуюся бандуру, нацелил её в сторону особняка, выбрав целью проклятую башенку, его губы тихо прошептали: «За Смирнова, сволочи…», а потом он нажал единственную, утопленную кнопку активации заряда.

В этот момент, за несколько секунд до того, как микро сингулярность должна была схлопнуться, уничтожив и башенку, и часть крыши, нарушив при этом тончайшие магические связи, питающие городской артефакт управления где-то глубоко под землёй, каждому носителю в Сиале, включая ошалевшего Котова пришло одинаковое сообщение багрового цвета, которое разделило мир на «до» и «после».